История российского мусульманства. Беседы о Северном исламе
Шрифт:
«Однажды я атаковал тюрков во главе армии, насчитывающей около двадцати тысяч мусульман. Против меня стояла армия из шестидесяти тысяч вооруженных до зубов тюрков. Я сражался с ними несколько дней, пока в один из дней сражения ко мне приблизились несколько тюркских гуламов и других тюрков из тех, чья безопасность была гарантирована мусульманами, и они сказали: «Среди армии неверных есть несколько наших братьев и других родственников, которые предупредили нас о прибытии некоего человека, названного ими «кудесником». Согласно их поверьям, он умеет призывать тучи, полные града, снега и тому подобного, чтобы обрушить эти стихии на любого, кого он желает уничтожить. По слухам, он собирается наслать на нашу армию великую грозу с градом, чтобы убить каждого, кто попадет под этот град. Я упрекнул их и сказал: «Верования неверных еще не искоренены в ваших сердцах. Разве человеку под силу сделать подобное?» Они отвечали: «Мы предостерегли тебя, ты сам все увидишь завтра на рассвете».
На следующий день, на рассвете, огромная туча появилась у подножья горы, где стояла моя армия, и она продолжала нарастать и увеличиваться в размерах, пока не накрыла своей тенью все мои войска. Глядя на надвигающуюся тьму и слыша грозные раскаты, я почувствовал тревогу. Я осознал, что отказ войск подчиняться приказам неминуем, поэтому я сошел с коня и простерся в молитве, пока мои воины метались вокруг в суматохе, не имея ни малейшего сомнения в неотвратимости надвигающегося бедствия. Я воззвал к Богу и, прижимаясь лицом к земле, сказал: «О Аллах, помоги нам! Слуги твои слишком слабы для того, чтобы причинить вред или проявить милость. О Аллах, если эта туча принесет нам грозу, мусульмане восстанут в неповиновении, и неверные нападут на нас. Отведи от нас это несчастье Мощью и Силой Своей!»
Я долго молился, уткнувшись лицом в землю, разрываемый человеческими чувствами и страхом перед Всевышним Аллахом; как известно, милость приходит только от Него, и только Он может предотвратить несчастье. Я все еще пребывал за этим занятием, когда гуламы и другие тюрки подошли ко мне, чтобы сказать, что все в порядке; они взяли меня под руки и подняли с моего молитвенного ковра, сказав: «Взгляни, о, эмир!»
Я поднял голову и увидел, что туча ушла прочь от моей армии и направилась к армии тюрков, осыпая их большими градинами, и вскоре они заметались в беспорядке, так что их кони брыкались, а шатры опрокидывались, и те из них, кто угодил под град, были либо убиты, либо получили увечья. Мои спутники посоветовали: «Давайте нападем на них!» Я же сказал: «Нет, ибо Божья кара более избирательна и более горька». Только некоторые из них спаслись бегством, оставив все, что было в их лагере.
Когда на следующий день мы достигли их стоянки, мы обнаружили там невероятное количество военной добычи, которую мы увезли с собой. Мы возблагодарили Бога за спасение от опасности, и мы знаем, что это Он уберег нас от бедствия [153] ».
153
Ибн Фадлан. Там же, с. 24–26.
Рассказ о грозе, которая миновала мусульманские войска, выглядит, при всей его легендарности, вполне историческим. Он показывает, что военные победы мусульман приписывались и самими мусульманами, и их противниками вмешательству высших сил. Так мусульманские победы в Средней Азии внушили тюркам понятное им как прирожденным воинам уважение к исламу еще до того, как ислам пришел к ним в виде Знания – книг, товаров, ремесленных умений и навыков и других атрибутов более высокой цивилизации. Однако от страха Божьего до любви к Богу должна была свершиться целая революция в мировоззрении народов, населявших Седьмой Климат. Ибн Фадлан, воочию столкнувшийся с поверьями северных народов, был поражен тем, чему они способны поклоняться. Говоря о башкирах, которые между тем в начале X века имели еще настолько мало общего с современным башкирским народом, что арабские и иные современники часто путали их с мадьярскими племенами, ибн Фадлан пишет:
«Как-то один из них сказал, что у него двенадцать богов: бог зимы, бог лета, бог дождя, бог ветра, бог деревьев, бог людей, бог лошадей, бог воды, бог ночи, бог дня, бог смерти, бог земли, а самый большой бог находится на небе. Однако он со всеми остальными живет в согласии, и каждый из них одобряет то, что делает его собрат. От себя же могу добавить, что наш Аллах превыше всего, о чем говорят эти нечестивцы. Аллах велик возвышенным величием [154] ».
