Чтение онлайн

Роман Мстиславич. Война на Мстислава II-го. Мстислав Андреевич суздальский. Игорь Святославич. Всеволод Юриевич. Мстислав Мстиславич. Берестовые. Мозырь. Михалко пойман. Прежде похода Мстислава на половцев прислали новгородцы ко Мстиславу просить у него сына в Новгород на княжение. Он же, рассуждая, что Новгород издревле принадлежит великому князю и определить туда князя в его воли, не посоветовавшись о том с племянниками своими Ростиславичами, которые сильно оного держались, и не снесшись с Андреем, который также оного домогался, отпустил к ним сына своего Романа, который пришел в Новгород апреля 14 и принят с честию великою. Но сие наибольшую злобу в сердцах Ростиславичей на Мстислава учинило. И Андрей Юриевич, который сильно старался Святослава снова или сына своего в Новгороде посадить и беспутство новгородцев пресечь, для чего ни с чем к ним не пропускал и их купцов везде ловили и грабили, услышав, что Мстислав к ним сына без согласия с ним и Ростиславичами посадил, тотчас, собрав войска, послал с оными сына своего Мстислава, с ним воеводу Бориса Жирославича, на Мстислава Изяславича и писал ко всем князям русским, чтоб Мстислава от Киева изгнали. Поэтому совокупились 11 князей: Глеб Юриевич из Переяславля, Роман Ростиславич из Смоленска, Владимир Андреевич дорогобужский, Рюрик овруцкий, Давид вышгородский и брат его Мстислав, Олег Святославич и брат его Игорь северские, Всеволод Юриевич и племянник его Мстислав Мстиславич из Городца. Мстислав же Изяславич послал Михалка Юриевича в Новгород к сыну своему с берестовыми людьми. Рюрик же, Давид и Владимир Андреевич, уведав, что Мстислав Андреевич с белорусским, а Роман со смоленским войском приблизились, послали за Михалком. И, догнав его за Межимостьем к Мозырю, поймали Михалка обманом.

Измена бояр. Киев взят. Мстислав II из Киева. Разорение Киева. Грабление церквей. Злоба за посты. Антоний, еп. черниговский, изгнан. Поликарп игумен освобожден. Вскоре после сего сошлись все князи с войсками к Вышгороду, и стали на Дороговичи близ церкви святого Кирилла, и в Федорову седмицу обступили Киев. Мстислав же затворился во граде и крепко оборонял, хотя те весьма сильно отовсюду великим множеством приступали, но он их так храбро встречал, что с немалым уроном несколько раз отбивал. Но торки и берендеи не весьма верны ему были. А также бояре киевские Петр Борисович и Нестор Жирославич (которые прежде на него Давиду клеветали и смутили) тайно пересылку с Давидом имели, приказав, чтоб учинили явный приступ на крепкие места, «и когда войска киевские, оставив плохие места, будут крепкие оборонять, тогда внезапно наступите на места плохие и безоборонные». Князи оные, стоя три седмицы около Киева и уже потеряв много людей, намерены были мир учинить и отступить. Но получив сие от изменников киевских и злодеев Мстиславовых наставление, все согласились и пошли на приступ с половиною войск по горе, которым Мстислав крепко противился и многих побивал. В то время другие войска от Глеба рвом пришли и, не имея тут себе сопротивления, немедленно во град вошли и, с тыла на Мстислава напав, многих людей около него побили. Что видя, Мстислав, вскоре оборотившись, на оных напал и, гнав их, храбро многих побил. Но между тем князи другим местом во град вступили, многих побили и поймали, храброго воеводу Мстислава Дмитра, Александра дворецкого, Собислава Жирославича, Иванка Творимича, Родиона, судию его, и других многих. Мстислав же, собрав войска сколько мог, вышел из града и, совокупясь с братом Ярославом, отошли во Владимир. Князи же, зная Мстиславову храбрость и видя, что у них много людей пропало, не смели за ним вскоре гнать. Так был взят Киев марта 8-го дня в среду второй седмицы поста. И пограбили весь град, Подолье и Гору, не пощадив и церкви, святую Софию, митрополитов дом и все церкви, монастыри, и загорелось на многих местах. Тогда весьма ужасно было видеть: церкви и дома горели, людей всюду побивали и невинных жен и детей с плачем великим в плен тащили, имение все везде грабили, и не было ниоткуда помощи. Не только дома, но церкви все ограбили и обнажили, иконы малые ради окладов побрали, другие ободрали, книги и колокола все забрали. Суздальцы, смоленчане, черниговцы и другие все разнесли. А берендичи, проклятые изменники, зажгли Печерский монастырь, но Бог соблюл оный от язычников. И был в Киеве плач и воздыхание великое и неутешимое. Сие было за грехи и неправости наши. А кроме того за митрополитову неправду озлоблены были князи, что он запретил Поликарпу, игумену Печерскому, в господские праздники, на Рождество Христово и Богоявление, масло и млеко в среду и пяток есть, чего прежде не было, в чем ему помогал Антоний, епископ черниговский. И сей возбранял князю Святославу черниговскому мясо в те же дни есть. Князь же запрещал ему говорить о том, но когда он не унялся, изгнал его самого от епископии. А Поликарпа, великой ради его учености, освободив, с честию снова в монастырь Печерский ввели.

