Чтение онлайн

— Смерть Ральфа вам выгодна? С материальной точки зрения, — прямо спросил Холмс.

— Нет, — покачал головой Таркин Бримиком, — его доля отцовского наследства ко мне не перейдет. Ральф составил собственное завещание, по которому его имущество отходит к жене, а мы с ней друг друга недолюбливаем. Если не верите, спросите семейного адвоката или саму Джейн. Мотивы здесь более глубокие — решите откопать, я возражать не стану.

— Откопаю, будьте спокойны, — буркнул Холмс. — Ральф Бримиком тоже возражать не станет. Давайте осмотрим капсулу!

Мы перешагнули через трещины в бетонном полу и оказались у отверстия в стенке капсулы. В кабине горела слабая лампочка, наполняя ее тусклым светом. Разумеется, тело давно вынесли и похоронили, но кабину никто не чистил, и я машинально взглянул на пол, ожидая увидеть страшную кровавую лужу. Но ничего подобного — лишь несколько пятен неправильной формы там, где в момент гибели сидел Ральф. Оборудование и инструменты, шкалы, рычаги и переключатели, с помощью которых управляли капсулой, пострадали на удивление мало. Приборы даже не сдвинулись, их только примяло. Но остался запах, напомнивший мне военно-полевые госпитали.

Я повернулся к спутникам и пробормотал:

— Не знаю, чего я ожидал. Наверное, чего-то кровавого.

Таркин нахмурился, высоко поднял указательный палец, и я послушно посмотрел вверх.

Казалось, что в воздух швырнули пачек десять ржаво-коричневой краски. Верх стен и потолок капсулы, расположенные там инструменты, шкалы и выключатели, даже единственное оконце кабины — все покрывал толстый слой засохшей крови.

— Боже милостивый! — пролепетал побледневший Уэллс. — Как она попала так высоко?

— По словам коронера, во время падения капсула перевернулась, и кровь брата расплескалась по кабине.

— Огромная капсула успела перевернуться, падая с высоты десять футов? Не представляю, — шепнул Уэллс, когда мы двинулись дальше.

Я согласился с молодым писателем. Холмс промолчал.

Таркин повел нас к мосткам, пересекающим камеру над сломанной капсулой, и остановился в паре дюймов от пучка тросов, большинство которых лопнули, истончились или растрескались, не выдержав нагрузки. На одном тросе, оранжевом, толщиной с мою руку, оборванные концы были чистыми и блестящими. У моих ног лежали газовый резак и защитные очки. Все казалось до нелепого очевидным, как в детской загадке: нам подсказывали, чем именно перерезали грузоподъемный трос.

— Не все тросы, кабели и шланги удерживали капсулу. По некоторым поступала электроэнергия, воздух для пассажира и так далее.

— В момент падения капсулы вы и Брайсон работали на этих мостках? — уточнил Холмс.

— Мы проводили текущий ремонт. Кроме нас, в камере никого не было. Разумеется, за исключением Ральфа. Он сидел в капсуле и занимался расчетами.

— Инерционный регулятор в это время функционировал? — спросил Холмс.

— Да, функционировал.

Я показал на толстый оранжевый трос и поинтересовался:

— Он был основным в поддерживающей конструкции?

— Верно, но тогда я этого не знал.

— И его перерезали этим резаком?

— Именно, — спокойно ответил Таркин и, скрестив руки на груди, прислонился к перилам платформы. — Резак рассек его, как нож масло, а остальные тросы и кабели сразу начали растягиваться и лопаться. Затем капсула упала.

— Резаком работал Брайсон? Вы на это намекаете?

— О нет! — Таркина слегка удивил вопрос Уэллса. — Резаком работал я под контролем Брайсона.

— Но как тогда вы можете обвинять Брайсона в убийстве? — не выдержал я.

— Ответственность лежит на нем. Как вы не понимаете? Это он велел мне перерезать оранжевый трос. Я следовал его указаниям, не подозревая, что трос удерживает капсулу.

— Но вам же рассказывали о назначении каждой детали лунолета, вы сами говорили!

— Правильно, доктор, лунолета, а не этой камеры. А Брайсон знает ее как свои пять пальцев.

— Но ведь трос вы резали не одну минуту, смотрите, какой он толстый! — воскликнул Уэллс. — Неужели Брайсон не увидел, чем вы заняты, и не остановил вас?

— Его не было рядом, — холодно проговорил Таркин. — Слышали ведь, он, по обыкновению, завтракал с моей невесткой. Поймите, джентльмены, я лишь орудие, с помощью которого Брайсон добился своего, и виноват я не более, чем резак, лежащий у ваших ног.

Уэллс уставился на резак и обрывки тросов.

— Таркин, ваш брат много лет знал Брайсона и полностью ему доверял. Зачем инженеру идти на такое преступление?

Молодой человек выпрямился и стряхнул с пиджака пыль.

— Это вы у него спросите, — процедил он.

Следующий шаг был очевиден всем: следовало поговорить с предполагаемым преступником.

Мы вернулись в гостиную, где застали несчастного Брайсона. Тот словно прирос к ковру, сильные руки висели как плети, из карманов промасленного комбинезона выпирали инструменты. Уэллс называл его лишенным воображения, обстоятельным и надежным. Мне было неловко слушать, как Холмс излагает инженеру суть предъявляемых ему обвинений.

Джек Брайсон опустил голову и провел рукой по волосам.

— Значит, вы думаете, что я его убил, — с безысходностью проговорил он. — Полицию вызовете?

— Не так быстро! — Холмс поднял руки. — Для начала я хотел бы уяснить ваш мотив. Что вы не поделили с Ральфом Бримикомом?

— Джейн, — коротко ответил инженер.

— Жену Бримикома? — хмуро переспросил Уэллс. — Что у вас с ней?

— У нас… — Брайсон замялся. — Лучше сам скажу, все равно узнаете. Романом это не назовешь: я намного старше ее. Но Ральф был таким холодным и думал только о работе, а Джейн…

— …сама теплота и преданность, — негромко закончил Холмс.

— Я давно знаю Джейн, — сказал Брайсон. — Мы почти не расставались. Вот вам и мотив, мистер Холмс. Я любовник, который уничтожил рогоносца-мужа. Шансы у меня, бесспорно, были.

Смотреть Брайсону в глаза я не мог, потому что не видел ни удовлетворения, ни горечи, лишь унылое смирение.

Уэллс повернулся к Холмсу:

— Получается, дело раскрыто. Холмс, вы разочарованы?

Вместо ответа Холмс набил и раскурил трубку.

— Раскрыто? — тихо переспросил он. — Я так не считаю.

— Сэр? — В голосе Брайсона звучало недоумение.

— Не спешите разрушить свою жизнь. Да, вы подозреваемый, но это не делает вас убийцей ни с точки зрения закона, ни для меня, ни в глазах Всевышнего.