154
Ибн Фадлан. Там же, с. 28.
Возвращаясь к теме божества-прародителя, мы теперь коснемся темы взаимного родства самых разных, казалось бы, земных народов. Мы уже говорили о том, что было бы крайне легкомысленно искать среди многих упомянутых нами языческих этносов начала X века – булгар, буртасов, веси, русов, славян, огузов, башкир, венгров-мадьяр, печенегов и других племен и народностей – непосредственных предков сегодняшних народов России. Думается, что указывая на собственных предков в период начального принятия ислама и христианства, когда многочисленные языческие барьеры между различными племенами преодолевались и сливались воедино в горниле единой монотеистической веры, можно легко попасть пальцем в небо. Кровное доцивилизационное родство в этом смысле существует между самыми разными народами. Языческие культуры были во многом схожи, что, в частности, помогло быстрому смешению пришлых скандинавов с северными славянами, а славян с финно-угорскими народами. Что же касается финно-угорских народов, то их составляющая чрезвычайно сильна в современных тюркских этносах Среднего Поволжья, Урала и Сибири. Одним из примеров того, сколь близки были в языческом смысле такие разные, казалось бы, племена, как булгары и древние мадьяры, является сходство их мифов и легенд, не говоря уже о глубинном сходстве языка и самых древних напевов.
Легенда о божестве-прародителе булгарских племен, снежном барсе, воспитавшем сироту, который и дал начало народу, стала основой современного герба Республики Татарстан, однако происхождение ее тесно связано с сибирскими легендами, где прародителем тюркских племен был голубой волк, голова которого изображалась на знамени древних тюрков. Как пишет А. Халиков,
«Среди пришедших в Среднее Поволжье племен, связанных с культурой и этносом Тюркского Каганата, преобладающую массу составляли тюркозычные племена. Об этом, в частности, свидетельствует довольно массовые находки на территории Пензенской, Рязанской и Ульяновской областей бронзовых статуэток, изображающих изуродованных (одноруких, одноногих и одноглазых) мужчин или женщин-рожениц, а иногда двуполых существ и теснейшим образом связанных с генеалогическими культами собственно тюркютов, выводивших свое происхождение от изуродованных сыновей или дочерей знатных людей и волка, барса или другого хищника».
Вполне возможно, что тотемом некоторых племен булгар, к которым направлялся ибн Фадлан, был, наряду с барсом, и волк. Однако самым большим уважением среди них, по свидетельству ибн Фадлана, пользовались все же змеи, о которых наш герой пишет, что в Волжской Булгарии их «такое множество, что на ветках одного дерева их можно увидеть с десяток. Жители их совсем не трогают, и змеи им не вредят».
Что же касается древних венгров, которые, как известно, начали движение к завоеванию новой прикарпатской родины из Приуралья, с низовий Камы и с левобережья Волги, где Жигулевские горы в VIII–IX веке еще назывались мадьярскими горами, то легенда об их собственном божестве-прародителе гласит:
«Королеве Эмесу приснился сон. Приснилось ей, что большой ястреб прилетел и оплодотворил ее, после чего из ее груди истекла широкая огненная река. Потом она родила мальчика, которому дали имя Алмуш, что означает «рожденный из сна». Алмуш был вождем и предком Арпада Завоевателя и всех его потомков [155] ».
Мы видим здесь удивительное совпадение не только в происхождении венгров от связи королевы и ястреба, но и в языческом имени легендарного предка венгров Алмуш или, вернее, Алмош [156] , с именем булгарского царя-элтабара, по письму которого багдадское посольство отправилось на север из Города Мира.
