Чтение онлайн

Угнетаемое государственной властью и иерархией, презираемое либеральным обществом, приходское духовенство в течение синодального периода смиренно отправляло свое церковное служение как само собой разумеющийся долг, не снискав себе за это никакого признания, хотя и вполне заслуженного. Оно вынесло на своих плечах главный труд по сохранению Церкви, поистине совершив все, что было в его силах.

а) В синодальный период внутри духовенства выделились три особые группы: духовенство военно–морское, придворное и зарубежное. В отношении управления, материального обеспечения и общественного статуса эти группы белого духовенства занимали в Русской Церкви отдельное место.

Военно–морское духовенство было образовано по личной инициативе Петра I, чтобы обеспечить духовное окормление и регулярное отправление богослужений в армии и на флоте. Установить точную дату появления там священнослужителей невозможно. С 1706 г. с приходов стал взиматься особый сбор — подможные деньги в пользу полковых священников и флотских иеромонахов. Военный устав 1716 г. и Устав морской службы 1720 г. детально описывают обязанности священников, придаваемых полкам в случае войны. Один из указов 1719 г. урегулировал вопросы управления и служебного надзора: в армии назначался обер–священник, во флоте — обер–иеромонах. Материальное обеспечение этой группы было поначалу недостаточным, так как подможные деньги поступали нерегулярно. Положение стало постепенно улучшаться, после того как Екатерина II велела строить церкви для гвардейских полков, так что священники получали возможность побочных доходов от треб для гражданского населения [1311] . В первый период военное духовенство еще не было объединено в особую группу и в мирное время подчинялось архиерею той епархии, где был расквартирован полк [1312] . В 1797 г. император Павел I, оказывавший особое благорасположение тогдашнему фельд–обер–священнику протоиерею П. Я. Озерецковскому (1758–1807), повелел, чтобы в Военном уставе 1797 г. все войсковое и флотское духовенство было подчинено обер–священнику армии и флота, на этот пост был назначен Озерецковский. Он был посвящен в рыцари Мальтийского ордена, в 1799 г. стал членом Святейшего Синода, в 1800 г. награжден митрой и наконец пожалован званием главного обер–священника (1800). За время своей службы Озерецковскому удалось практически вывести подчиненное ему духовенство из–под управления Святейшего Синода, пока Александр I не восстановил верховенство Святейшего Синода особым указом. Озерецковский представил Павлу I план особой войсковой семинарии, которая готовила бы военных священников, этот план был осуществлен в 1801 г. Александром I. Кроме того, Озерецковский добился для военного духовенства регулярного жалованья с начислением пенсии после 20 лет службы, что значительно повысило уровень содержания подведомственного ему духовенства по сравнению с приходским [1313] .

Александр I назначил второго обер–священника для Главного штаба его величества и гвардии; с 1844 г. он носил звание обер–священника Главного штаба гвардии и гренадеров. В 1840 г. был назначен обер–священник Особого Кавказского корпуса, которому с 1846 г. подчинялись также церкви казацких линейных войск (на Северном Кавказе). Лишь в 1867 г. последние перешли в ведение епископа Кавказской епархии с резиденцией в Ставрополе. План обер–прокурора графа Н. П. Протасова учредить должность архиепископа армии и флота осуществлен не был [1314] .

Отношения главы военного духовенства со Святейшим Синодом были осложнены постоянными разногласиями, особенно при энергичных обер–священниках В. И. Кутневиче (1858–1865) и М. И. Богословском (1865–1871), хотя Святейший Синод уже в 1853 г. предоставил обер–священникам полномочия епархиальных архиереев [1315] . В 1858 г. звание «обер–священник» было изменено на «главный священник». В 1883 г. руководство всем военным и морским духовенством было вновь сосредоточено в руках одного главного священника армии и флота. В том же году при Святейшем Синоде была образована особая комиссия под председательством архиепископа Саввы Тихомирова, в задачу которой входила разработка нового административного Положения о военном духовенстве. Намерение комиссии подчинить полковых священников епархиальным архиереям встретило сопротивление со стороны военного министра, и его пришлось оставить. Разработанное комиссией Положение было в 1890 г. утверждено императором. Главный священник назывался теперь протопресвитером военно–морского духовенства и в своей деятельности должен был опираться на духовное правление, устроенное по образцу епархиальных консисторий. Его кандидатура выдвигалась Святейшим Синодом и утверждалась императором. В чисто церковных вопросах он подчинялся Синоду, в остальном же руководствовался приказами военного и морского министра согласно Своду военных постановлений (ч. 3, кн. 1) и Положению 1890 г. Духовное правление состояло из трех членов и имело свою канцелярию. В ведении протопресвитера находились все церкви полков, крепостей, военных госпиталей и учебных заведений, за исключением Сибири, где дальность расстояний делала неизбежным их подчинение епархиальным архиереям.

