Чтение онлайн

В «Тротуле» также есть рекомендации по контрацепции: «Возьмите самца ласки и удалите ему яички так, чтобы он сам остался живым. Пусть женщина носит эти яички на своей груди, завязав их в мешочек из гусиной кожи… и она не забеременеет». Неплохо, неплохо. Если дело дошло до секса и вы, раздев девушку, обнаружили у нее между грудей яички ласки, это может оказаться неплохим средством для предохранения от любой интимности. Правда, жалко несчастного самца ласки, оставшегося ради этого кастратом.

Возможное изображение Тротулы Салернской

Плач ребенка не так-то легко вынести. Особенно если вы измотанная нянечка позапрошлого столетия с десятью подопечными младенцами, чьи матери с утра до ночи вкалывают на местной фабрике. Или если вы старший ребенок в большой семье. Или замученная женщина на позднем сроке беременности, укачивающая предыдущего ребенка и цепенеющая от ужаса в ожидании очередной бессонной ночи. Конечно, эти крики неспроста: они сигнализируют о том, что ребенок голоден, у него колики, режутся зубы или пора менять подгузник. Но в первую очередь это громкий, громкий шум. И его трудно переносить.

Голубая мечта молодой мамы: дети наконец вырубятся и дадут ей поспать

Поэтому вы можете обратиться к «Успокоительному сиропу миссис Уинслоу», «Снадобью от Годфри», «Ветрогонному бальзаму Джейни» или «Эликсиру Даффи». Все эти средства, содержащие морфин или опиум, способны усыпить вашего малыша… или умертвить его.

Звучит ужасно, но назначение наркотических средств плачущим детям было обычным делом в течение нескольких тысячелетий. Так, в папирусе Эберса для успокоения младенцев рекомендуется успокоительное из мака и осиного помета. Врач и философ XI века Авиценна советовал применять смесь семян мака, аниса и фенхеля. С XV века до начала прошлого века для улучшения сна и для обезболивания при прорезывании зубов использовались разные вариации на основе опия и морфина. Что делать с ребенком, которого пора отлучать от груди? Ответ есть у отца-основателя Александра Гамильтона: можно дать немного молочной сыворотки с белым вином или разбавленного пунша на основе бренди, либо даже 1–2 чайных ложки опийного сиропа, дабы ребенок не беспокоился и не плакал, «пока он окончательно не забудет о материнской груди».

Эта проблема была актуальной повсеместно. В конце XIX века Чарльз Рут из Эдинбурга отметил, что няньки не только давали дурманящие средства детям, но и принимали их сами: «Сначала кормилица сама выпивает спиртное или употребляет опиум, которые проникают через молоко в организм ребенка… потом она же дает наркотик самому младенцу». Да, дети от этого засыпали, но из-за глубокого сна они постоянно недоедали. Кроме того, любая болезнь, сигналом о которой был бы плач, теперь оставалась скрытой от глаз взрослых.

В наши дни эти няни не получили бы награду за безупречную работу. Но на самом деле они просто продолжали традицию применения опиума, восходящую еще к античности. Спустя примерно полчаса после употребления наступали довольство и сонливость, и даже самые неприятные болезненные ощущения исчезали. Звучит отлично, не считая побочных эффектов: кожного зуда, запора, тошноты и опасного замедления дыхания. А также формирования зависимости. И затем смерти.

Опиум – нянечка для бедняка

Опийный мак, Papaver somniferum (первое слово означает «мак» по-гречески, второе – «дающий сон» на латыни), известен человечеству более 5 тысяч лет. Его цветок как будто сделан из тонкой бумаги, окрашен в белый, красный, розовый или фиолетовый цвет, а лепестки очень быстро вянут, редко простояв больше двух дней. Но не обольщайтесь хрупкостью мака: его сила не в красоте цветов, а в мощном наркотике, таящемся в его головках. В 3400 году до н. э. шумеры называли его Hul Gil, или «цветок наслаждения». Спустя 2000 лет опиум уже широко применялся в Северной Африке, Европе и на Ближнем Востоке. Считалось, что его смеси с лакрицей и смолой способны лечить все болезни. Египетская богиня Исида давала богу Ра опиум для лечения головной боли (ведь голова иногда болит даже у богов).

