Чтение онлайн

В заключение герольд Франции угрожает Англии вторжением, подобным тому, что осуществил Гийом Нормандский (Вильгельм Завоеватель), и утверждает, что именно Франция должна быть приближена к Чести и стоять по правую руку от нее.

Поскольку вопрос касается и других стран, Рассудительность отказывается вынести решение и решает, что заявления обоих герольдов будут занесены в Книгу хода времен.

На примере поэмы «Гнедой конь»

Чтобы рыцарство могло следовать своему высокому идеалу защиты права и справедливости, рыцарь, прежде всего, должен был на что-то жить. Пока он оставался в своих землях или в замке сюзерена, он жил без забот. Отправляясь в странствия на поиски приключений, он мог получить приют у дворянина, которому помогал, или у девицы, которую защищал, как, например, Персиваль у Бланш-флёр.

Но в XIII веке, с распространением турниров, развлечения одновременно военного и светского, сложился класс рыцарей, которые постоянно участвовали в турнирах и извлекали из этих посещений выгоду, подобно тому, как современные спортсмены-профессионалы кочуют с турнира на турнир, завоевывая призы.

Главным героем милой поэмы «Гнедой конь» Юона Леруа является такой:

Далее Юон Леруа описывает нам жизнь рыцаря – завсегдатая турниров:

Вот он влюбляется в знатную девицу, единственную дочь богатого сеньора, чья земля приносит целую тысячу ливров в год (все эти реалистичные детали очень интересны для экономической истории, которую нельзя отделять от истории права и социальной истории). Он встречался с ней лишь тайно и разговаривал только через калитку в разделявшей их ограде, к которой он мчался на своем рыжем коне. Наконец он решается просить ее руки, но старик с презрением отвергает его:

Слово жестокое, но его стоит запомнить; оно показывает, что идея богатства проникает в феодальное сословие, чтобы разрушить рыцарство. Старик найдет дочери принца, имеющего пятьсот ливре [17] . Рассказав о неудаче своей милой, он слышит, как она сокрушается оттого, что ее отец поставил богатство выше доблести:

Чтобы добиться успеха, она советует ему обратиться к его дядюшке, который имеет 300 ливре земли, чтобы тот выступил гарантом. Дядюшка соглашается, и мессир Гийом, успокоившись, уезжает на турнир в Салардон.

Однако дядюшка просит у отца руки красавицы для себя и получает ее. Та не оказывает никакого сопротивления, кроме слез и печали. Свадьба должна состояться в уединенном домике в лесу, но отец неосторожно попросил у мессира Гийома его рыжего коня, чтобы невеста ехала на нем. Конь, воспользовавшись темнотой леса и усталостью двух стариков, убегает и привозит девушку в поместье мессира Гийома, и их венчает в его часовне местный капеллан. Отец и вероломный дядюшка вынуждены смириться, а трувер заключает:

Через три года отец умер, оставив им тысячи ливре земли, а вскоре скончался и дядюшка, чьи земли они тоже унаследовали. В общем, храбрец еще и разбогател. Увы, в жизни это случается куда реже, чем под пером писателя.

По работам святого Бернара, Жана Солсберийского, Этьена из Фужера, Робера из Блуа и Раймона Луллия

Моральные правила для бурного, отвергающего любые узы и путы рыцарства создавали не только романисты, как мы видели на примере Кретьена де Труа, но и романисты XII и XIII веков. Как мы увидим в следующей главе, они старались победить то зло, что гнездилось в военном ремесле.

Лидером этого течения был папа Урбан II собственной персоной, когда, проповедуя в Клермоне в 1098 году Первый крестовый поход, он призвал дворян стать рыцарями, а не разбойниками. Слово громкое, и прозвучало оно тем обиднее, что исходило с такой высоты. Позднее, ближе к середине XII века, Сугерий, аббат Сен-Дени, объявляет знаменитому сеньору-разбойнику Тома де Марлю, что тот недостоин носить рыцарский пояс. В то же самое время святой Бернар Клервоский, обращаясь к тамплиерам в своем De laude novae militae [19] , перечисляет обязанности рыцаря, но тот факт, что обращается он к членам духовно-рыцарского ордена, не позволяет нам отнести его строгие требования к светским рыцарям.

Совсем иначе обстоит дело с Policraticus епископа Шартрского, Жана Солсберийского, написанным в 60-х годах XII века, то есть точно в то же самое время, когда творил наш великий романист Кретьен де Труа. Будучи гуманистом, он берет в пример римского воина. Поэтому в первую очередь он рекомендует соблюдать чистоту крови, крепость тела и твердость сердца. Получая рыцарскую перевязь, избранный должен принести солдатскую клятву честно служить своему государю. В этом заметен пережиток античной гражданственности, довольно далекой от феодального духа. Желательна и необходима длительная физическая подготовка. Но еще больше нужны смелость, закалка и стратегия по Вегецию. Нарушение клятвы или трусость должны влечь за собой лишение рыцарского звания и наказание виновного.

Каков долг организованного рыцарства? Защищать церковь, воевать с неверными, уважать духовенство, защищать бедного от притеснений, наводить порядок в стране, проливать кровь за своих братьев (в соответствии с формулой присяги), а при необходимости – жертвовать жизнью.

Надо славить Спасителя, а обоюдоострым мечом, который держит в руках рыцарь, следует карать мятежников, захватывать их короля и вассалов в железные цепи. С какой целью? Из безумия, чтобы удовлетворить собственное тщеславие, алчность или каприз? Ни в коем случае. Рыцарь должен повиноваться не собственному настроению, а исполнять волю Бога и его ангелов, в соответствии с правосудием и общественным интересом. Все это слишком пропитано классическими реминисценциями и этатистской концепцией, более подходящей Римской республике, даже империи, нежели феодальному обществу.