496. Боярин известный был чин высший при государе в правлении, но происхождение имени сего едва кому известно, и из-за того некоторые думали славянское от боления болярин (боярин) именовать следует. Но сие подлинно слово сарматское, боярик значит умная голова или умный человек.

497. Здесь хотя отчимом рязанского Глеба Владимира именовал, но мать Владимира, а княгиня Мстислава в Киеве жила. Видно то, что Глеб был отчим жене Владимировой, но чья оная жена была дочь, то неизвестно.

498. Число в трех летописцах ошибкою положено 7, в других пропущено. Правильно же 9, ибо по тогдашнему счислению год начинался с Пасхи или мая, гл. 8, а в 1168-м Пасха была апреля 20. Следственно, 9 число было на Сырной седмице в четверток.

499. О грамоте патриаршей, н. 486, упомянул, а здесь особенно то обличается: 1) как сильно патриарх в оной Нестора епископа защищал и власть ему беззаконную приписывал, а здесь, отрешив Нестора, по представлению князя другого епископа в Ростове поставил; 2) там сего Феодорца проклинал, а здесь посвятил; 3) там сказывает, что мимо митрополита, как главы церкви и государства, неудобно посвятить, а здесь без ведома его то учинил. И хотя ниже показано, что сей Федорец патриарха оболгал, да сие к оправданию не служит. И хотя то довольно известно, что тогда греки мало о знании и хранении законов прилежали, однако ж невероятно, чтоб так бесстыдно против своего прежнего утверждения поступали. Из-за того легче верить, что оная грамота подложная, а также и наречие ее с тогдашним не согласно.

500. Об ограблении купцов русских пацынаками, или печенегами, и половцами Константин Порфирогенит во время Святославово пишет, глава 16, н. 40.

Из черновых примечаний:

500а. Сей Корсунь, о котором выше, н. 133, помянуто. Он же наиболее часто Торческий град именован, однако ж торческих градов, коими торки владели, было много, и все вместе от реки Рси Поросье именовано.

Владимир Глебович в Переяславле. После утишения всего в Киеве князь Мстислав Андреевич, по повелению отца своего и согласию всех князей, посадил на престол киевский стрыя своего Глеба Юриевича. Глеб же отдал Переяславль сыну своему Владимиру. А Мстислав Андреевич возвратился в Суздаль.

