Чтение онлайн

Обширная шифрпереписка велась Министерством иностранных дел и по внутриполитическим вопросам. В частности, в тот период она была сопряжена с политикой, проводимой в Средней Азии (Малая, Внутренняя и Средняя Орда, экспедиция капитана Муравьева для решения туркменского вопроса и др.) и на Кавказе. Этими вопросами занимался азиатский департамент МИД. Кстати, в его же ведении была и знаменитая пекинская духовная миссия. Впервые учрежденная императором Петром I и окончательно признанная китайским правительством в 5–й статье Кяхтинского договора 21 октября 1727 г. миссия, во главе которой находился архимандрит, посылалась в составе десяти лиц. Светские члены (в числе четырех или пяти) обязаны были изучать китайский, маньчжурский, а также монгольский и тибетский языки. Миссию, сменявшуюся периодически и остававшуюся в Пекине не менее десяти лет, сопровождал пристав, назначавшийся обыкновенно из чиновников министерства. Этим приставам поручалось входить в доверительные переговоры с китайцами по делам пограничным и торговым. Естественно, что шифрованная переписка с центром велась при этом активно.

Наиболее существенной переменой в устройстве центрального управления МИД России в период царствования императора Николая I является образование в 1832 г. двух департаментов: департамента внутренних сношений и департамента хозяйственных и счетных дел. Департамент внешних сношений в этот период также приобрел более устойчивую организационную форму. Кроме директора в этот департамент входили: 1) лица, состоящие при вице–канцлере для политической переписки: действительный статский советник барон Р. Ф. Остен–Сакен и статский советник барон Ф. И. Бруннов, 2) чины министерской канцелярии с ее правителем во главе, 3) чины, заведовавшие секретными экспедициями (цифирными и газетной) и литографией, о чем мы ниже скажем особо. Все перечисленные лица, включая управляющих секретными экспедициями, работали непосредственно под руководством вице–канцлера К. В. Нессельроде.

В 1832 г. должность правителя канцелярии исполнял Емельян Афанасьевич Кудрявский, который 19 января 1835 г. был назначен ее директором. В этот же день были учреждены должности старших советников министерства. Высочайший указ вице–канцлеру гласил: «Состоящим в ведомстве министерства иностранных дел тайным советникам графам Лавалю и Беку, и действительным статским советникам барону Роману Сакену, барону Бруннову, барону Шиллингу и Аделунгу всемилостивийше повелеваем быть старшими советниками того министерства». Секретными экспедициями в то время заведовали X. А. Бек (дешифрование), П. Л. Шиллинг (шифры и литография), Н. С. Лаваль (перлюстрация). Ф. П. Аделунг руководил учебным заведением иностранных языков, двое же (барон Р. Остен–Сакен и барон Ф. Бруннов), состоя при вице–канцлере, заведовали в ближайшем с ним сотрудничестве важнейшей политической перепиской, причем Остен–Сакен писал по делам Запада, а Бруннов — преимущественно по делам Востока.

В 1846 г. присвоенное ранее наименование трех секретных экспедиций — «Департамент внешних сношений» — было заменено новым — «особая канцелярия министерства». Управляющие экспедициями были непосредственно подчинены канцлеру (гр. К. В. Нессельроде) наравне с директорами департаментов МИД. В особой канцелярии была сосредоточена политическая переписка.

Шифровалась, как и прежде, переписка с российскими представителями за границей, а также переписка внутриполитическая по линии азиатского комитета МИД и с восточными окраинами России.

Что касается развития заграничных учреждений министерства, то в царствование императора Николая I вновь учреждены были миссии в Рио–де–Жанейро (1828 г.), в Афинах (1830 г.), в Брюсселе (1853 г.), при дворах вновь образовавшихся государств: Бразильской империи (1822 г.), королевств Греческого (1830 г.) и Бельгийского (1831г.). После присоединения вольного города Кракова к Австрии в 1846 г. уничтожена была должность министра–резидента и генерального консула в этом городе. В Испании с 1831 по 1856 г. не было русского представителя, так как правительство не признавало королевы Изабеллы. Во Франции, вследствие недружелюбного отношения императора Николая I к королю Людовику–Филиппу после отъезда посла графа Палена П. П., в течение 1841—1853 гг. в Париже находился исполнявший должность поверенного в делах Н. Д. Киселев.

Были учреждены также генеральные консульства в Сербии (1839 г.), на острове Корфу (1842 г.), в Бейруте (Сирия и Палестина, 1843 г.) и в Андрианополе (1847г.). Всего в последний год царствования Николая I было 18 генеральных консульств, штатных консульств — 20 и вице–консульств — 5. Число нештатных консульских учреждений увеличилось значительно: в 1854 г. было 86 нештатных консулов, вице–консулов и консульских агентов.

По линии азиатского комитета, как и раньше, велась шифрованная переписка по вопросам управления подвластными России «киргизскими ордами», а также сношений с Бухарой, Хивой, Китаем, Персией. Впоследствии важнейшее значение приобрели события, происходившие на восточных окраинах России, связанные с деятельностью образованного «Амурского комитета». 