Многие церкви военного ведомства являлись одновременно приходскими церквами, особенно в Западном крае, в Польше, Сибири и Центральной Азии [1316] , и потому военное духовенство обладало правом выполнять требы для местного населения. Во время военных действий духовенство сопровождало свои части в походах, совершая богослужения в особых палатках, представлявших собой передвижные церкви со всеми необходимыми принадлежностями. На поле боя священник облегчал страдания раненых и готовил к кончине умирающих. История войн — обороны Севастополя (1854–1855) и Порт–Артура (1904–1905), битвы при Цусиме в 1905 г. и первой мировой войны — знает немало примеров мужества военных священников, которые в любой ситуации самоотверженно выполняли свой пастырский долг. В случае необходимости воинским частям придавались также католические священники, евангелические пасторы, мусульманские муллы и даже представители буддийского духовенства.

С 1890 г. правление протопресвитера издавало журнал «Вестник военно–морского духовенства», наряду с отделом приказов и распоряжений в нем печатались статьи религиозного содержания, материалы по пастырской работе среди солдат [1317] .

б) Придворное духовенство существовало уже в Московской Руси. Во главе его стоял обычно царский духовник, надзиравший за храмами и духовенством дворца. В большинстве случаев он был весьма влиятельной фигурой. Некоторые московские соборы, например Благовещенский, считались дворцовыми храмами, и их духовенство причислялось к придворному. С увеличением царской семьи в XVIII и XIX вв. росло и число дворцов, в которых непременно имелись домашние церкви. Духовник царя, которому были подчинены эти церкви с их приходами, носил звание протопресвитера придворного духовенства и по своему рангу следовал сразу за епископами. Содержание церквей и духовенства осуществлялось на средства дворцовой казны. Царские духовники пользовались определенной независимостью от Святейшего Синода и зачастую даже вмешивались в его дела. Духовник императрицы Елизаветы протоиерей Ф. И. Дубянский († 1771) влиял даже на назначение епископов и сумел вполне сохранить свое положение и при императрице Екатерине II [1318] . Ее духовник протоиерей К. И. Панфилов (1770–1794) во всем следовал примеру своего предшественника, чем навлек на себя недовольство иерархов. Тем не менее императрица сделала его в 1774 г. членом Святейшего Синода, а в 1786 г. пожаловала ему митру. Этот случай явился прецедентом для того, чтобы позднее награждать митрой и других заслуженных священников, прежде всего из числа придворного и военного духовенства [1319] . В качестве членов Святейшего Синода императорские духовники и в XIX в. оказывали большое влияние на церковное управление. Это относится в первую очередь к Н. В. Музовскому (1822–1848) и В. Б. Бажанову (1853–1883), а также к духовнику последнего императора и его супруги А. П. Васильеву (1910–1917) [1320] .

в) Православное духовенство за рубежом — при посольствах, дипломатических миссиях, некоторых консульствах и при дворах членов царствующего дома, проживавших за пределами России, — принадлежало к ведомству Министерства иностранных дел, а в церковном отношении с 1867 г. подчинялось Петербургскому митрополиту. Его назначение и увольнение производились Святейшим Синодом по соглашению с министром иностранных дел, в руках которого согласно штатам 1867, 1875 и 1910 гг. находилось содержание зарубежного духовенства. Число русских церквей за границей в XIX в. стремительно росло. На 1911 г. в Западной Европе насчитывалось 22 посольских церкви, 30 церквей в курортных местах, 8 часовен на местах погребения членов царской фамилии, 7 церквей братства святого Владимира в Берлине и 12 частных часовен. С 1907 г. при митрополите Петербургском существовало особое викариатство по делам заграничных церквей, за исключением храмов в Афинах и Константинополе, которые находились под местной юрисдикцией [1321] .

Первая русская зарубежная церковь в Западной Европе возникла в русском торговом доме Рисгарден в Стокгольме и предназначалась для русских купцов по договорам 1617 и 1661 гг., но собственно церковное здание было построено лишь в 1765 г. [1322] В Варшаве с 1674 г. существовала посольская церковь, находившаяся в ведении Киевского митрополита [1323] . В 1716 г. была открыта посольская церковь в Лондоне. Среди служивших там священников следует особо отметить протоиерея Е. И. Попова (1842–1875), который много способствовал ознакомлению англиканской Церкви с православием [1324] .

