История российского мусульманства. Беседы о Северном исламе
Шрифт:
Слово «джихад» неоднократно возникает в Священном Коране в значении «подвижничества на пути Аллаха»:
«И подвизайтесь на пути Аллаха, как должно для того подвизаться. Он избрал вас и не наложил на вас тяжелого труда в вере – следуйте вере отца вашего Авраама. Это он наименовал вас мусульманами ранее и в этой книге, дабы Посланник мог быть свидетелем вашим, и дабы вы могли быть свидетелями роду человеческому. Посему, соблюдайте Молитву и платите Закаат, и крепко держитесь Аллаха. Он – Господин ваш, Совершенный Господин и Совершенный помощник!» (22:79)
«И те, которые подвизаются во имя Наше, – поистине, Мы наставим их на путях Наших. И, истинно, Аллах с теми, кто творит добро». (29:70)
Очевидно, что понятие «подвижничества на пути Аллаха» не могло быть однозначно связано с вооруженной борьбой уже хотя бы потому, что разрешение обороняться от язычников Мекки с помощью оружия было внушено Пророку кораническим откровением лишь после эмиграции в Медину, через тринадцать лет после призывов «подвизаться на пути Аллаха». Даже тогда, когда малочисленная мусульманская община Медины была вынуждена обороняться от военного наступления мекканцев, Коран самым четким образом ограничивает круг разрешенного только и исключительно оборонительными действиями и при этом объясняет, почему дается такое разрешение:
«Позволение сражаться дано тем, которые повергаются нападению, ибо они были обижены – и, точно, Аллах имеет власть помочь им, – тем, которые были беззаконно изгнаны из домов своих потому только, что они сказали: «Владыка наш есть Аллах». – И если бы Аллах не отражал одних людей посредством других, истинно, были бы разрушены монастыри, и церкви, и синагоги, и мечети, в которых многократно поминается имя Аллаха». Истинно, Аллах поможет тому, кто помогает Ему. Аллах, истинно, есть Сильный, Могучий». (22:40–41)
И далее, продолжает Священный Коран словами Аллаха, позволение сражаться дано
«Тем, которые, если Мы упрочим их на земле, будут соблюдать Молитву и платить Закаат, и призывать к добру и возбранять зло. И конец всех дел пребывает в руке Аллаха». (22:42)
Нигде в Священном Коране джихад не может быть истолкован как война вообще или война во имя распространения веры. В Коране можно различить два вида джихада, первый и главный из которых, состоящий в духовной борьбе против собственных несовершенств и низменных желаний, а также в распространении ислама посредством пера и устной проповеди, называется «Великий джихад», или Джихад Акбар. Второй вид джихада, Джихад Асгар, это «малый джихад», состоящий в оборонительных действиях против тех, кто стремится уничтожить веру. Коран в нескольких местах указывает, как следует вести эту оборонительную войну, в которой недопустимо уничтожение мирных жителей и их собственности, и когда следует прекратить ее.
«И сражайтесь с ними, пока не прекратятся гонения, и свободно не исповедуется вера в Аллаха. Но если они отступятся, помните, что вражда допускается только против нападающих». (2:193)
«И боритесь с ними, пока не прекратятся гонения, и не воцарится всецело вера в Аллаха. Но если они прекратят преследования, истинно. Аллах бдителен к делам их. И если они повернутся спиной, знайте, что Аллах Защитник ваш; наилучший Он Защитник и наилучший Помощник». (8:40–41)
Отсюда следует, что мусульмане должны сразу прекратить свою оборонительную войну, как только противник прекратит религиозные преследования. Очевидно, что в ходе войны сделать это трудно, поскольку всегда остаются сомнения в намерениях противника. Именно поэтому Коран и говорит, что Аллах является наилучшим Защитником и, прекращая оборонительную войну, мусульмане должны полностью положиться на защиту Аллаха.
Таким образом, «малый джихад», которые мусульмане вынуждены вести в случае религиозных гонений, должен всегда и всюду пониматься только в контексте веры, когда Бог является не умозрительным или метафорическим, но самым активным участником действия. Вне этого сознания, то есть, при трансформации «борьбы за выживание веры» в политическую борьбу за власть, категория джихада попросту перестает быть уместной. Сам Пророк ислама абсолютно точно различал категории «малого» и «большого» джихада. Мусульмане бывают вынуждены вести «малый джихад», даже если «война им ненавистна» (2:217), но главный джихад их жизни – это Великий джихад с помощью Корана:
«Итак, не слушайтесь неверных, но ведите великую борьбу с помощью его (Корана) против них». (25:53)
Из собраний хадисов также следует, что Пророк глубоко понимал и проповедовал Великий Джихад, считая его главным приоритетом по сравнению с «малым джихадом»:
«Рассказывают, что однажды, возвращась с битвы, Святой Пророк сказал: «Слава Аллаху, что вы вернулись невредимыми из малого джихада в Великий джихад (в борьбу против собственных несовершенств и недостойных желаний)».
