Чтение онлайн

Внутри же своего княжества Андрей Боголюбский правил, опираясь на своих дворян, мечников, слуг, тиунов, посадников (то есть наместников, назначаемых князем, а не выбираемых жителями, как в других регионах), которые нещадно разоряли население, вызывая его ненависть. Опираясь на «младшую дружину», своих «холопов», князь не советовался с боярством, «старшей дружиной» (вопреки традиции викингов), совершал акты произвола и казнил недовольных. Вопреки обычаю, Андрей отстранил от власти и изгнал из княжества всю свою родню: братьев и племянников и не желал делиться властью даже с собственными детьми. Противопоставив «новый» Владимир «старому» Суздалю, младшую дружину (дворян) – боярам, отношения подданничества и самовластия – старым принципам вассалитета и лествичному праву, Андрей Боголюбский сделал решающий шаг в направлении самодержавия. Последовательный произвол, жестокость и воля к власти были основой политики Андрея Боголюбского. Князь попытался (хотя в итоге и неудачно) даже основать во Владимире свою митрополию, независимую от Киева.

В.О. Ключевский так оценивал его деятельность: «Андрей, став великим князем, не покинул своей Суздальской области, которая вследствие того утратила родовое значение, получив характер личного неотъемлемого достояния одного князя, и таким образом вышла из круга русских областей, владеемых по очереди старшинства… Эта деятельность была попыткой произвести переворот в политическом строе Русской земли… Князь Андрей делает первую попытку заменить родственные полюбовные соглашения князей обязательным подчинением младших родичей, как подручников, старшему князю, как своему государю – самовластцу.» Ключевский подытоживает деятельность князя Андрея следующими многозначительными словами: «От всей фигуры Андрея веет чем-то новым; но едва ли эта новизна была добрая».

Современникам Андрея эта «новизна» также показалась чрезмерной, невыносимой – она вызвала отважное сопротивление. В 1174 году бояре, организовав заговор, убили тирана в его дворце в Боголюбове. Вся, выстроенная им, «вертикаль власти» в одночасье рассыпалась. Владимирцы, дружно восстав, перебили ненавистных администраторов и чиновников, поставленных убитым князем (впоследствии канонизированным православной церковью) и пригласили к себе новых, более сносных князей. Всё же, по словам С.Г. Пушкарёва: «призвание, или принятие, народом угодного ему князя, равно как и изгнание князей неугодных, были обычным явлением в XI–XII вв. на всём обширном пространстве тогдашнего русского мира».

Тотчас же собрался съезд дружинников Андрея Боголюбского, решивший, кого теперь признать своим князем и настоявший на своём решении. Если «крайности» свирепого самовластия Андрея Боголюбского были отвергнуты обществом, отстаивавшим в борьбе свои права, то сама тенденция, столь ярко выразившаяся в его политике, была продолжена уже при следующем владимиро-суздальском князе, брате Андрея (которого тот изгнал из княжества) – Всеволоде Большое Гнездо (1176–1212).

Князь Всеволод, прозванный Большим Гнездом за обилие детей (десять сыновей и четыре дочери), восстановил мощь Владимирского княжества и поставил под свой контроль почти всю Русь. Он, подобно брату, также остался княжить в Суздале, посадив в Киеве на «стол» своих подручных, захватил Рязань, присоединив её обширные земли к своему княжеству, заставил считаться со своей волей и вольный Новгород и далекие Смоленск и Галич. Автор «Слова о полку Игореве» почтительно полагал, что дружина Всеволода столь велика, что может «шеломами Дон вычерпать». Всеволод основал города Устюг, Кострому, продолжил грабительские набеги на богатую Волжскую Булгарию, а также продолжил активное храмовое строительство во Владимире, призванное возвеличить этот город.

