Чтение онлайн

После отъезда Вацлава из страны он занял выжидательную позицию и открыто не высказывался ни за Оттона, ни за Карла Роберта. У него была уйма дел с расширением своих владений в восточном направлении. Подчинив себе комитат Гонт, он готовил себе плацдарм в Новограде, который должен был стать исходным пунктом для проникновения в Гемерскую, Тековскую и Гевешскую жупы. Когда ретировался Оттон Баварский и Карл Роберт остался единственным потомком Арпадов на венгерской земле, Матуш Чак для вида вышел из состояния пассивности и после сепаратных переговоров с кардиналом Джентиле в Кекеше в 1308 г. признал Карла Роберта законным государем. За свою «верность» он взял хорошую плату. Король обязался оставить его на приобретенных им к тому времени владениях и даже присвоил ему звание казначея. Из договора можно догадаться, что Карл Роберт все еще не чувствовал себя хозяином положения. Поскольку его позиции были не настолько прочны, чтобы помериться с олигархией военной силой, он на время предпочел дипломатический путь — прибегнул к коалиционному сотрудничеству и сосредоточил внимание прежде всего на правовой кодификации своего положения. Как показали дальнейшие события, Матуш заключил договор с единственной целью. Он хотел выиграть время для увеличения своего существующего владения и укрепить его настолько, чтобы в будущем можно было давать отпор королю.

Пока кардинал Джентиле старался получить у трансильванского воеводы Ласло Кана корону св. Стефана, Матуш на правах своего звания казначея весьма энергично занимался изъятием имуществ, разворованных в прежние годы у короны. Самое интересное, что вместо того, чтобы передавать их, в духе прошедших переговоров, законному владельцу Карлу Роберту, он без всякого стеснения оставлял их себе. Географическое образование, которое впоследствии вошло в историю под названием «земля Матуша», начало приобретать четкие контуры. Граница владений Матуша весной 1311 г. на севере и западе совпадала с границами страны, на юге шла по Дунаю, но в комитате Пилиш жупе переходила на правый берег Дуная. В восточном направлении от Вишеграда граница владений тянулась дальше, примерно до южной границы комитата Новоград и проходила по соседнему комитату Хевеш. На востоке она смыкалась с границей территории Зволенского жупанства. В общей сложности 14 жуп (комитатов) — полностью или хотя бы частично — попали под контроль Матуша.

Пострадавшие дворяне, за чей счет Матуш расширял свои владения, наверняка возмущались, но у них не было средств, с помощью которых они могли бы противостоять могущественному вельможе. Иное дело церковь. В своих захватнических акциях он был настолько «объективен», что не видел никакой разницы между собственностью дворян и той, которая принадлежала церкви. Он отнимал и разорял их, не делая исключений. При данных обстоятельствах, когда до кардинала Джентиле доходили вести об аресте земель эстергомской, веспремской и нитранской церкви, — и это после того, как Матуш проигнорировал коронацию Карла Роберта в 1310 г. и не потрудился даже прислать послов, чтобы они воздали почести королю, — он без колебаний использовал последнее средство устрашения, которым располагала церковь. В мае 1311 г. он отлучил высокомерного вельможу от церкви, а на его владения наложил интердикт. Очевидно, скорее всего политическая, а не церковная сторона этого дела подстегнула Матуша развить еще более лихорадочную активность. Он не только выместил злобу опять же на владениях архиепископа эстергомского и епископа нитранского Иоанна, которых считал главными инициаторами отлучения от церкви, но на этот раз он обратил свой гнев и против самого государя и попытался овладеть Будой, где в тот момент находился король вместе со всем двором. Несмотря на то, что Матуш потерпел неудачу и подступил только к крепостным стенам города, его малая демонстрация силы достигла своей цели. С игрой в жмурки было покончено. Нападение Матуша на Буду можно расценивать как этап в политике Карла Роберта. Здесь во всей наготе предстала невозможность мирного урегулирования внутриполитической обстановки к обоюдному удовлетворению и необходимость бороться с олигархией ее же оружием — захватом замков, изъятием собственности и физическим уничтожением противников. Неудачная карательная экспедиция сторонника Карла Роберта, Дожи Дебрецени показала, что Матуш в настоящее время — слишком твердый орешек, его не раскусишь.

