Чтение онлайн

Разгоревшийся по этому поводу спор затронул и вопрос о существовании рабства в России. С горячими возражениями Каразину выступили Глинка, Кюхельбекер, Дельвиг и Греч. Критика их была воспринята Каразиным как выступление «армии вольнодумцев». Позднее, описывая это в своем дневнике, Каразин вспомнил и Пушкина: «Какой-то мальчишка Пушкин, питомец лицейский, в благодарность написал предерзкую оду, где досталось фамилии Романовых, а государь Александр назван кочующим деспотом. К чему мы идем?». [146] Каразин без сомнения упомянул здесь известные стихи Пушкина «Noel»: «Ура! в Россию скачет кочующий деспот…». По зрелом размышлении Каразин решил в обстоятельной записке раскрыть глаза правительству на опасность современного положения. Предлагая ряд мер для улучшения участи крестьян, изменения системы образования, Каразин обосновывает необходимость преобразований нарастающим «духом развратной вольности», который заражает «все состояния», и даже «молодых людей первых фамилий» (Каразин прямо называет здесь имя С. Г. Волконского, принадлежавшего к одной из наиболее знатных дворянских фамилий) и «лицейских питомцев». Среди последних был упомянут сочинитель эпиграмм, в одной из которых «высочайшее лицо названо весьма непристойно». Граф Кочубей, которому была передала записка Каразина, сообщил о названных фактах Александру I, и участь Пушкина была решена. Друзья поэта и, прежде всего, Жуковский сумели смягчить предполагаемую кару — более суровое наказание было заменено ссылкой на юг. 6 мая 1820 года Пушкин покинул Петербург. «Вольное общество» реагировало на это событие своеобразной общественной демонстрацией в защиту опального поэта. Эту демонстрацию нельзя не связать с деятельностью «Союза Благоденствия». На очередном заседании «Вольного общества» были выступления, носившие характер политического протеста, зачитывались стихи Кюхельбекера, в которых автор призывал Пушкина пренебречь «шипеньем змей». Наконец, после отъезда молодого поэта появилось смелое стихотворение Глинки, опубликованное в «Сыне Отечества», в котором автор заверял Пушкина:

Пушкин, глубоко тронутый этим обращением, ответил Глинке также стихами, в которых называл его «великодушным гражданином»:

Известно, что Ф. Н. Глинка, бывший тогда адъютантом петербургского генерал-губернатора, много помогал поэту в тяжелые для него дни весны 1820 года. Это увеличило уважение и привязанность Пушкина к Глинке.

Сразу же после ссылки Пушкина Каразин был изгнан из «Вольного общества». Как отповедь каразинскому рассуждению «Об ученых обществах и периодических сочинениях в России» прозвучала произнесенная на заседании общества речь Н. И. Гнедича, в которой он отстаивал принципы гуманизма, прогресса науки, высокого гражданского искусства. Перо в руках писателя уподоблялось им скипетру царя: «Им писатель сражается с невежеством наглым, с пороком могучим, и сильных мира сего призывает из безмолвных гробов на суд потомства». [149] «Вольное общество» существовало до 1825 года, сохранив связь с «Северным обществом», сменившим «Союз благоденствия».

Дальнейшее развитие русского литературного романтизма, отличавшегося более активным характером, связано с деятельностью писателей, ставших затем членами декабристского «Северного общества», — Александр Бестужев, Кондратий Рылеев, Вильгельм Кюхельбекер; к этому же направлению относится и поэзия Пушкина 20-х годов.

Одним из выдающихся поэтов-декабристов был К. Ф. Рылеев. Он родился в 1795 году в небогатой дворянской семье. Место рождения его не установлено, но детские годы он провел в поместье родителей Батово (ныне деревня Гатчинского района Ленинградской области) на берегу живописной реки Оредеж. Шестилетним мальчиком он был отдан в кадетский корпус, который окончил в 1814 году и принял участие в заграничных походах русской армии. Еще в корпусе начитанный мальчик начал писать стихи. В 1818 году, выйдя в отставку, женившись и переехав на жительство в именье Батово, Кондратий Федорович всецело посвятил себя литературе. Находясь невдалеке от Петербурга, он постоянно наезжал в столицу, вошел в круг литераторов, сблизился с некоторыми из них — Гнедичем, Дельвигом, Ф. Глинкой, Булгариным, Измайловым. В это время Рылеев много пишет. В его поэзии крепнут обличительные мотивы.