Однако в начале XIП века, после смерти Всеволода Большое Гнездо, начинается процесс дробления Ростово-Суздальской земли, вызванный теми же причинами и во многом напоминающий распад Киевской Руси. При внуках и правнуках Всеволода – в середине XIII века Суздальская земля распалась на двенадцать главных уделов, причём, если сначала князья стремились захватить столицу – Владимир, то потом «осели» на своих уделах, признав Владимир общим владением княжеского рода Мономаховичей, переходящим (как некогда Киев) от старшего брата к следующему. Теперь каждый удельный князь мнил себя независимым правителем и полновластным собственником своего княжества. По замечанию В.О. Ключевского: «Князья правили свободным населением своих княжеств, как государи, и владели их территориями, как частные собственники, со всеми правами распоряжения, вытекающими из такой собственности». Права боярства, дружины, веча, традиции «лествичного права» сохранялись здесь – но существенно ослабленными, по сравнению с другими регионами Руси, в то время как в противовес им сохранялась иная тенденция – к самовластию князей и отношениям подданичества. Именно Северо-Восточная Русь в XIV веке станет центром формирования великоросской народности и нового – Московского государства.

Неизвестно, как дальше сложилась бы судьба различных регионов – наследников древней Киевской Руси, какие тенденции возобладали бы в их развитии, и какие регионы доминировали бы, если бы на колеблющуюся чашу «весов» истории не упала новая, тяжкая «гиря», склонившая эти «весы» в определённом направлении – монгольское нашествие.

Литературный памятник начала ХIII века, известный как «Моление» Даниила Заточника, красноречиво свидетельствует о тенденции к сакрализации княжеской власти в Суздальской Руси.

Некий Даниил – то ли княжеский слуга, то ли дворянин, за что-то наказанный заточением в тюрьму, обращается с нижайшим «молением» к переяславскому князю Ярославу Всеволодовичу – сыну Всеволода Большое Гнездо и отцу Александра Невского. Наиболее показателен и замечателен тон, в котором Даниил обращается к князю, уподобляя его Богу, себя – жалкому презренному рабу, и ругая бояр. Для Даниила князь – источник всех щедрот и благополучия: «Князь щедр отец есть слугам многим». Как птицы кормятся от щедрот Бога, так слуги князя зависят всецело от от его милостей, писал Даниил. Он сравнивает себя с чахлой травой, припадающей к ногам князя и обижаемой всеми, ибо он не ограждён «страхом грозы твоея».

«Княже, мой господине! – восторженно пишет узник, – Как дуб крепится множеством корней, так и город наш твоей державой… Лучше бы мне воду пить в доме твоём, нежели мёд на боярском дворе». Такое самоуничижение, божественное превознесение князя и постоянные, дышащие ненавистью, нападки на бояр, были новым и многозначительным свидетельством новых явлений в русской жизни предмонгольского периода.

Если в XII веке русские земли, являя собой «цветущую сложность», динамично развивались, воплощая разнообразные тенденции исторического пути, то во второй четверти XIII века ситуация кардинально изменилась. Вектор русской истории обрёл новое направление под влиянием монгольского нашествия и последовавшего за ним ига. То, что присутствовало в Северо-Восточной Руси как одна из тенденций социально-политического развития – усиление самодержавной власти князей – под гнётом монгольского владычества стало определяющим фактором в русской истории на многие века вперед.

В 1223 году (битва на реке Калке), а окончательно и бесповоротно, в 1236–1240 годах на Русь обрушились великие и страшные завоеватели с востока – монголы. За полвека: при Чингисхане (Темучине) и его детях и внуках, монголам удалось завоевать Китай, Сибирь, Хорезм, Афганистан, Персию, Закавказье, Корею, Волжскую Болгарию, Русь и дойти до Египта, Центральной Индии и берегов Адриатического моря. Империя, созданная монголами в XIII веке, стала самым большим по площади государством в мировой истории, доселе непревзойденным: больше, чем держава Александра Македонского, или Римская Империя, или Советский Союз.

Русь была лишь одной из многих жертв этого опустошительного нашествия. К факторам столь быстрой и поразительной победы монголов над их многочисленными противниками относятся следующие: великолепная организация армии, лучшие в тогдашнем мире лучники и наездники, продуманная тактика, железная дисциплина, прекрасно поставленная разведка и дипломатия, использование военных специалистов и инженеров (в основном, китайских) и новейшей военной техники (включая «греческий огонь», тараны и катапульты), а также разобщённость и соперничество всех тех, кто противостоял монголам. С подобной военной силой в тогдашней Евразии никто не мог сражаться на равных.