Умер Нестор, еп. ростовский. Федорец еп. в Ростове. Митрополит его запретил. Своевольство епископа. Церкви заключены. Ересь Федорца. Федорец под судом. В заточение. Казнен. Андрей, великий князь белорусский, как прежде сказано, презрев просьбу патриархову, не принял Нестора, епископа ростовского, и тот умер во изгнании в Киеве. Тогда колугер Феодор, называемый Федорец, брат тысяцкого киевского, изменника Мстиславова Петра Борисовича, о котором выше сказано, взяв имение многое, ушел в Цареград. И придя, оболгав патриарха, якобы он избран в епископы великим князем, а митрополита в Киеве не было, просил о поставлении его. Патриарх же, поверив его словам, а более польстясь дарам, поставил его в Ростов. Он же, возвратившись, не заходя в Киев и не явясь митрополиту, приехал во Владимир к Андрею. Князь великий Андрей принял его с радостию и любовию, так как весьма учен был и сладкоречив, ведал все предания и уставы церковные. Митрополит, уведав о том, писал игуменам и пресвитерам, чтоб ему объявили, если он по его посланной к нему грамоте не придет и благословения не примет, чтобы его за епископа не почитали, с ним не служили и благословения от него не принимали. Князь великий хотя сам не весьма митрополита имел в почтении, но порядка ради и по любви к Федорцу посылал неоднократно к нему говорить, чтоб шел в Киев, не опасаясь ничего. Но Федорец, не послушав, сказал, что он не от митрополита, но от патриарха поставлен. И когда духовные и мирские по повелению митрополита не стали от него благословения принимать, то он сначала начал игуменов и попов проклинать и запрещать им служить. Но видя, что то не дает результата, велел по городам и в монастырях многие церкви запереть, в Ростове же и Владимире все запер. И не было где пения слышать, и служение литургии пресеклось на многие дни. Потом начал области церковные и монастырские грабить силою и противящихся ему людей побивать. Явилась же в нем и ересь тяжкая, не только, как прежде, посты отвергал и монашество ругал и отметал, но даже дерзнул хульные слова на пресвятую Богородицу и святых Божиих угодников произнести как в доме, так и в поучениях церковных. И хотя прежде князь его весьма любил, за него с Нестором и митрополитом враждовал, но слыша в народе великое на него роптание и многие за тяжкие обиды жалобы, послал в Ростов. И мая 8-го, взяв его в Ростове, послал с послом своим челобитчика и свидетелей к митрополиту в Киев под суд, написав все приносимые на него вины. Митрополит же Константин, исследовав все прилежно и обличив его судом духовным недостойным быть причастником церкви, осудил и послал его во Псий остров на покаяние. Он же начал там еще более злоречить митрополиту и тяжкие ереси произносить, из-за чего был отдан под суд великому князю. Тот же осудил его, как богохульника, велел ему язык урезать, очи исторгнуть и руку правую, а потом главу отсечь. И прокляли его собором, а книги, писанные им, на торге пред народом сожгли.

6678 (1170). Война половцев. Песочен гр. Корсунь гр. Владимир Глебович переяславльский. Пришли множество половцев в Русскую землю, разделясь надвое: одни к Переяславлю и стали у Песочна, а другие пошли по сей стороне Днепра к Киеву и стали у Корсуня. И от обоих прислали ко Глебу объявить о себе, прося его на съезд по обычаю. А при том послы говорили Глебу: «Мы уведали, что Бог и Андрей, брат твой, посадили тебя на отцово место в Киеве. Мы желаем с тобою мир утвердить и в любви быть, чтоб ни вы нас, ни мы вас не боялись». Глеб, слыша то, говорил присланным, чтоб обе части половцев, войдя в согласие, пришли в одно место, к Переяславлю или Каневу, куда он немедленно будет и, со всеми одновременно распорядок учиня, мир подтвердит. Но половцы умысленно для причины к нападению так сделали и сходиться в одно место отказались, что Глебу дивно было и не знал, к которым сначала идти. Но рассудив, что у Переяславля они опаснее, поскольку князь в нем, сын его Владимир, весьма юн был, лет двенадцати, для того сначала пошел туда, а к другим послал говорить, чтоб подождали, пока к Переяславлю сходит. И придя к Переяславлю, с бывшими тут половцами немедленно мир подтвердил и, дав им по обычаю дары, пошел за Днепр. А половцы те возвратились.

