Чтение онлайн

Теперь это сработало против самого К-поля. Коль учителя, которые так долго учили, что не может быть ничего хорошего из Рима, если они соединились с Римом, значит, они пали и с ними не может быть ничего общего. Правда, очень скоро К-поль порвал с Флорентийской унией, но было уже поздно. Русские епископы почувствовали радость от самостоятельного состояния. Тем более, К-поль был теперь зависим, подчинялся иноверной мусульманской власти.

Как вы помните, в 1458 году митрополит Иона берет слово со всех русских епископов, что они никогда не будут обращаться в К-поль, чтобы получить оттуда главу церкви. Это происходит только в восточной части русского государства, в Московском царстве. В западной части, которую мы называет Литовским государством, литовско-русское государство, объединявшее тогда земли нынешней Белоруссии и Украины, процессы в церковном плане идут совершенно другие. С одной стороны остается подчинение К-полю, автокефалия не признается, и единая русская митрополия делится на две части. На митрополию московскую и киевскую. Киевская продолжает быть зависимой от К-поля, где ставят митрополитов. А Московская становится автокефальной. В результате, московская анафематствуется К-полем, потому что автокефалия провозглашена без согласия материнской церкви, и все связи с Москвой прекращаются на 100 лет. А связи с киевской митрополией продолжаются: связь с греческим востоком, с афонскими монастырями — всё это в полной мере сохраняется для киевской митрополии, куда приезжают и антиохийский, и к-польский патриархи, приезжают за финансовым средствами, потому что восток бедствует. Но приезжают и с учительным словом, привозят книги, живой духовный обмен продолжается.

(Западнорусское православие)

С другой стороны в западной митрополии происходит очень важный политический процесс. Дело в том, что литовское государство в 15 веке всё более сближается и, наконец, соединяется с королевством польским в одно целое. Соответственно через католическую Польшу эти западно-русские земли открываются всему западу. Они открываются и западному католицизму и с 16 века западному протестантизму, который в то время довольно силен в Польше и Литве. То есть Киевская православная митрополия оказывается вовлеченной, пусть на периферии, в общеевропейские культурные процессы и в положительном, и в отрицательном их смысле. Но она живет одной жизнью, там единая культурная и духовная кровеносная система. Идет постоянный спор, полемика с католиками и протестантами, потому что живые католики и протестанты присутствуют в русских землях в изобилии. Оттачиваются богословские аргументы, воспринимаются многие западные методы средневекового и ренессансного философствования, западное искусство, культура и т. д.

Чтобы закончить этот западный экскурс, который нам еще понадобится, скажу, что в конце 16 века, в 1596 году заключается Брестская уния, т. е. епископы киевской митрополии подписывают новый инвариант флорентийской унии. На этот счет были большие споры, но большинство епископов и митрополит подписывают соединение с западной церковью и начинают считать римского Папу своим главой. Но это не разделяется большинством мирян, и культурных горожан, и частью православных аристократов, и простых сельским населением. Сельскому украинскому и белорусскому населению тогда особенно плохо, потому что с середины 15 века, намного раньше московского царства, в литовских землях происходит полное закрепощение крестьянства, крестьяне становятся фактически рабами. Не только православные, католики тоже, но большая часть крестьян литовского княжества, четыре пятых, это православные. Соответственно помещики большинство это католики и протестанты. Казачество всё православное, Тараса Бульбу все читали. Это вызывает не только религиозно-социальный антагонизм в западных землях. Поэтому то, что делают епископы, и, к сожалению, не по богословским соображениям, а по соображениям власти, дело в том, что католические епископы и монастыри имели все привилегии, и на них распространялись права, которые имели светские аристократы и светские поместья. Это огромные богатства, деньги, привилегии, право заседать в сейме. И очень многие этим польстились. А народ, который, может, плохо разбирался в богословии, но понимал, что это религия его поработителей: не политических, литовцев и русских, а социальных — его помещиков. И в этом смысле не шел за своими епископами, произошел драматический раскол, когда светская западная часть Руси осталась православной, а высшее духовенство перешло в унию. Лидером православного движения сопротивления стал знаменитый князь Константин Острожский, один из высших аристократов в Польше, православный. До этого было принято решение, что все светские аристократы члены сейма независимо от религиозной принадлежности, в этом смысле в Литве была веротерпимость, и формально даже в отношении крестьян была веротерпимость, просто так получилось — распалось общество. Права были одинаковые и у православных, и у католических крестьян — то есть их не было ни у тех, ни у других.

