Чтение онлайн

Эрик XIV, который изображается то как нежный романтик, то как трагический гений, то как неуравновешенный, сумасбродный человек, — одна из наиболее интересных фигур среди шведских правителей. Он был наделен самыми различными талантами и был самым образованным в европейском смысле слова человеком в Швеции: он был композитор, широко начитан и хорошо знаком с астрологией, которая была модной наукой в тот век, век Тихо Браге. От отца Эрик унаследовал огромную работоспособность и глубокий интерес к различным вопросам управления. К этому следует добавить дар фантазии, порой, однако, затемнявшей его чувство реальности, и теоретический склад ума, который мешал ему понять, что политика есть «искусство возможного»; это накладывало свой отпечаток на его остроумные, но иногда нереальные внешнеполитические планы. Ярко выраженная подозрительность — наследственная черта всех членов семьи Вазы — у Эрика приняла характер настоящей мании преследования. В результате резких перемен в настроении он то предавался самому беззастенчивому чванству, то впадал в состояние глубокой депрессии. Старые конфликты между королевской властью и аристократией и между домами Стуре и Вазы в его царствование приняли форму кровавой драмы, известной под названием «убийства Стуре».

Эрик XIV и его советники, в первую очередь его известный секретарь и государственный прокурор Ёран Пересом, сын священника, всегда ставили интересы центральной власти выше интересов чиновничества и знати и часто прибегали к крайне решительным мерам. При Эрике XIV был создан особый суд, так называемый высший королевский суд, специально для защиты интересов центральной власти, который беспощадно действовал даже против представителей шведской аристократии, если король считал кого-либо ненадежным или недостаточно лояльным. Именно на таком суде Нильс Стуре — внук Стена Стуре младшего и сын того Сванте Стуре, поддержку которого Нильс Дакке хотел получить для своего восстания, — был приговорен, как сорок лет тому назад Петер Суннанведер, к тому, чтобы быть позорно провезенным по улицам столицы. Дядя герцога Юхана, Стен Эрикссон Лейонхувуд, после возвращения из датского плена находился в течение долгого времени под строгим надзором в Стокгольме. Эти и им подобные действия короля вызывали у многих аристократов Швеции чувство жгучей ненависти к королю и к «выскочкам» советникам. Неосторожные речи дошли до короля; он решил, что готовится заговор аристократов. Весной 1567 г. все подозреваемые участники заговора были арестованы и подвергнуты строжайшему допросу. Был ли в действительности такой заговор, осталось навсегда неизвестным, но суд приговорил их к смертной казни за государственную измену. Король, видимо, был убежден в виновности аристократов и после долгих колебаний приказал их казнить. Среди казненных были Нильс Стуре, его отец Сванте Стуре и другие представители знатнейших родов Швеции. Сам король участвовал в убийстве — или казни, как теперь хотят представить содержание этого акта. Произошло это в мае 1567 г. Сразу же после этого было обнаружено, что Эрик XIV душевнобольной. Постепенно он снова обрел некоторое душевное равновесие и даже ясно осознал свое заболевание. Но вражду между ним и дворянством после всего случившегося, несмотря на формальное перемирие, уже нельзя было ликвидировать.

Отношения между королем и знатью еще более ухудшились, когда король узаконил свою многолетнюю связь с Карин, дочерью Монса, простой крестьянской девушкой, от которой у короля родились сын и дочь [45] . Во время душевного заболевания Эрика его брат Юхан был освобожден из тюрьмы. В 1568 г. Юхан, вместе со своим младшим братом, герцогом Карлом, встал во главе дворянского мятежа в самый разгар войны с Данией. Эрик был схвачен в Стокгольме, низложен и заключен пожизненно в ту самую крепость Грипсхольм, где до него сидел Юхан. Дворянство и Юхан позаботились нарисовать его образ для будущих поколений в самых черных красках. В 1577 г. Эрик умер. Его смерть соответствовала желаниям Юхана, хотя и нельзя точно доказать, что он убил брата.

Жестокая борьба между братьями напоминает во многом времена Фолькунгов. Сам Эрик проводил эту параллель.