Более благоприятные перспективы рисовались на востоке Словакии, во владениях палатина Омодея из рода Абы. Омодей считался сторонником Карла Роберта еще с 1304 г. (после отъезда Вацлава из страны) и лично участвовал в своем регионе во всех мероприятиях, которые кодифицировали правовой статус короля. Имеются в виду избирательные собрания в 1307 и 1309 гг. и коронационные в 1309 и 1310 гг. Если Матуш постоянно воевал с церковью, то Омодеи вступили в конфликт с городом Кошице, который они хотели подчинить своей сфере влияния. Однако город, не в пример церкви, располагал собственными военными силами и в интересах сохранения своего независимого положения не побоялся спровоцировать вооруженное столкновение, убив самого палатина в 1311 г. Карл Роберт сумел ловко использовать конфликт в свою пользу. Сначала, — по всей вероятности, помятуя прошлое гостеприимство, которым он пользовался во времена своей борьбы за трон у Омодеев в их замке Гёнц, — он ограничился дипломатическим решением конфликта. Условия примирения, представленные после расследования всего комплекса спорных вопросов королевскими комиссарами сыновьям покойного, были весьма жесткими и всем на удивление касались исполнения требований не только Кошиц, но и самого короля. Если в отношении города сыновья палатина дали обязательство, что больше не станут угрожать городу лишением его законных прав и свобод и не будут добиваться никаких пожалований, посредством которых город в будущем мог попасть под их контроль, то государь взял с них обещание вернуть Спиш, Гельницу, Кошице и две жупы — Абовсконовоградскую и Земплинскую со всем, что им принадлежит.

Выполнение этих обязательств привело бы к распаду землевладения Омодея, и семье покойного пришлось бы ограничиться только владением родовой вотчиной. Поскольку город Кошице держал в заложниках нескольких родственников, Омодеи были вынуждены принять условия. Однако вскоре после того, как заложников отпустили, они начали переговоры с Матушем Чаком о военной помощи. Тот факт, что Матуш согласился ее оказать, причем расщедрился до того, что направил 1700 копьеносцев под командованием близкого ему человека, Абы Красивого, свидетельствует, что положение на востоке у Омодея было очень серьезным. Размер помощи Матуша предполагал наличие равноценных сил на востоке. Опасения Омодеев да и Матуша Чака, что Карлу Роберту удастся склонить эти силы на свою сторону, оказались обоснованными. Войска враждующих сторон встретились 15 июня 1312 г. у Розгановец недалеко от Кошиц, чтобы решить дальнейшую судьбу области, а в известной мере и всего Венгерского королевства. Согласно красочному описанию венгерской средневековой хроники, битва под Розгановцами была «величайшим сражением со времен татарского нашествия» и знаменовала собой решающую победу для короля и преданных ему людей, поддержанных отрядами спишских саксов, горожан Гельницы, Левочи и Кошиц и членов ордена иоаннитов. Эта победа явилась важным моральным стимулом для всех, кого возмущали насильственные действия державных владык. Омодеи сами рубили сук, на котором сидели, тем, что не считались с основополагающими тенденциями развития в тот период. Процессу экономического подъема и эмансипации городов можно было какое-то время не давать хода, но остановить его было нельзя. Карл Роберт предоставил им шанс для нормального развития, и они его не упустили.

Территория Восточной Словакии явилась первой областью в рамках Венгерского королевства, где монарху удалось одержать верх над олигархией и на решающие посты назначить верных ему людей из числа своих приближенных. С того времени и вплоть до XV в. эта область останется связанной с именем дворянского рода Другетов, по происхождению — французских рыцарей, которые сопровождали Карла Роберта с его первых дней в стране.