Второе, это города Украины и Белоруссии, в том числе Вильнюс, в основном поддерживают православие. Складываются в 16–17 веке братства, которые объединяют православный народ. Первое братство, Львовское, организуется в 1586 году и благословляется антиохийским патриархом Иоакимом. Это братство объединяет мирян и может следить за поведением священников и даже епископов, и если епископы или священники уклоняются в унию, то оно может их отстранять от служения. Миряне приобретают огромное значение в церкви. Они же занимаются церковным образованием, печатанием книг, знаменитая Острожская Библия первопечатника Ивана Федорова, напечатанная в 1580 году именно в Остроге, во владениях князя Острожского. У князя Острожского создается и школа, туда бежит от Ивана Грозного Андрей Курбский, к этому центру православия в Западном крае. Туда же едет и Иван Федоров, выгнанный митрополитом Макарием из восточной Руси.

После Львовского братства, братства создаются в Вильнюсе, в Могилеве, в Полоцке, в Бресте и во многих других городах западной Руси. Наконец, в 1615 году создается Киевское братство, и создается известная братская школа. Мирянство становится центром организации жизни. Откуда это? Это происходит оттого, что города западной Руси уже в 15 веке, когда Литва соединяется в тесную унию с Польшей, получают Магдебургское право, то есть получают самоуправление. Да, конечно, неравное, богатые имеют больше возможностей, бедные почти не имеют возможности влиять на политику города, это такие купеческие аристократические города как, скажем, Венеция. Тем не менее, народ привыкает, что он сам отвечает за свои дела и свои потребности. И естественно, когда заходит вопрос о религиозной проблеме, и не на кого опереться, епископ ушел в унию, именно народ соединяется и организует свою церковную жизнь. Поэтому церковная жизнь западной части Руси, Украины и Белоруссии, идет по линии все большего и большего культурного сближения с западом, сохранения культурных связей с православным востоком, все большего самоуправления граждан делами своей церкви. Вот эти три тенденции доминируют на западе, хотя постоянно растет сопротивление и давление на них католического мира, потом, в 17 веке начинается урезание в правах, особенно в 17 веке, но этому сопротивляются православный народ западной Руси и достаточно успешно.

Забыл сказать, наконец, создается Киево-Могилянская академия, которая является центром высшего образования. Другое дело, что академия, которую создает Петр Могила, митрополит Киева, во многом копирует западные образцы — других нет, православный восток завоеван, за 100–200 лет он потерял свой культурный потенциал и одичал, к сожалению. Православие сохраняется, но этого великолепного культурного развития, которое было еще в начале 15 века, к 17 веку его нет. Единственное, что есть культурно развивающееся в христианстве — это Запад, поэтому многие молодые люди из зажиточных семей едут учиться на Запад, для этого формально принимают католицизм, тогда это было принципиально. Высшая школа учила своих. Принимали католицизм, учились в западной системе университетской традиции, в этой схоластической системе преподавания, неплохой, но специфически средневековой латинской, и её перенимали. Приезжали, становились снова православными — священниками, некоторые епископами, но естественно они знали только это. Более того, даже ученые греки, приезжавшие к ним, приезжали уже не из К-поля, где ученая жизнь умерла. Приезжали в основном из Венеции, где продолжалась униатская, но греческая культура. Венецианский патриарх, при нем сохранялась и армянская, и греческая образованность, но униатская, поэтому даже греки приезжали с тем же культурным базисом. И последнее. Светская власть была не своя. Король был католический, выбирался сеймом, государство с середины 15 века было республикой. Король не наследовал престол, а выбирался на сейме, пожизненный президент. Это была реальность католической жизни, он был католик, католическая церковь была главенствующей, и православные себя чувствовали в некотором смысле людьми второго сорта, а в нектором смысле свободными от власти, они чувствовали, что власть не их. Да они ей лояльны граждански, но не обязаны прислушиваться к её авторитету, да и власть радовалась, когда православные переходили в католицизм, но в дела православных самих по себе не лезла, плохо их понимала. В этой удивительно сложившейся свободе сформировалось западнорусское православие.