Ревность о чести. Война половцев. Полонное. Семь. Перепетово. Половцы побеждены. Пленники избиты. Победа вторая. Михалка храбрость. Половцы побеждены. Туглий, кн. половецкий. Стоявшие же у Корсуня половцы, услышав, что Глеб пошел к Переяславлю, разгневались и сказали присланному от Глеба: «Когда Глеб предпочел нам младших князей у Переяславля и к ним за Днепр сначала поехал, где он не скоро разделается, нам же долго ожидать его скучно, того ради поедем за Киев гулять». И потому оные пошли к Полонному граду церкви пресвятой Богородицы десятинной и ко Семю, побрали села многие, людей пленили с женами и детьми бесчисленное множество, а также коней и скот весь забрали. Глеб, придя к Днепру, хотел к ним ехать к Каневу на съезд, не ведая, что они уже воюют. И когда пришел на Перепетово поле, получил известие, что половцы, идя к Полонному, разоряют, хотел сам за ними с войском идти, но берендеи удержали его, представив, что ему со столь малым войском ехать непристойно и для того лучше послать брата какого-нибудь и берендеев. Что Глеб приняв за благо, послал младшего своего брата Михалка Юриевича, с ним переяславцев 100, берендеев 150 да свой полк, а Михалковых войск никого не было и не ведали, только при нем были его дворовые до 50 человек. Михалко, простясь с братом, с охотою поехал. Берендеи же вскоре нашли тот путь, которым шли половцы, и поехали за ними. Сначала наехали на стражу их 300 человек и, объехав их тайно, всех побили, а некоторое количество взяли. И когда стали их спрашивать, есть ли еще их люди вблизости и сколько их, оные сказали, что недалеко за ними идут еще до 700 человек. Михалко вздумал с воеводами, что невозможно ныне полоненных сохранить, ибо половцев еще много, а его войско невелико и если придется бой вести, то сих надобно крепко стеречь, чтоб не были между нас первые неприятели. И потому велел всех пленников побить, а сами пошли далее к половцам. Воевода же при Михалке был Владислав, Янев брат, и встретили половцев тех, о которых пленники сказывали, до 700. С ними тотчас учинив бой, едва не всех половцев побили и весь полон русский, бывший с ними, отбили и отпустили, а некоторое количество из тех пленников, взяв оружие и коней половецких, с Михалком пошли. Но Михалко, ожидая, что вскоре большое половецкое войско обратно идти будет, стал в удобном месте, где мог бы, рассмотрев способность, с ними биться или, видя свою недостаточную силу, безбедно отойти. Где не долго стояв, дождались известия, что половцы идут, и вскоре, увидев половцев полк великий и далеко в числе Михалковым превосходящий, стали опасаться в бой вступить. Но разумные воеводы, рассудив, что у тех русских пленников много, хотя они им и помочь не могут, но половцам много помешают, положась на волю Божию, внезапно наступили на них. Половцы же тотчас устроились, и было у них с 900 копий, а у русских едва 90 находилось. Оные язычники крепко на Михалка наступили. Михалко с переяславльцами поехал наперед, но берендеи, ухватя его за повод, возвратили, а сами наперед пошли. Вскоре стрельцы с обеих сторон соступились, и начался бой прежестокий. Сначала половцы убили стяговника (полковника пехоты) русского и чело у пехоты смяли. Владислав же, взяв пехоту Михалкову и прибавил к челу своему, с ними жестоко наступив, пехоту половецкую тотчас смял; а конница ему крепко с обеих сторон помогала. Там хотя Михалка двумя копьями в бедро, а третьим в руку ранили, но он еще, несмотря на тяжкие раны, неотступно при полку был, до тех пор пока совершенно половцев не победили, ибо русские пленники, бывшие у половцев, друг друга развязав во время жестокого боя, женщины и дети с кольями, напав на половцев, стали побивать и привели их в крайнее смятение. Поэтому войску русскому удалось с помощью их совершенно разбить, так что половцы побежали, а русские гнались за ними до позднего вечера, побивая и пленив, где их побито до 500, живых взято 151, а князь их старейший Туглий с малым числом людей ушел. Русских же пленников освободили более тысячи и в дома отпустили. Так вот Михалко со всем его войском, получив победу, возвратился в Киев с великою радостию народа и принят от брата и киевлян с честию и похвалою немалою.

Война Мстислава II-го со Владимиром. Шумск взят. Мстиславу от любви грады отдаются. Глеба осторожность. Мстислав Изяславич, придя во Владимир с братом Ярославом, не желая обиды своей оставить так просто, учинил союз с Ярославом галицким. И взяв от него войска довольно, а также свое, и брат его Ярослав собрал, пошли на главного своего и ближайшего неприятеля Владимира Андреевича (который более всех на Мстислава князей возмутил). И придя к Дорогобужу, обступили его и жестоко приступали, а область его ближнюю разоряли. Владимир же тогда болен был, не мог против них выйти. Что видя, Мстислав, не желая тут людей на приступах терять, пошел к Шумску, оный взял. А посадника и дядьку Владимирова Пука взяв, сослал во Владимир в оковах тяжких, так как сей был всему злу советник. Потом послал войска область его разорять. Но города, услышав о приходе Мстислава, опасаясь разорения и от любви к нему, не ожидая от него присылки, сами ему поддавались и дары многие посылали. Он же, не желая более разорять, оставив посадников по городам с войсками, сам возвратился во Владимир. Глеб же, великий князь, обещав Владимиру войска в помощь прислать, но ведая храбрость и хитрость в войне Мстислава, опасался послать, чтоб войска не потерять и потом самому Киева не лишиться, не послал никого.

