Чтение онлайн

"Как такое возможно, — думала я, — А может и правда все просто? Мать Милы, наверное, была красавицей, если Милка на нее похожа. Это сейчас она превратилась в старуху с испитым лицом. Но, все равно в голове не укладывается".

***

— Представляешь, она мне заявила, что теперь я буду умолять ее вернуться. Что теперь она будет богатая, и если захочет запросто заберет Катю, — Антон нервно ходил по комнате, я не знала что сказать, — Надо посоветоваться с опытным человеком, что предпринять. Суд через неделю.

— Антон, но ведь ребенок ей не нужен, может можно как-то договориться?

— С Милкой? Она врет, как дышит, — хмыкнул он, — Скажет одно, а потом ей шлея под мантию попадет и вытворит какую-нибудь подлость.

— Тетя Вера в курсе?

— Мама вся на нервах, — махнул он рукой.

Мне пришла совсем авантюрная мысль.

— А может нам всем уехать в Артыбаш?

Мужчина посмотрел на меня с удивлением, потом обнял и прижал к себе.

— Нет, моя милая, мы не будем прятаться и скрываться. Надо решить вопрос раз и навсегда. В завещании настоящего отца Милы указано, что наследство делится поровну между его дочерью — Людмилой Васильевной Сурковой и его сыном — Чураковым Виктором Александровичем. Так мне Мила сказала, причем с такой гордостью, тьфу…Там дом, квартира, дача и куча всего.

— А его жена?

— Она живет где-то за границей, они развелись, как только он ушел на пенсию и, я так поминаю, она получила приличное выходное пособие.

— Антон, ты извини, но неужели ты никогда не пытался узнать про таинственного дядю, делавшего Миле подарки?

— Понимаешь, Ксюш, — задумался на минуту мужчина, — Честно? — я кивнула, — Мне было все равно, работал, работал и работал. Я понимаю, это неправильно, но жил как ломовая лошадь в шорах, пришел с работы, поел и спать. Не понимаешь? — спросил он увидев, как я покрутила головой.

— Не понимаю, прости. Как можно жить с человеком и не интересоваться его жизнью? Ведь если любишь, интересно все…

— Ксюша, так то если любишь, — грустно вздохнул Антон, — А я не любил жену, была юношеская влюбленность, но она прошла и ничего не осталось. Жил по привычке, ну еще воспитание. Отец всегда говорил, женился — значит живи с женой. Если бы Милка сама в эту Турцию не уехала, так и тянул бы. А вот когда тебя увидел, такое в душе началось, все перевернулось. Такое желание появилось — укрыть тебя от всего мира, держать в руках и сделать тебя счастливой. Ксюша, родная моя… — он уткнулся в мои ладони, — Вместо счастья добавил тебе хлопот и переживаний.

— Ну, все началось с моих хлопот, — улыбнулась я, гладя его по голове, — Ты же не раздумывал, сразу предложил помощь. И я тебе буду помогать, всем, чем смогу. И вот еще что, Антон, надо Катюшу к нам забрать. Это неправильно, что она с тетей Верой живет. Дочка у тебя замечательная и я постараюсь стать для нее если не мамой, то родным человеком.

— Спасибо, моя милая девочка.

А потом приехала Роза и когда я рассказала, что тут у нас происходит, подруга со всей своей экспрессией заявила.

— Черт бы побрал эту стерву! Ну, получила наследство — радуйся, вали хоть в Турцию, хоть в Бразилию!

— Почему в Бразилию? — вставила я, не уловив логики.

— А куда еще? Ей же праздник нужен, а там сплошные карнавалы, вот и пусть пятой точкой крутит! Нет, надо мне с Милкой поговорить. Объяснить ей…, - Розита задумалась, я тоже.

Что и как объяснить человеку, если у него нет моральных принципов, что и как объяснить матери, если у нее нет любви к своему ребенку, что и как объяснить жене, если слово "верность" ей не знакомо?

— М-да, — проворчала Роза, — Ты мне скажи, а сын, как его, Виктор Чураков, он как воспринял перспективу делить все с новоявленной сестрой.

— Плохо, — ответила я, — Мне тетя Надя сказала, а ей соответственно Антонина, что он у нотариуса орал так, что половина города слышали, и грозился вывести мошенницу на чистую воду. Но Милу, как ты понимаешь, напугать сложно. Она сказала, что готова пройти тест ДНК. Завтра суд и что на нем заявит эта женщина, одному Богу известно, — тяжело вздохнула я.

— Поживем — увидим, — философски заметила подруга, — Сделать мы все равно ничего не можем, так?

— Ну, на данный момент у нее нет работы, жилье…сама понимаешь, а в наследство она еще не скоро вступит. Адвокат, которого посоветовал Сергей Владимирович, сказал Антону, что есть все шансы хотя бы временно определить место проживания ребенка с отцом.

— Как там Дашка? — спросила Роза.

— Хорошо, — улыбнулась я, мы общались с сестрой часто по скайпу и ватсапу, — Алиса перебралась к Сергею Владимировичу, а Дарья управляет отелем. Она подала на развод, и надеется скоро его получить. А еще, — я покосилась на мольберт, — Я показала ей мои работы, и она заказала мне 10 картин для оформления отеля и еще открытки ручной работы. Даша сказала, что туристы с удовольствием покупают такие открытки. Хотя, я понимаю, это она просто решила меня поддержать, я же не нашла еще работу.

— Вот, Ксюха, ты не меняешься, — рубанула Розита, — Почему ты всегда относишься к себе, как…как…не знаю, уничижительно что ли. Почему ты не думаешь, что твои картины реально понравились?

Я пожала плечами и решила сменить тему.

— Розик, расскажи лучше свои новости.

— Все так хорошо, что даже страшно, — с улыбкой ответила Розита, — Елисей снял квартиру, потому что хоть родители его и настаивали, чтобы мы жили у них, но он решил жить отдельно. Он вообще такой, — она мечтательно подкатила глаза, — Сказал — сделал.

— А твои родители в курсе?

— О, — вздохнула Роза, — Это отдельная тема. Ты же знаешь, они постоянно настаивают на моем переезде к ним, типа в Европу. А вместо этого я еду в Сибирь. Поэтому им я еще не говорила.

Глава 35

На суд Мила пришла разодетая, как на показ мод — яркая, красивая, уверенная. Антон нервничал. После того разговора мы забрали Катю к себе и я погрузилась полностью в домашние хлопоты. Мне это нравилось. Я провожала любимого на работу, варила кашу, мы с девочкой делали зарядку, чистили зубы, вместе ели кашу — кто быстрей. Катя была очень развитой и любознательной, спасибо тете Вере, которая читала ей книги и учила стихи. Мурзик тоже переехал в мою квартиру, и они так весело играли, что я невольно все время улыбалась.

Потом я садилась за мольберт, а Катя с серьезным видом раскладывала свои краски и карандаши и рисовала в альбоме.

— Катюша, а что ты рисуешь?

— Бабушку, папу, тебя и Мурзика, — показывала она пальчиком в смешных человечков, — А это я.

Маму Катя не рисовала. А я опять вспоминала себя, я тоже не рисовала маму, вот рисунки на праздники ей рисовала, а себя рядом с ней никогда. Катя засыпала днем, прижавшись ко мне, как котенок, а потом приходила тетя Вера и они шли гулять.