Чтение онлайн

Более интересен путь из центральной и южной Индии. Однако и здесь подробные исследования показали, что, помимо мифологических сведений о древней географии, индусы мало чем располагали. Древняя география и космогония Индии изложена в религиозных эпосах Махабхарата и Рамайяна, в Ведах и писаниях Брахманов. Коль скоро нас интересует только север, мы можем сказать, что на севере индусы предполагали наличие Гималайев, за которыми находилась страна Айравата Варша, за которым находится Молочный океан и страна мрака [199] . В центре плоской Земли, согласно представлениям индусов, находилась Гора Меру, от которой и производился отсчет, не имеющий, надо сказать, никакого практического смысла. Каким же образом индусы оказались столь отважными и ловкими купцами, как о том пишут их арабские современники?

Оказывается, индусы побережья Центральной и Южной Индии чрезвычайно хорошо разбирались в направлениях морских ветров и практически никогда не ошибались. Христианский миссионер отец Буше в своем письме от 1719 года писал:

Отсюда ясно, что индийские купцы направлялись в Персию и оттуда в Европу и Булгарию по направлению преимущественных ветров. Тем не менее, попытки обнаружить какие-то картографические документы древней Индии не прекращаются и сейчас. В совсем недавнем исследовании П. Л. Мадона «Индийская Картография: Историческая Перспектива [201] » в главе «Туземные карты» автор разочарованно пишет:

И однако, пристальное изучение карт, имеющих пусть и очень позднее, но индийское происхождение, позволяет предположить, что по крайней мере древний Болгар был хорошо известен в Индии в Центральной и Южной Индии. Автор делает этот вывод не только на основании существующих карт, о которых речь впереди, но и основываясь на известном консерватизме индусов. Индусы, которые считают вполне современными произведениями свои древние эпосы и остальные религиозные писания, обладают, как мы уже отметили выше, невероятно развитой исторической памятью на мифы. Как бы баснословно эти мифы не звучали и ни выглядели, они упорно передавались из поколения в поколение, поскольку были освящены национально-религиозной памятью предков. Автор сам убедился в этом в своем путешествии по штату Керала, где находятся города Кочин и Каликут. Ему довелось посетить не только двухысячелетний храм Кали, в котором древность сохраняется лучше и строже, чем в любом музее, но и домашний храм жреца храма Кали. Сам жрец принадлежит в многовековой династии жрецов-брахманов, и внутренний храм его дома, куда никогда не допускались женщины, насчитывает восьмисотлетнюю историю. При таком отношении к древности немудрено, что древне-мифические географические сведения также передавались из поколения в поколения, пока не оказались зафиксированным на наивных картах. Карты, о которых идет речь, не являются средневековыми, но очевидно срисованы с каких-то средневековых карт. Такой вывод позволяет сделать то, что, во-первых, они явно носят следы знакомства их авторов со средневековыми арабскими картами, а во-вторых, носят следы средневековых индусских представлений о мировой географии.

Такие карты чрезвычайно подробно исследованы в труде Сьюзан Коул «Индийские Карты и Планы». Это также совсем недавнее исследование, в которое вошли практически все известные картографические документы индийского прошлого. Поразительно, что при всей невероятной скупости этих карт на географические названия, имя Булгар является непременной принадлежностью всех мировых карт в книге Сьюзан Коул. Это относится и к карте 37 шестнадцатого века, где город Болгар соседствует с такими немногими названиями как Арабия, Египт, Стамбул, Голландия, и к карте 38 с миниатюрами из Искандер наме [202] . Эти карты, несмотря на свое позднее фактическое происхождение, основаны как на картине мира Птолемея, так и на арабской карте Казвини (1275 год). Вид и характер этих карт безусловно связывает их с арабскими картами раннего средневековья, но они не столь подробно, словно картограф выполняет заказ собственных клиентов, сообразуясь с их интересами. Таким образом, на этих картах нет ничего, что неинтересно индийскому путешественнику, то есть, иными словами, купцу. Булгар, однако, находится в самом фокусе внимания потенциальных клиентов картографа. По всей видимости, эти карты срисованы с неизвестного оригинала, бывшего в ходу гораздо раньше и служившего надобностям индийских купцов. Именно по такой относительно наивной картографии они и ориентировались в географическом пространстве своего времени. Север для них означал Булгарию, вскоре за которой кончался обжитой мир. Одной из самых примечательных карт в книге С. Коул является так называемая «непальская карта» 67, срисованная с неизвестного оригинала в начале XIX века. Эта карта показывает главные города мира, окруженные садами. Автор карты словно бы рисует картину индусских представлений о мире и старается отразить все известное ему на карте. Эта цветная карта сориентирована с Юга на Восток и в середине ее протекает река, которую автор называет Аму Дарья. У него Аму-Дарья впадает в Ледовитый Океан (Молочный Океан страны Айравата Варша). На левом берегу этой реки находятся с севера на юг Булгар, Ургенч, Самарканд, Бухара, Кашгар. Автор окружает эти города многочисленными фруктовыми садами и указывает число мечетей в городах. В Булгаре указано три больших соборных мечети.