Постоянное увеличение числа корреспондентов, сетей и линий шифрованной связи, рост объема шифрпереписки повлекли за собой настоятельную необходимость в поисках способа быстрого размножения шифрдокументов. Наконец такой способ был найден и связано это событие с именем выдающегося ученого и изобретателя Павла Львовича Шиллинга фон Канштадта.

Своей разнообразной и плодотворной деятельностью барон Шиллинг прочно вошел в историю отечественной науки и культуры. Родился П. Л. Шиллинг фон Канштадт в апреле 1786 г. в Ревеле в семье командира Низовского мушкетерского полка. По окончании в 1802 г. Первого кадетского корпуса в Петербурге он в чине подпоручика начал служить в Генеральном штабе русской армии. В 1803 г. семейные обстоятельства заставляют Шиллинга оставить военную службу и перевестись в Коллегию иностранных дел, где он работал переводчиком русской миссии в Мюнхене. В результате обострения отношений России с наполеоновской Францией русское посольство в 1812 г. было спешно отозвано из Мюнхена в Россию. В период Отечественной войны 1812—1814 гг. проявляется одна из замечательных черт личности Шиллинга — высокий патриотизм, безграничная любовь и преданность России. После двукратного ходатайства он получает назначение штабс–ротмистром 3–го Сумского драгунского полка в действующую армию. За храбрость, проявленную в боях, Шиллинг в 1814 г. награжден первым боевым орденом, а затем одной из самых почетных наград — саблей с надписью «За храбрость». В том же году, будучи с армией в Германии, он заинтересовался изобретенным еще в 1798 г. А. Зенефельдером способом литографирования{3}.

После окончания Отечественной войны уже ничто не побуждало П. Л. Шиллинга оставаться в армии и он подал прошение о возвращении с военной службы в Коллегию иностранных дел. Барклай–де–Толли эту просьбу поддержал, и в октябре 1814 г. Павел Львович вернулся к своим занятиям и научным замыслам. В МИДе он сразу же обратил внимание тогдашнего статс–секретаря министерства графа К. В. Нессельроде, в ведении которого состояла, как мы знаем, канцелярия министерства, на только что входивший тогда в употребление в Европе литографский способ печати. Шиллинг был тотчас же командирован на родину изобретения, в Баварию (где добывалась порода камней, наиболее пригодная для литографирования), и, ознакомившись там с этим способом, в 1817 г. устроил министерскую литографию. 12 июня 1818 г. барон Шиллинг был назначен управляющим литографией. Одновременно Шиллинг явился инициатором использования этого метода печати для размножения топографических карт и других военных документов. С этого же времени П. Л. Шиллинг становится заведующим цифирной частью, которая в 1832 г. преобразуется в экспедицию.

Однако в кругах научной и культурной общественности Шиллинг завоевал всеобщее признание литографированием документов иного рода, а именно китайских рукописей. «Ревностный пропагандист китайской литературы», по выражению синолога академика Клапрота, Шиллинг добился такого уровня воспроизведения китайских рукописей, который был равен «по тщательности и изяществу самым совершенным образцам китайской печати». Клапрот отмечал, что русское издание китайского текста «оставляет далеко позади все, что было издано до сих пор в Европе». Шиллинг был страстным любителем и знатоком восточной культуры. Во время своей поездки по Южной Сибири он собрал ценнейшие коллекции китайских, маньчжурских, монгольских, тибетских, японских и индийских рукописей. Богатейшие собрания этих манускриптов были переданы ученым в Азиатский музей Академии наук в Петербурге. Он собрал также интересные коллекции по этнографии Средней Азии.

Этот безусловно выдающийся человек известен как петербургский знакомый А. С. Пушкина, К. Н. Батюшкова, А. Мицкевича, А. И. Тургенева [129] . Исследователи жизни и творчества А. С. Пушкина при изучении лиц пушкинского круга обращают особое внимание на П. Л. Шиллинга, приводят свидетельства многочисленных встреч великого поэта с Шиллингом и даже некоторые даты. Так, например, 19 ноября 1818 г. А. С. Пушкин и П. Л. Шиллинг в компании с Н. И. Гнедичем, В. А. Жуковским, М. С. Луниным, А. И. Тургеневым и другими лицами выезжали в Царское Село для проводов уезжавшего в Италию Батюшкова. 25 мая 1827 г. возвратившийся из ссылки в Петербург Пушкин вместе с Шиллингом, П. А. Вяземским и А. А. Олениным принимал участие в прогулке в Кронштадт, а 6 июня Пушкин и Шиллинг были у Карамзиных. В ноябре—декабре 1829 г. Шиллинг готовился к экспедиции в Восточную Сибирь и Китай в сопровождении И. Я. Бичурина, и Пушкин, по словам Н. В. Путяты, собирался ехать с ними, но получил отказ Бенкендорфа. К этому времени относится карандашный портрет Шиллинга, выполненный Пушкиным в альбоме Ек. Н. Ушаковой. О встречах Пушкина и Шиллинга в 1830–х годах писал позднее М. П. Погодин [130] .