Падение Эрика XIV означало полную победу дворянства. Дворянство получило от Юхана III широкие привилегии, которые оно намеревалось приобрести еще во время душевной болезни Эрика. Прежде всего точно формулировался принцип освобождения крестьян — арендаторов дворянских земельных участков от воинской и трудовой повинности и от государственных налогов; дворянство могло использовать это освобождение в своих интересах [46] . Были зафиксированы различные торговые привилегии дворянства, среди которых особое значение имело право беспошлинного вывоза продуктов дворянских имений. За дворянами закреплялось право быть судимыми только судом равных себе, право на занятие большей части должностей председателей уездных судов и т. д. Поскольку новый король должен был быть утвержден в своем сане (ибо мятеж нарушил — в первый, но не в последний раз — установленный Густавом Вазой порядок престолонаследия), риксдаг получил право своим авторитетом санкционировать смену королей. В этих обстоятельствах можно было бы видеть начало новой формы «конституционализма». Сильной королевской власти, созданной первыми правителями из дома Вазы, противопоставлялись дворянство как сословие и риксдаг как учреждение. Королевский дом Вазы все еще сохранял свою силу, но он был уже не тот, каким был раньше. Риксдаг еще не созрел для того, чтобы воспользоваться своими появившимися на миг в начале царствования Юхана III возможностями расширения власти, но дворянство тем временем все более стало выдвигаться на передний план. Выросшее за это время новое поколение знатнейших родов — Брахе, Бьелке, Банер, Спарре, Лейонхувуд — старалось приобрести знания и жизненный опыт. Молодые дворяне предпринимали «паломничества» в Европу, а в Швеции переписывались между собой по-итальянски, чтобы никто посторонний не мог проникнуть в тайну их переписки. Они изучали теологию, юридические науки и государственное право, прекрасно разбирались в политических вопросах своего времени и были готовы бороться за власть и влияние дворянства; они были полны сословной гордости и много говорили о древнем происхождении рыцарства. Они научились извлекать выгоды из предоставленных им новых привилегий. Экономическое положение страны в то время (повышенные цены на продукты сельского хозяйства и др.) было выгодно для крупных землевладельцев. Королевской власти дома Вазы и «управлению секретарей» они начали противопоставлять принцип совместного решения государственных дел. «Аристократический конституционализм», берущий начало в средние века, снова начал проявляться среди виднейших аристократов. Не случайно, что некоторые из них проявляли особый интерес к истории Швеции в середине века. Союз, заключенный между Юханом III и дворянством в 1569 г., стал менее прочным после того, как среди новых поколений дворянства пробудилась жажда политической власти и их идеи стали более ясными. В качестве виднейшего представителя этой группы выступал одаренный и образованный Эрик Спарре.

Особенно острые столкновения между Юханом III и дворянством происходили за последние три года его правления. В 1589 г. Юхан встретился со своим сыном Сигизмундом в Ревеле, намереваясь убедить его покинуть Польшу и вернуться в Швецию. Государственный совет, однако, энергично воспротивился этому намерению короля, и это вмешательство государственного совета в польскую политику короля, которую последний считал личным делом королевского дома, положило начало долгой и упорной вражде между королем и советом.

Некоторых из своих наиболее упорных противников Юхан посадил под стражу, и дело грозило принять такой же оборот, как и при Эрике XIV. Но темперамент Юхана, при всей его подозрительности и резкости, не давал оснований для такой развязки. Правда, противоречия все время были довольно остры, а герцог Карл, младший брат короля, поддерживал в нем неприязненное отношение к совету. Незадолго до смерти короля произошло формальное примирение. Но противоречия между королевской властью и дворянством не исчезли. Вражда Эрика XIV с дворянством и «убийство Стуре» были случайной и личной формой этого конфликта, но сущность его лежала, конечно, много глубже. В правление Юхана III внутреннее напряжение было очень сильно, хотя конфликт уже не выступал открыто.

Скрытая борьба велась и в других сферах деятельности, между прочим в церковных делах, в которых лично участвовал король. Юхан имел склонность к теологии, он проявлял большой интерес к эстетике и к истории — эта сторона его характера выявилась в любви к строительству и памятникам. Огромные оборонительные замки, которые построил или перестроил Густав Ваза (Грипсхольм, Вадстена, Кальмар и т. п.), были, по настоянию иностранных архитекторов, украшены Юханом. Обе эти его черты вместе выявились в желании перенести эстетические и исторические ценности католической церкви в новую, лютеранскую церковь, которая постепенно стала господствующей в Швеции и положение которой было закреплено церковным уставом 1571 г. Юхан составил текст католизированной литургии, в которой он резюмировал свои религиозные взгляды (1576), и у него было нечто вроде навязчивой идеи, что во всех шведских церквах священники должны служить литургию именно по его программе. Но среди большей части шведского духовенства к, этому времени уже прочно утвердилось ортодоксальное лютеранство немецкого происхождения, и Юхан натолкнулся на упорное сопротивление в известных кругах. Борьба вокруг «красной книги» (так называлась его литургия) была жестокой, священники организовали сопротивление, нашедшее поддержку у герцога Карла, который, как кажется, был благоприятно настроен по отношению к кальвинизму. Многим духовным лицам пришлось бежать из страны, король не находил достаточно суровых слов против «грязных, нечесаных и сварливых» священников. В течение ряда лет Юхан находился в тесном контакте с некоторыми деятелями католической контрреформации, и один из них составил грозное полемическое послание в виде «письма сатаны к лютеранским священникам», якобы написанное «в самом густом мраке нашего Раскаленного замка». Протестанты отвечали тем же оружием. Во время этой междоусобной борьбы церквей консолидировалось строго правоверное направление в лютеранской церкви, которое со страхом и неприязнью следило за католическим наследником шведского престола в Польше. Лютеранская церковь привыкла уже не уступать ни по одному даже самому незначительному вопросу. Этот церковный конфликт в Швеции имел в ближайшие годы знаменательные последствия.