Первая православная церковь в Берлине была открыта в 1718 г. В XIX в. в Германии существовало уже много церквей: на курортах, а также надгробных и частных часовен. Некоторые из служивших там священников прилагали усилия к тому, чтобы распространять знания о православии среди немецких протестантов. К таковым относился протоиерей И. И. Базаров в Висбадене и Штутгарте (1844–1895), протоиерей И. Ф. Серединский в Берлине (1859–1886) и, конечно же, протоиерей А. П. Мальцев, также в Берлине (1886–1914), который перевел на немецкий язык важнейшие литургические книги и открыл много православных церквей. В 1890 г. он основал благотворительное общество и братство святого Владимира, открыл Александровское подворье (Alexanderheim) в Тегеле (пригороде Берлина. — Ред.) и устроил здесь русское кладбище с относившейся к нему церковью, которая была освящена в 1908 г. В 1913–1914 гг. он издавал журнал «Церковная правда», где помещались статьи по истории православных церквей за границей и по вопросам реформы Русской Церкви [1325] . Много церквей возникло в Австро–Венгрии. С 1762 г. в церкви при русском посольстве в Вене служил постоянный священник. По инициативе протоиерея М. И. Раевского (1845–1884) и при поддержке обер–прокурора К. П. Победоносцева здесь на государственные средства была построена большая церковь, освященная в 1899 г. Были открыты храмы в Карлсбаде, Мариенбаде, Франценсбаде и Праге [1326] .

С 1720 г. существовала церковь при посольстве в Париже. Тамошний священник И. В. Васильев (1845–1866) добился постройки в 1861 г. большого храма, богослужения в котором привлекали много иностранных посетителей [1327] .

Русское заграничное духовенство оказало большую услугу русскому богословию тем, что многое сделало для ознакомления с другими конфессиями, о которых прежде в России имели самое смутное представление. С 1–й половины XIX в. многие выпускники духовных академий стремились получить места за границей, чтобы иметь возможность узнать о различных философских течениях, главным образом в Германии. Они завязывали отношения с духовенством других исповеданий, знакомя их с основными понятиями православного вероучения, и в первую очередь с обрядами. Они сильно способствовали тому, что господствовавшее на Западе полное неведение относительно православия постепенно сменялось более точным представлением о нем. Только с появлением в 1918 г. многочисленной русской эмиграции православным священникам и богословам удалось шаг за шагом рассеять глубоко укоренившиеся предрассудки и недоразумения по поводу православия, которых упрямо держались именно авторитетные университетские богословы, — вспомним А. фон Гарнака [1328] . Но предварительная работа была уже проделана зарубежным русским духовенством в XIX в. [1329]

Протоиерей С. К. Сабинин (1789–1863), священник в Копенгагене (1823–1837) и Веймаре (1837–1863), составил по поручению митрополита Филарета и на основе протестантской литературы «Библейский ветхозаветный лексикон» [1330] . Протоиерей Т. Ф. Серединский (1822–1897), священник посольской церкви в Неаполе (1846–1859), а затем в Берлине (1859–1886), занимался изучением католического богословия и опубликовал в русских журналах много статей о католичестве и протестантизме [1331] . Протоиерей И. И. Базаров (1819–1895) был одним из первых, кто познакомил немцев с православной Церковью и ее богослужением [1332] . Протоиерей М. И. Раевский (1811–1884), священник в Стокгольме (1834–1844) и Вене (1845–1884), будучи сторонником идеи всеславянского единства, установил тесные связи со славянами в Австрии, прежде всего — с чехами. Он был одним из зачинателей Славянского конгресса в Москве в 1867 г. и активным сотрудником Славянского благотворительного общества в Петербурге. Он перевел с греческого языка на немецкий Евхологий, Молитвенник и канон Андрея Критского [1333] . Из рядов зарубежного духовенства вышел протопресвитер И. Л. Янышев (1826–1910). После службы священником в Висбадене (1851–1856), Берлине (1858) и снова в Висбадене (1858–1866) он стал ректором Петербургской Духовной Академии (1866–1883) и профессором нравственного богословия, написав много трудов в этой области. С 1883 по 1910 г. Янышев был духовником царской фамилии, протопресвитером придворного духовенства и членом Святейшего Синода [1334] .