(Московское православие)

Совершенно иначе процесс проходит на востоке. Отделение от всего, от чего можно было отделиться, включая киевское православие, которое было литовским и враждебным. При Иване III, середина 15 века, Литва становится не другим русским государством для московских политиков, она становится главным врагом. То, что там еще сильно православие, тем хуже, потому что оно претендует на объединение всей русской земли, а Москва не хочет с ними объединяться. Почему? Потому что мы единственное православное царство. Литва стала в основном католической, значит, она ушла в латинство. К-поль завоеван. Где еще православные царства? Их нет. И возникает теория Москвы — Третьего Рима. Первым об этом пишет иеромонах Симеон Суздальский в середине 15 века. Он еще князя Василия Васильевича, отца Ивана III, именует царем всея Руси и белым царем, говорит в Руси православие более всех. Он уже после падения К-поля начинает разговоры, что Русь — это единственная православная держава. И когда Иван III становится великим князем, и особенно, когда вдовеет в первом браке, он всё более и более мыслью стремится утвердить этот принцип единственного православного царства.

Для этого он сватается к племяннице последнего византийского императора Константина XI Софье Палеолог. В 1472 году, т. е. через 19 лет после падения К-поля, Софья Палеолог вступает в брак с Иваном III. Но этот брак только по видимости является воссоединением с Византией, только по форме. Да, с Софьей Палеолог на Русь приезжает двуглавый орел, который с этого времени становится геральдическим символом Руси, и многие обычаи византийского двора. Князь все больше отделяется от своих бояр, он уже не первый среди равных, он принципиально иной. Что внушали всегда греки, митрополиты и патриархи, русским, что вы русские князья не равняйтесь с к-польским императором, таких как вы князей много, а царь один во всей вселенной. Как писал патриарх Антоний еще великому князю Василию Дмитриевичу в самом начале 15 века: невозможно христианам иметь церковь и не иметь царя, ибо царство и церковь находятся в тесном союзе и невозможно отделить их друг от друга. Конечно, канонически это абсолютная чепуха. Но к тому времени так уверены в этом греки. К-поль тогда еще не пал, и смысл письма заключается в том, что вы не обращайте внимание, что К-поль слаб, что остался всего один город, окруженный турками. Все равно в нем царь всего православного мира. Он ваш глава и он в соединении с патриархом управляет всей православной церковью.

Но теперь уже нет царя православного, и К-польский патриарх не может никак управлять церковью с московским князем. Да и князь, только князь, да и патриарх в плену у турок. Что делать? Иван III решает, что он должен стать новым повелителем всех православных. Поэтому-то брак с Софьей Палеолог. Но Софья Палеолог, её вывезли в Италию, всю жизнь провела и училась в Риме, она культурная итальянская принцесса. Говорят, не очень красивая, толстенькая, но зато с каким прошлым! Очень образованная культурная женщина с огромными амбициями. Её сватает Римский Папа. Они в этом заинтересованы, потому что считают, что вместе с Софьей приедет уния на Русь. Ничего подобного не получается. Софья не так глупа. Она предпочитает быть византийской императрицей в Москве, а не одной из многих католических королев. В этом смысле, когда она приезжает на Русь, политика меняется.