Самое интересное, что Булгар отстоит от «Аму-Дарьи», в которую превратилась в индусских представлениях далекая северная Волга, на довольно большом расстоянии, а вплотную к реке изображено чудо природы – «Пылающая Гора» с многочисленными языками пламени. Сьюзан Коул считает, что эта гора огней соответствует в представлениях индийского автора карты нефтяным огням древнего зороастрийского Баку.

Как ни разочаровывающе звучит вывод, что подлинных средневековых индийских карт пока не найдено, очевидно одно: Булгар был известен купцам Центральной и Южной Индии с незапамятных времен. Добраться же до него можно было привычным путем – морским до Ормуза и далее через Каспий на Волгу. Индусам сделать это было проще, чем мусульманам, поскольку у них не было преткновений с хазарами, владевшими в начале десятого века устьем и нижним течением Волги. Религиозная принадлежность индийского купца из отчета ибн Фадлана, таким образом, могла сослужить ему вначале хорошую службу, позволив приехать по Волге и не испытать трудностей наземного путешествия, описанных нашим героем. Та же самая религиозная принадлежность вкупе с любопытством или шпионским умыслом и подвела его впоследствии.

Вернемся теперь к собственно вопросу о его религиозности и религиозности окружавших его людей. Ибн Фадлан излагает инцидент с индийцем как свидетельство о булгарских верованиях, замечая:

Однако, как бы ярко ни бытописал нравы древних булгар указанный отрывок и какое бы впечатление ни произвело на ибн Фадлана это злоключение индуса, вряд ли ли один инцидент может служить доказательством о существовании у булгар подобных человеческих жертвоприношений. Ни в одном из трудов по шаманистским верованиям и обычаям финно-угорских или древне-тюрских племен мы не находим убедительного довода в пользу широко развитой практики бытовых человеческих жертвоприношений.

К тому же булгарское общество находилось на самом пороге официального принятия ислама, а уважение к исламу равнозначно уважению к учености, и кажется странным, что именно булгарские купцы, в ту пору наиболее тесно связанные с представителями мусульманского мира и являвшиеся благодаря собственным интересам как бы опорой новой исламской идеологии в массах, должны были принести какого-то человека в жертву в силу его видимой учености. Не следует ли поэтому видеть в описанном инциденте нечто иное, вовсе и не связанное с древними религиозными верованиями жителей Волжской Булгарии? Куда так настойчиво просился у царя несчастный индиец? Скорее всего, булгарские купцы, с которыми ему так хотелось поехать, отправлялись на север своей страны. Ехать на юг по Волге не имело для них особого смысла, так как на нижней Волге хозяйничали хазары, к тому же главным торговым богатством были меха, которые добывались в Заволжье и Закамье, следовательно, экспедиция булгарских купцов снаряжалась, вероятнее всего, для отправки вверх по Каме в сторону Биармии (нынешней Перми) или, что еще вернее, вверх по Волге с заходом в Казанку.

Путешествие в Биармию вверх по течению было продолжительным и было сопряжено с неисчислимыми трудностями и опасностями. Там была для индуса страна вечного холода. Вряд ли он напрашивался на настоящее путешествие сроком во многие месяцы. Гораздо вернее предпложить, что просился он в относительно недалекое путешествие – через Каму и вверх по Волге и далее – вверх по Казанке до того места, где ныне находится город Арск.

Известно, что волжские булгары стремились не допускать чужестранцев в наиболее богатые мехами места Заволжья и Закамья, иными словами, в легендарную Артанию древней географии. Артан в описаниях арабских географов – это страна, где живут чрезвычайно опасные люди, которые никого не подпускают к своим владениям, и выходят торговать с другими, «спускаясь по воде». Лейденская «Энциклопедия Ислама» говорит, что:

Думается, что рассказ переводчика царя под прикрытием рассказа о местных религиозных нравах служил тому же, чему служили и страшные сказки об Артании. Переводчик хотел отвадить ибн Фадлана от стремления увидеть в Волжской Булгарии больше, чем ему было положено видеть. Переводчик специально указывает, что царь сначала отказывал, но потом уступил настойчивым уговорам индийца, но тому это не пошло на пользу. Представляется вполне достоверным, что данный случай был рассказан ибн Фадлану специально, с намеком на то, что он и сам просится у царя в те места, которые закрыты для чужеземных глаз и кошельков.

Вышесказанное еще раз указывает на то, что военно-торговые соображения древней Булгарии должны были подвигнуть ее жителей на возведение постов и укреплений на подходе к Артании – будущему Заказанью. Так же, как Чертово Городище встало на Каме, запирая Артанию с востока, в устье Казанки должен был оказаться пост, запирающий подступы к ней с запада – с Волги. Этим постом и должна была стать древняя пра-Казань.

Таким образом, эпизод с индусом лишь первый взгляд может отнести к вопросу о религиозных верваниях древних жителей Булгарии. Этот эпизод говорит о гораздо большем – о запретных местах древней географии Булгарии. Отсюда следует вывод, что древнюю пра-Казань следует искать на месте Арска, который соответствует Артании древности – сокровищнице знаменитых северных мехов, по тысячелетней традиции известных всей ойкумене раннего средневековья.