В октябрьском номере журнала «Невский зритель» за 1820 год появилось стихотворение «К временщику», подписанное «К. Рылеев». Всем прочитавшим его стало сразу же понятно, что автор обращался в этом произведении к любимцу Александра I графу Аракчееву. Примечательно, что поэт, до того подписывавший свои стихи лишь инициалами «К. Р-в», теперь поставил свою полную фамилию, как бы выражая готовность нести ответственность за свое выступление против всесильного временщика. Для того, чтобы понять дерзостную смелость подобного поступка, надо представить себе размеры «всевластия» Аракчеева, тот страх, который одно его имя возбуждало в жителях Петербурга. Вот как писал об этом декабрист И. А. Бестужев: «Все государство трепетало под железною рукою любимца правителя. Никто не смел жаловаться: едва возникал ропот — и навечно исчезал в пустынях Сибири или в смрадных склепах крепостей». [150] Читатели, узнавшие в стихотворном портрете Аракчеева, сравнивали молодого поэта с юным Давидом, вступившим в бой с великаном Голиафом. Действительно, яростным обличением звучали строки, обращенные к могущественному фавориту:

Помимо обличения злодеяний временщика, в стихотворении высказывается угроза народной расправы с тираном:

Смелость этих строк усиливалась тем, что прозвучали они во время расправы, чинимой правительством над восставшим Семеновским полком. Н. А. Бестужев в своих воспоминаниях писал, что это был «первый удар, нанесенный Рылеевым самовластью».

Осенью 1821 года Рылеев переезжает в Петербург и снимает квартиру в считавшейся тогда окраинной части Васильевского острова — угол 16 линии и Большого проспекта. Несколько позднее он переехал на 12 линию (теперь участок дома № 49/37). В 20-е годы XIX века эти места находились на самой окраине города; за домом, который снимал Рылеев, тянулись огороды, за ними — пустынный остров Голодай, лишь по берегу Черной речки располагались небольшая канатная фабрика и чугунный завод. Можно предполагать, что здесь нередко прогуливался поэт, направляясь к побережью залива. Путь его пролегал по тем же местам, где июльской ночью 1826 года он будет тайно похоронен со своими товарищами.

В 1821 году поэт совместно с литературной деятельностью много времени отдает работе заседателя в петербургской уголовной палате. Здесь с первых же дней Рылееву пришлось столкнуться с несправедливостями, бездушием, волокитой царского суда, с которыми он не мог смириться. Взгляды Рылеева определили главную тему его творчества — гражданскую. Бичуя тиранство, поэт утверждал в своих произведениях идею борьбы за свободу и «общественное благо». В начале 20-х годов. Рылеев принялся за цикл стихов, получивших потом название «Думы», в которых хотел напомнить современникам о подвигах предков. Известно, что большинство «Дум» написано на материале «Истории государства Российского» Карамзина. Но поэт выражает свое отношение к описываемым событиям. Обращаясь к примерам гражданской доблести и героизма русских людей в прошлые века, Рылеев вкладывал в их речи собственные мысли. Изображая подвиги Олега, Святослава, Дмитрия Донского, Ермака, Богдана Хмельницкого, Рылеев дал трактовку героического прошлого России в духе декабристских воззрений. Этой же теме посвящены более поздние поэмы Рылеева «Войнаровский» и «Наливайко», герои которых также самоотверженно сражаются за свободу родной земли. В то же время некоторые строфы «Наливайко» поразили товарищей поэта по «Северному обществу» своей близостью к их переживаниям, пророческим предвидением их участи:

Звучание гражданской темы в произведениях Рылеева усиливается романтическим началом. Героям его поэм присущи черты романтические — повышенная эмоциональность, пылкость чувств, судьба их часто складывается драматично, требуя великих усилий и борьбы для достижения желанной цели. Например, в думе «Боян» наряду с легендарным певцом и идеализированным образом Державина изображен и «младой певец», которому приданы все черты романтического героя — восторженность, «огонь во взгляде», сочетающийся с повышенной чувствительностью, не оставляющей его даже в последние минуты:

Так и в думе «Богдан Хмельницкий», посвященной мужественному борцу за благополучие своего народа, избран сугубо романтический момент судьбы героя: жена врага его, воспылавшая страстью к пленнику своего мужа, освобождает узника.

Романтизм был также присущ творчеству и других писателей-декабристов: В. К. Кюхельбекеру, А. А. Бестужеву (литературный псевдоним А. Марлинский). Герои их произведений то исполнены томной грусти, разочарования, томительных предчувствий, то поражают читателя неистовым взрывом страстей. Один из персонажей повести Марлинского признается: «Да… я не знаю середины и границы в страстях моих; ненавижу до неистовства и люблю до упоения». [154] Но с течением времени под романтической оболочкой все явственнее проявляется идейная основа их творчества — гражданственность, в том героическом подвижническом понимании, какое было присуще и поэзии Рылеева:

Родившийся в высокообразованной дворянской семье, отдавшей четырех сыновей делу борьбы с самодержавием, блестящий гвардейский офицер Александр Бестужев рано увлекся литературой и еще в кадетском корпусе начал сочинять. К началу 20-х годов он уже приобрел известность как выдающийся беллетрист и критик. Его перу принадлежал ряд романтических повестей, подписанных псевдонимом А. Марлинский.