В Древней Греции богов часто изображали с маками в руке или в маковых венках. Опий ассоциировали с теми богами, которые отвечали за успокоение или забвение: это Нюкта (богиня ночи), Гипнос (бог сна), Танатос (бог смерти) и Морфей (бог сновидений). В IV веке до н. э. Гиппократ уже понимал опасность опиума; он советовал использовать его для улучшения сна, при кровотечении, боли и женских болезнях – но в умеренных количествах. Гомер упоминает средство «непентес» (очевидно, сделанное на основе опия), которое Елена дала Телемаху, чтобы вызвать забвение. Опий в сочетании с болиголовом в смертельных дозах использовали также для казней; словом, это было весьма популярное снадобье, но назвать его применение правильным язык не поворачивается.

Опийный мак и его коробочки; на поперечном сечении виден млечный сок, богатый опиатами

Гален во II веке н. э. слишком сильно любил опиум, рекомендуя его при головокружении, глухоте, эпилепсии, инсульте, нарушениях зрения, камнях в почках, проказе – короче, при любых болезнях. В конце концов, опиум действительно улучшал самочувствие пациентов. Уже в XI веке Авиценна подробно описал его достоинства. В его сочинении «Канон врачебной науки» совершенно справедливо отмечается, что опиум помогает при подагрической боли, облегчает диарею и устраняет бессонницу (и действительно, это одно из древнейших снотворных в истории человечества). Его, по мнению Авиценны, можно применять даже для лечения повышенного либидо: «Больные с избыточным влечением могут использовать опий в качестве местного средства». Ну ладно, допустим.

Авиценна также обратил внимание читателей на симптомы отравления опиумом – нарушение дыхания, зуд и потерю сознания. Несмотря на это предупреждение Авиценны, легко представить, насколько частыми были передозировки в условиях, когда никто не контролировал производство и применение опиума. По иронии судьбы смерть самого Авиценны, вероятно, является первым в истории документированным случаем гибели от передозировки. Предполагается, что великий врач страдал от колик в желудке, и его слуга, желая его обокрасть, дал ему слишком большую дозу лекарства. Кстати, в то время Авиценна слишком много жил сексуальной жизнью (к вопросу о снижении полового влечения). Довольно скоро Авиценна умер. (Заметки на полях: боли в животе, секс и опиум могут вас убить. Хотя это и не худшая смерть.)

За невероятную популярность опиума в Европе XVI века следует поблагодарить Парацельса. Великий медик называл опий камнем бессмертия и изобрел его новую форму, лауданум, который он сам смиренно называл лучшим из лекарств. Один из современников Парацельса, Иоганн Опорин, писал: «Он создал пилюли, которые напоминали по виду мышиный помет, и назвал их лауданум… он утверждал, что это снадобье способно воскрешать из мертвых».

Детище Парацельса, так похожее на мышиный помет (кстати, слово «лауданум» происходит от латинского laudare – восхвалять), состояло, как полагают, из 25 % опиума, кусочков мумий (да-да, см. «Каннибализм в медицине»), безоара, вынутого из желудка коровы, белены (седативного и галлюциногенного растения), а также янтаря, толченых кораллов и жемчужин, мускуса, масел, косточки из сердца оленя (чего-чего?!) и рога единорога (скорее всего, носорога или нарвала). Некоторые рецептуры также включали в себя икру лягушки, апельсиновый сок, корицу, гвоздику, амбру и шафран. Короче говоря, это был опиум, смешанный с разными дорогостоящими примесями, которые придавали смеси умопомрачительный аромат. Словом, ничего принципиально нового. Могла ли эта штука воскрешать из мертвых? Эмм, нет.

Парацельс, изобретатель лауданума

Приспособления для курения опиума

В XVII веке Томас Сиденхем популяризировал свой вариант лауданума, лишенный прибамбасов Парацельса, зато содержавший замечательный компонент – алкоголь, причем в большом количестве. Также в составе были вкусовые добавки – корица и гвоздика. Это снадобье рекламировалось как средство от чумы – разумеется, оно не лечило страшную болезнь, хотя и могло облегчить страдания умирающих. Сиденхем, впрочем, этого не видел: он сбежал подальше от зачумленного Лондона как от… ну, как от чумы.