Чтение онлайн

Необходимо отметить, что этот ключ — на память (шкала вертикальной перестановки) определялся номерным рядом некоторого легко запоминаемого лозунга. Например, брался лозунг «Боже, царя храни». Под этим лозунгом составлялся номерной ряд, определявший порядок выписки колонок. Нами было найдено описание ключа военного агента 1911 г. [153] , в котором дается пример составления шифрсообщения:

Здесь вторая строка — номерной ряд. Буквы алфавита упорядочиваются слева направо, и, таким образом, каждая буква лозунга получает свой порядковый номер. Далее шифртекст выписывается пятизначными группами (недостающие до пяти в конце сообщения знаки выбираются произвольно):

Расшифрование по известному лозунгу производится очевидным способом.

Итак, документально подтверждено, что номерные ряды были известны и успешно применялись в России уже в начале XX в. Автор их не известен, но следует полагать, что это — отечественное изобретение.

О криптографической стойкости таких шифров написано немало специальных статей. Углубление в данную проблематику не составляет предмет нашего изучения. Поэтому мы здесь отметим только, что вообще все шифры перестановок легко отличаются от других типов шифров. Такое отличие обнаруживается, например, с помощью простого статистического анализа встречаемости букв текста сообщения. Диаграммы частот знаков шифрсообщений должны соответствовать диаграммам вероятностей встречаемости этих знаков в соответствующем языке.

В XIX — первой половине XX в. в мировой практике в ходу были шифры вертикальной, двойной вертикальной перестановки, шифры решеток. Наиболее часто в качестве агентурных использовались шифры вертикальной и двойной вертикальной перестановок.

Анализ этих шифров показывает, что, если взять наиболее характерные биграммы языка (например, известно, что для русского языка характерными биграммами являются СТ и МС) и составить все расстояния, расположенные между знаками этих биграмм в шифртексте, то некоторые среди них должны будут выделяться. И сами эти расстояния (или некоторые их делители) должны равняться глубине колонной таблицы, используемой для шифра перестановки. После определения этой длины собирают по ней возможные в тексте другие биграммы. После чего из биграмм составляют четверки знаков и т.д.

По–видимому, русские криптографы знали об этих слабостях шифров вертикальной перестановки и по этой причине вводили некоторые усложнения. В частности, они использовали колонки прямоугольной таблицы различной длины [154] . Хотя это далеко не всегда спасало от раскрытия сообщений, процесс их дешифрования все же стоил значительно больших усилий и изобретательности.

В 1919 г., когда Советское государство своих шифров еще не имело и пользовалось старыми дореволюционными шифрами, использовались и шифры вертикальной перестановки. Так, например, таким шифром пользовался Бела Кун при зашифровании сообщений, посылаемых в Москву В. И. Ленину во время венгерской революции. В своей книге Г. Ярдли указывает, что эти сообщения были перехвачены американцами. 

С началом нового века мало что изменилось в деятельности «черных кабинетов». В «либеральных проектах» царствования Александра I перлюстрация забыта не была. Уже в 1805 г. в «секретном направлении» комитету высшей полиции говорилось: «Через сношения с дирекцией почт комитет должен получать немедленные и верные сведения о подозрительных переписках», а в параграфе 3 положения «Комитета общей безопасности» от 13 января 1807 г. читаем: «Для получения таковых сведений (о проживающих в столице и вновь приезжающих подозрительных людях, о разглашаемых слухах, сочинениях и известиях, вредные последствия иметь могущих, и о скопищах и собраниях подозрительных) комитет дает нужные предписания обер–полицмейстеру и, буде нужно, употребит к тому по своему усмотрению и другие лица. Министр внутр. дел сообщать будет оному известия через губернатора из губерний получаемые и открываемые по дирекции почт о подозрительных переписках» [155] .

К концу царствования Александра I, как известно, правительственный шпионаж распространился чрезвычайно широко, и, конечно, перлюстрация занимала видное место среди способов, с помощью которых правительство узнавало о том, что говорят и делают в обществе. В этом отношении определенный интерес представляет переписка министра внутренних дел при Александре I О. П. Козодавлева с тогдашним московским почт–директором Д. П. Руничем, часть из которой опубликовал в свое время A. В. Предтеченский [156] .