Умер Владимир Андреевич. Владимир Мстиславич к Дорогобужу. Коварно взял Дорогобуж. Ятровь ограбил. Владимир Андреевич, внук Мономахов, будучи тяжко болен, января 28-го дня скончался. И привезли его на Федоровой седмице в пятницу к Вышгороду, ибо долго лежал в Дорогобуже не погребенным. Глеб, слыша о привозе тела его, послал игуменов, печерского Поликарпа и Симеона из монастыря святого Андрея, велел его привезти в Киев, а сам отъехал за Днепр в Городок, оттуда в Переяславль. Владимир Мстиславич, быв тогда в Полонном, уведав, что Владимир Андреевич умер, пошел к Дорогобужу. Но вельможи Владимировы, заперши град, не пустили его. Он же послал ко Святославовне, княгине Владимировой, обещал ей с тяжкою клятвою никоего зла ей не учинить, ни даже себе город не взять, но ее, как ятровь свою, от Мстислава охранить. Чему княгиня и вельможи поверили и, приведши его к клятве, пустили во град и приняли с честию. Но он, так как всегда был непостоянен и никому из братьев не верен, на следующий день, забыв свою клятву, прельстясь на имение Владимирово, требовал оное себе в охранение. И так как ему в том княгиня отказала, то он силою, послав по селам, все, где что было, побрал и саму княгиню из града выслал и всем овладел. Она же, взяв тело князя своего, повезла к Вышгороду, где и игумены от Глеба приехали. Но Давид не пустил княгини в Вышгород, сказав: «Я не могу вас пустить, поскольку сей ночью получил известие, что Мстислав с войсками пришел в Василев и вскоре сюда будет». Она же еще послала его просить, представляя, что ему известно, сколько зла киевлянам от мужа ее учинилось, и опасается, чтоб, рассвирепев, народ их не побил. Но Давид не послушал. Игумены же, взяв несколько человек от Давида, ибо из Владимировых людей никто не смел в Киев идти, проводили тело в Киев и погребли его в Феодорове монастыре февраля 5 дня, в субботу Феодоровой седмицы.

Белоозеро к Белой Руси. Емь. Новгородцев гордость. Война на Новгород. Недостаток войска разорил. Война новгородцев на Смоленск. Новгородцы побеждены. Андрей, князь великий, послал на Белоозеро своих людей 150 человек для собирания дани от еми. Тогда же из Новгорода шел Данислав с пятью стами человек для взятия дани по Двине. И уведав про данников великого князя, стоящих без опасения за Белым озером, внезапно напав на них, многих побил (501). Что уведав, Андрей весьма оскорбился и, желая оное новгородцам отмстить, сначала послал к ним говорить, чтоб Данислава с его сообщники ему выдали и пограбленное возвратили. Но оные, возгордясь, отказали, извиняя Данислава, якобы данники княжие на него нападение учинили, а он, оборонялся, побил, и с поношением отказали, говоря, что князю не надлежало в их области с еми дань брать и впредь бы не посылал, грозя таким же мщением. Князь великий, слыша то, послал к Роману смоленскому о том объявить и просил, чтоб он послал свои войска, и сам послал на Новгород сына своего Мстислава с войском. А также рязанский и муромский князи послали сынов своих, а Роман послал брата своего Мстислава Ростиславича, и полоцкий князь с его войском пошли во области новгородские. Немедленно придя, Луки Великие и Торжок, взяв, сожгли и, перекрыв путь новгородцам к Киеву, послов их переловили и в Смоленск в заточение сослали. Потом всюду села жгли и разоряли, людей с женами и детьми и скот, забирая, в свои области отсылали. Идучи к Новгороду, двух воевод новгородских у Русы и на Мсте близ Новгорода побили и пришли к Новгороду, оный обступили. А новгородцы с князем их Романом Мстиславичем, не смея выйти против них, заперлись во граде и бились жестоко, где многих с обеих сторон побили. Но поскольку тогда был великий недород и голод, а к тому новгородцы все жита и скот из ближних мест собрали во град и в дальние места отвезли, так что войска, придя, ничего достать не могли. И учинился такой великий в пище недостаток, что коней в великий пост ели. И такой нужды никогда не видали. Множество же и коней от бескормицы пало. Что видя, князи, не могши граду более учинить ничего, принуждены были возвратиться, большая часть войска пешком, и в пути от голода немало померло. Отходя же, князи объявили новгородцам, что великий князь Андрей им велел объявить, что он не допустит им иного князя иметь, кроме того, кого он даст, и пока они не покорятся, не перестанет области их разорять (502). Но они, совокупясь с псковичами, пошли на полоцкого князя и много пожгли в области его. Потом в область Смоленскую к Торопцу с князем их Романом пошли, также немалое разорение учинили. Но Роман Ростиславич, вскоре собрав войско, их догнал и многих новгородцев побил.