Когда Юхан III умер, в стране было несколько могущественных группировок, готовых отстаивать каждая свои интересы. Новый шведский король, находившийся в Польше, был проникнут исконным стремлением королевского дома Вазы к абсолютному господству в стране, хотя его воспитание и опыт, приобретенный им в Швеции, заставили его отступить с некоторых позиций его предшественников. Шведская аристократия, готовая отстаивать независимость свою и государства против покушений Сигизмунда, мобилизовала все свои силы в государственном совете и готовила аргументы, обосновывающие главенствующее положение дворянства. Шведское духовенство, игравшее важную роль благодаря своей организации и своему влиянию на формирование взглядов народа, было готово к борьбе против литургии и католицизма. С риксдагом, еще довольно бесформенным, но приобретавшим все большее значение после 1569 г., тоже нужно было считаться. Однако никто еще не знал, какую позицию займет риксдаг. Сумеет ли он сплотить в единое целое требования различных сословий или же он будет использован каким-либо ловким демагогом, как это было уже в переломный для него период начала XVI в.?

За этими готовыми к борьбе боевыми силами вырисовывалась еще неясная фигура герцога Карла. На протяжении ряда лет он не переставал интересоваться государственными делами Швеции и особенно ее внешней политикой. Иногда он был в раздоре с братом, королем Юханом, иногда выступал в союзе с ним. Кроме того, он обладал большими способностями к управлению, подобно своему отцу, и превратил свои владения — Седерманланд, Нерке и Вермланд — в прочное и хорошо организованное целое. Можно было уже теперь с уверенностью сказать, что Карл не останется безучастным наблюдателем тех политических событий, которые в ближайшем будущем должны были развернуться в Швеции.

Через десять месяцев после смерти Юхана III, в сентябре 1593 г., в Стокгольмские шхеры вошел корабль, привезший из Польши в Швецию нового короля. Положение в Швеции к тому времени стало немного яснее, более четко выкристаллизовались некоторые политические и идейные группировки. Сигизмунд прибыл на родину, намереваясь решительно утвердить здесь сильную королевскую власть, тем более, что в Польше ему пришлось познакомиться с господством дворянства — конституционной формой, которая со временем выродилась буквально в опереточную пародию. Вместе с группой католических советников, среди которых особым рвением и упорством отличался ярый представитель контрреформации папский нунций Маласпина, Сигизмунд лелеял планы восстановления в Швеции католицизма. К этому времени католицизм опять укрепился в Польше, хотя в середине XVI в. протестантство там имело довольно большое влияние. Сигизмунд думал, что ему удастся восстановить католицизм и в Швеции, где простые крестьяне в изолированных друг от друга селениях зачастую крепко держались старых церковных обрядов. В своих политических и политико-религиозных планах Сигизмунд рассчитывал на поддержку преданной королю части крестьянства [47] и многих верных сторонников из среды дворянства, в особенности в Финляндии. Но, по-видимому, он рассчитывал также, что встретит сопротивление, тем более, что преданность королю была в то время не в большом почете.

Сопротивление Сигизмунду было оказано со стороны самых различных групп, и оно было направлено против различных сторон деятельности короля. Герцог Карл и государственный совет на время прекратили свои раздоры и были полны решимости отстаивать свое политическое влияние в борьбе против нового короля. Смена правления всегда благоприятствовала таким попыткам. Решило начать борьбу против предполагаемого католического влияния и лютеранское духовенство. 300 делегатов, присутствовавших на церковном соборе в Упсале в марте 1593 г., в энергичных выражениях подтвердили ортодоксальное лютеранское учение. Католическая литургия Юхана III была отклонена, как суеверная и как «корень и причина многих беспорядков». На этом же соборе были объявлены ложными все «ужасные заблуждения», то есть все отличные от лютеранства вероучения. Всем последователям папизма, кальвинизма и прочих «лжеучений» разрешалось оставаться в стране только при условии отказа от публичных собраний — совершенно сенсационное требование, если мы примем во внимание, что ожидалось прибытие короля и его польских спутников. Постановления собора были широко распространены в списках по всей стране для утверждения всем обществом — государственным советом, дворянством, духовенством, городами, областями и уездами.