Николай I, Александр II охотно читали выписки из перлюстрированных писем и в архиве секретной экспедиции при царской канцелярии находились таковые с их собственноручными пометками, как и другие документы с царскими подписями, касающиеся этой секретной деятельности. Перлюстрация дипломатической, военной, частной и иной корреспонденции продолжалась и в дальнейшем. Материалы, раскрывающие эту сторону деятельности государства, сохранились в архивах, часть из них опубликована. На наш взгляд, большую ценность в этом отношении представляют мемуары государственных деятелей той эпохи. И здесь нам бы хотелось остановиться на таком ценнейшем историческом источнике, каким является «Дневник» B. Н. Ламздорфа [157] .

Владимир Николаевич Ламздорф родился в 1844 г. в родовитой дворянской семье. Род Ламздорфов (Ламбздорффов) уходит своими корнями в XIII в. к германскому рыцарю Отто фон Ламездорпе. В XIV— XIX вв. представители этой фамилии проживали в Эстляндии, Лифляндии и Курляндии. В России дед В. Н. Ламздорфа Матвей Иванович, к которому сам Ламздорф относился с чувством глубочайшего почитания, начал свою служебную карьеру еще при Екатерине И, участвовал в чине генерала в русско–турецких войнах, а затем стал первым губернатором вновь присоединенной Курляндии. Позднее дед стал воспитателем будущего императора Николая I. В. Н. Ламздорф очень ревниво относился к своей карьере, к положению при дворе, безраздельно причисляя себя к придворной российской аристократии.

Образование В. Н. Ламздорф получил в аристократическом Пажеском корпусе, свою карьеру начал в качестве придворного камер–пажа и через три десятка лет с гордостью вспоминал, как 24 ноября 1861 г. царь Александр II спросил его на лестнице дворца, не из Ламздорфов ли он, опознав по фамильному сходству. В 1866 г. Ламздорф поступает в Министерство иностранных дел. Его дипломатическая служба была начата на весьма скромных должностях, но с 1878 г., после пребывания у царя в Ливадии вместе с будущим министром иностранных дел Гирсом, карьера Ламздорфа резко убыстряется, на него сыплются награды. В 1879 г. он уже камергер и управляющий литографией министерства с правом на хорошую казенную квартиру в здании министерства. С апреля 1881 г. — второй советник министра, с сентября 1882 г. — директор канцелярии министерства, с апреля 1886 г. — первый советник министра. По совместительству он является членом Цифирного комитета.

Вся жизнь и карьера Ламздорфа были тесно связаны с центральным аппаратом министерства. «Граф Ламздорф, — вспоминал впоследствии С. Ю. Витте, — вечно работал, и вследствие этого, как только он поступил в Министерство иностранных дел, он всегда был одним из ближайших сотрудников министров… Граф Ламздорф был ходячим архивом Министерства иностранных дел по всем секретным делам этого министерства» [158] .

В январе 1895 г., после смерти министра иностранных дел Н. К. Гирса, Ламздорф, располагавший всеми секретными внешнеполитическими архивами, оказывается на некоторое время человеком, наиболее посвященным в тайны дипломатии царской России. «Странным является мое положение в данный момент, — записывает он в дневник, — мои секретные архивы содержат все тонкости политики последнего царствования. Ни молодой государь (Николай II. — Т. С.), ни почтеннейший Шишкин, назначенный временно управляющим министерством иностранных дел, не имеют ни малейшего представления о документах, доверенных в последние годы исключительно и совершенно бесконтрольно мне. Я работал в глубокой тени возле моего бедного старого начальника (Н. К. Гирса. — Т. С.), меня никто не знает, и вот теперь, когда исчезли как он сам, так и государь, которому он столь замечательно помогал править, я оказываюсь в положении единственного обладателя государственных тайн, являющихся основой наших отношений с другими державами» [159] .