История мусульманства как практического воплощения исламских установлений в реальной жизни, конечно, не является историей идеального религиозного сообщества. Как мы уже видели в предыдущих главах, ряд установлений ислама с течением веков преломлялся через призму фактических политических событий и происшествий, пока дело не дошло до того, что даже война между Ираном и Ираком во второй половине XX века стала трактоваться обеими сторонами как джихад!
Тем не менее, в раннем исламе мусульмане были крайне осторожны с применением этого термина даже во времена великих завоеваний. В борьбе с двумя супердержавами той эпохи, Византией и Персией, логика военных действий действительно привела мусульман на берега Каспия, а также Индийского и Атлантического океанов, однако неверным было бы представлять начало этих войн как результат агрессивных намерений мусульман. История свидетельствует, что в 9 году Хиджры, (631 год) Византия собиралась напасть на Медину из Сирии в союзе с пограничными арабскими племенами Салих, Гассан, Джазам и другими, задолго до пришествия ислама принявшими христианство. С развитием ислама в Медине эти утвердившиеся в Сирии племена стали рассматривать новую веру как опасную христианскую ересь и несколько раз нападали на мусульманских послов, грабя и убивая их. Это послужило причиной не слишком удачной битвы при Мутахе в 8 году Хиджры, в которой участвовал сам Пророк. В 9 году Хиджры Пророк выступил с армией, чтобы предупредить готовящееся нападение на Медину (эта битва не состоялась), а в 11 году, перед своей кончиной, отправил сирийскую экспедицию во главе с Усамой бин Зайдом с целью предотвратить неминуемое нападение арабских христианских племен на мусульман.
Словом, к моменту избрания Абу Бекра первым халифом ислама, проблема выживания мусульманской общины перед лицом могущественнейших врагов уже стояла ребром. Однако даже в этой ситуации, когда превентивный удар по противнику, намеревающемуся уничтожить именно веру и религиозную систему ислама, мог бы считаться джихадом, Абу Бекр напутствовал посылаемые в Сирию войска таким образом:
«Кто бы из вас ни был убит, будет считаться мучеником веры, а тот, кто вернется невредимым, будет удостоен почестей в качестве защитника веры [252] ».
252
Аллама Шибли Нугмани, «Великий Омар, второй халиф ислама», изд. Ш. Мухаммад Ашраф, Лахор, Пакистан, 1961, с.102.
Если бы этот превентивный поход был в понимании Абу Бакра и других мусульман именно джихадом, халифу не пришлось бы говорить, что мусульмане отправляются «как бы в джихад». Говоря это, он имел в виду, что, хотя эта военная экспедиция и не является в прямом смысле джихадом, она равноценна джихаду по своей важности в деле защиты веры. Напутствие «сражайтесь отважно и самозабвенно, как если бы вы сражались в джихаде» вовсе не означает, что даже эта необходимая военная мера была джихадом в понимании первых мусульман, в «благие времена» которых якобы так стремятся вернуться апологеты нынешнего политического джихадизма. Последние должны иметь честность, чтобы называть вещи их собственными, а не заемными именами.
Возвращаясь к временам Абу Ханифы и его учеников, мы видим, что даже Абу Йусуф, известный в истории своим потаканием власть имущим, то есть, реальной политике государства, не часто употребляет понятие «джихад» в своем трактате «Китаб ал-Харадж», написанном по повелению халифа Харуна ал-Рашида. Аббасидское государство к тому времени набрало уже такую мощь, что с ним почтительно считалась не только Византия, но и вновь образованная на западе Священная Римская империя во главе с Карлом Великим. Таким образом, проблема защиты веры от гонений и преследований перед мусульманами уже не стояла так остро, как в первоначальные годы ислама. Конечно, в сражениях с Византией, когда последней удавалось отвоевывать утраченные в прошлом владения или занимать мусульманские земли, вопрос гонений на мусульман неизбежно возникал вновь, и тогда отвоевывать эти территории приходилось иногда и под лозунгом джихада. Впоследствии, когда понятия «сражаться самоотверженно, как при джихаде» слилось в умах мусульманских владык и полководцев с понятием «вести джихад», категория джихада начала девальвироваться, как и многие другие положения ислама. Но в трудах Абу Йусуфа и, надо полагать, самого Абу Ханифы, джихад все еще имеет подобающий этой исламской обязанности религиозный смысл.