Но все равно связи с Западом очень крепки. Именно в это время возводятся соборы Кремля, приглашается Аристотель Фиорованти, строятся стены Коломны, современные стены Кремля. Все это строят итальянские архитекторы. Замок Ферраро и наш Кремль похожи друг на друга как две капли воды. Монгольские навершия появись позже. Но если вы их уберете, то увидите что это итальянские крепостные башни того, 16 века.

Вся эта итальянская культура приходит на Русь, но она высокая и очень поверхностная, только при царском дворе, только в близком кругу. А народ и церковь страшно пугаются, потому что приходит непонятная западная латинская традиция, а своя не может. Очень характерная история, что Успенский собор, который пытался своими силами построить Иван III. Пригласил псковских мастеров, из тогда еще независимого Пскова. Но он рухнул, потому что не умели уже строить крупные сооружения. И тогда уже пригласили итальянцев. С Ивана III и врачи уже все итальянские и немецкие у русских князей. Сам Иван еще не решается объявить себя царем, но он втайне, и эта тайна потом служила очень плохую службу этому мальчику, втайне своего внука Дмитрия Ивановича, сына Ивана, венчает полным византийским чином на царство. Обычно считают, что Иван Грозный первый русский царь, но первый это Дмитрий Иванович. Бедный мальчик, когда умер дед, Василий Иванович, сын от Софьи Палеолог, заключает Дмитрия в тюрьму и в 1509 году умерщвляет. Поэтому сам Василий III из-за этого никогда сам не венчался царской короной. Именно потому, что при нем был живой царь, и это знали на Руси.

Одновременно происходит, при политическом разделении, умаление роли митрополита и церкви как таковой. Церковь все больше становится, если угодно, одной из функций, пусть важной, великокняжеской власти. Иван III уже не слушает, когда митрополит делает ему замечания. Но еще не трогает, не решается. Его сын, великий князь Василий, запросто может смещать митрополита и назначать на его место того, кого считает нужным. Фактически царство съедает церковь. Когда митрополит московский воспротивился тому, чтобы Василий III развелся со своей живой и здоровой женой Соломонией Сабуровой в девичестве и вступил в новый брак с литовской княжной Еленой Глинской, приехавшей на Русь, которая была в 2 раза его младше, якобы потому что Соломония была бездетна, а злые языки говорили, что бездетен Василий, тогда по приказу Василия митрополита свели с кафедры, заковали в кандалы и отправили на Кубенское озеро, в Вологодскую губернию. На место принципиального митрополита Варлаама поставили безвольного, даже склонного, как говорили, к половым извращениям, митрополита Даниила, который ни слова не сказал. Все восточные патриархи написали, что тебе нельзя разводиться с живой женой и вступать в новый брак, ты погубишь царство. Но пренебрегая волей всех восточных патриархов и всей церкви, желая соединиться с молодой женщиной, которую страстно полюбил, Василий III совершает вот такое. Он убивает законного царя, своего единокровного брата Дмитрия, не одного его, боярам, которые с ним спорят, уже запросто вырезают языки, не убивают еще, низводит митрополита и ставит своего ставленника, который ничего не может возразить. От Елены Глинской рождается Иван Грозный, но опять же злые языки говорят, что совсем не от Василия Третьего, а от молодого литовского боярина Телятьего-Оболенского, который вместе с Еленой приехал на Русь и уже тогда будучи её возлюбленным. Никто этого сейчас проверить не может, но в любом случае, этого ребенка, от кого бы он не был рожден, его называют даже в официальных русских летописях ублюдком. Вы знаете грубое слово, которым обозначают на Руси публичную женщину. Ублюдок производное от этого слова, рожденный от такой женщины. Речь идет о том, что этот брак незаконный, это прелюбодеяние, законная жена Соломония и соответственно ребенок рождён в блуде, ребенок осквернен от самого своего рождения. Вы знаете, что Иван IV Васильевич эту печать нес на себе, так или иначе.