155
«Finland-Ugria: Magic Animals?» Larousse World Mithology, Hamlyn Publishing Group Limited, England, 1965, p. 429.
156
Сонный, спящий (венгр.).
Напрашивается вполне очевидное и подтверждаемое археологическими и лингвистическими изысканиями предположение, что смешение венгров и тюрков в составе племен Волжской Булгарии царя Алмуша имело очень давнюю историю. Другим таинственным именем, с которым мы еще столкнемся в путевых записках ибн Фадлана, является имя В-р-г, переведенное, как Вырыг. Это имя не кажется тюркским, хотя так прозывался один из вождей булгарского племени суваров. Однако оно же чрезвычайно легко читается как Vir'ag, что по-венгерски означает «Цветок». Что же касается легенды о происхождении венгров от ястреба, то «Энциклопедия мировой мифологии» издательства «Ларусс» отмечает:
«Какой бы характерной не являлась эта легенда, она вовсе не обязательно отражает уральские мифологические традиции. Есть основания предполагать, не вдохновлена ли она на самом деле тюркской традицией, коль скоро мы знаем, что она могла зародиться в те времена, когда венгры еще жили в тесном соприкосновении с тюрками. Они, по всей видимости, были частью союза племен, в котором тюркские племена занимали главенствующие позиции, и вполне возможно, что они хотели придать сверхъестественность родословной своих вождей, создав легенду, подобную той, которая много веков спустя появилась в Сокровенном сказании монголов в связи с Чингизханом. Сходные легенды к тому времени передавались в устной традиции во многих тюркских и монгольских племенах [157] ».
157
Сонный, спящий (венгр.).
Таким же образом, древневенгерский миф о Чудо-Олене, рога которого протягиваются до Небес и представляют собой Древо Жизни, вполне может иметь одинаковые корни со многими татарско-башкирскими мифами и сказками. Культурная связь древнебашкирских и древнемадьярских племен видна и из повествования о так называемых «башгурдах», которые поселились в Венгрии в XI–XII веках. Этот рассказ, восходящий к собранию средневекового энциклопедиста Йакута ал-Хамави, приводит в своей книге «Мустафад ал-Ахбар фи Ахвали Казан ва Болгар (Источники по истории Казани и Булгара)» замечательный татарский историк XIX века Шигабутдин Марджани:
«В городе Халеб я видел много людей, которых называли также «башкирами». Ладно скроенные, румянолицые, эти люди изучали религиозные предметы согласно учению Великого имама Абу-Ханифы. Я вопросил одного из них, человека мудрого, об их стране и образе жизни, и он рассказал мне нижеследующую историю: «Мы живем за Константинополем, в земле народа, прозываемого венграми. Мы – мусульмане и покорны их королю. В одной части страны у нас есть около тридцати наших собственных поселений, каждое из которых сравнимо с небольшим городом.
Как бы то ни было, их (венгров) король не разрешает нам строить стены вокруг наших поселений, боясь нашего возможного неповиновения. Таким образом, мы живем среди множества христианских городов. К северу от нас – страна славян, к югу – страна Папы Римского. К западу – страна ал-Андалус (Испания), к востоку – землян римлян, Византия. Наше платье и наш язык сходен с языком этих европейцев. Мы заодно с ними несем военную службу. Мы выступаем вместе с ними на войну, однако только против тех народов, которые противостоят исламу». Затем, (продолжает Йакут ал-Хамави), я спросил, как они стали мусульманами в земле неверных. Мой собеседник ответил так: «Наши праотцы повествовали, что в давнее время семь мусульман из страны булгар пришли и поселились в нашей местности. Видя, что мы блуждаем путями неверных, они научили нас исламу, который один является истинной верой. С их помощью Аллах направил нас на прямой путь, отворил наши сердца для веры и, вся хвала надлежит Аллаху, мы стали мусульманами. Теперь, когда мы завершим здесь наше обучение, наши народ встретит нас с почетом и поручит нам исполнять религиозные обязанности [158] ».
158
Марджани Ш. Там же, с. 93–94.