Эта область стала базой, откуда король мог предпринимать шаги против владений Матуша с северо-востока. Громадную помощь в этом ему оказал зволенский жупан магистр Дуонч, когда около 1314 г. перешел со всеми Зволенскими землями на сторону короля. Его род Балашша еще с первой половины XIII в. управлял Зволенской жупой, куда в тот период входили и будущие Липтовская, Турчанская и Оравская жупы. Хотя Балашша хозяйствовали на этом громадном куске территории по королевскому уполномочию и для короля, но, как и многие другие магнаты в те времена, они тоже не погнушались возможностью увеличить родовую собственность за счет своего благодетеля. В рамках комитата им это в общем удавалось, но расширяться за его пределами им было не под силу. На западе их подстерегал Матуш Чак, а на востоке Омодей Аба, и оба уже давно точили зубы на Зволенскую жупу. Хотя Балашша, выражаясь фигурально, выступали в другой весовой категории, их роль нельзя было сбрасывать со счетов. Они стали стрелкой на весах господствующего положения обоих олигархов, причем в зависимости от обстановки они склонялись то в одну, то в другую сторону. Во времена битвы под Розгановцами фигурировал зволенский жупан Балашша магистр Дуонч, сын Доминика. Хотя еще в 1313 г. Матуш Чак упоминает его в одном документе как преданного ему человека, подвиги этого магната произвели на Дуонча такое впечатление, что, несмотря на возможную месть со стороны тренчинского олигарха, он решился перейти со всеми Зволенскими владениями на сторону короля.

Этот переход сыграл свою роль и в Оравской битве, в которой магистр Дуонч принимал активное участие и непосредственно способствовал поражению Матуша Чака в этом районе. С экспансией Матуша в северо-восточном направлении было покончено. Но в оставшейся части своего владения он сумел сохранить неограниченную власть.

О его прочном положении свидетельствует и провал военного похода летом 1315 г. чешского короля Яна Люксембурга, который намеревался урегулировать обстановку на моравско-венгерской границе и захватить у Матуша замок Голич. Свою силу Матуш демонстрировал в 1315 и 1317 гг. в Нитре. Под командованием его сервиента Шимона из рода Качичей там был разрушен замок и сожжена кафедральная церковь верного сторонника Карла Роберта, епископа нитранского Иоанна. Карл Роберт сознавал, что открытая военная конфронтация в этот период стоила бы ему слишком много сил, в которых он нуждался для борьбы с остальными олигархами. Он избрал тактику «маринования» Матуша в его владениях и ограничился только взятием в 1317 г. его форпостных крепостей Комарно и Вишеград при очень существенной помощи вышеупомянутого магистра Дуонча и новоизбранного германского короля Фридриха II из династии Габсбургов. Благодаря победе над Кёсеги под Салафё в 1319 г. обстоятельства изменились. Уже в следующем году Карл Роберт мог начать наступление против сторонников Матуша из рядов гемерского, тековского и новоградского дворянства, и до января 1321 г. ему удалось отвоевать почти всю Гемерскую жупу. Сеть, сотканная Карлом Робертом вокруг владения Матуша, стала медленно, но верно затягиваться. Вместо бывших 14 жуп, которые до битвы под Розгановцами либо ему принадлежали, либо он их контролировал, через десять лет ему пришлось довольствоваться только жупами Тренчинской, Нитранской, Турчанской и частью Братиславской. Остальные жупы были или полностью выведены из-под его власти, или он должен был в них делиться правомочиями с королем. Серьезной проблемой для Матуша было и то, что стали учащаться случаи дезертирства из рядов самых верных его сторонников. В 1317 г. перешел на сторону Карла Роберта Абрахам Руфус, в 1318 г. его примеру последовал Мартин Бугар, а в 1319 г. — Шимон из рода Качичей вместе с Фелицианом Захом.

Все эти события наверняка тяжким гнетом ложились на некогда могущественного олигарха, который к тому же еще не успел оправиться после смерти единственного сына Матуша (он умер, по всей вероятности, после 1318 г.), наследника всех его владений. В отличие от многих других магнатов тех времен, ему посчастливилось умереть в своей постели весной 1321 г.

Со смертью Матуша судьба его державы была решена. Унаследовавший ее Стефан Штернберг, сын сестры Матуша, не обладал воинскими данными своего предшественника и был вынужден обреченно наблюдать за потерей одного замка за другим. В конце концов после упорных боев в августе 1321 г. пал и сам Тренчинский замок; здание, которое возводил Матуш Чак — повелитель Вага и Татр, — развалилось, как карточный домик. 3 будущем о его былой славе будет напоминать только понятие «земля Матуша», которое возникло, по всей вероятности, в двадцатых годах XIV в. для обозначения территории, находившейся во власти Матуша Чака.

Из всего вышесказанного очевидно, что Матуш Чак был подлинным сыном своего века, сумевшим использовать сложную обстановку в Венгрии на рубеже ХШ — XIV вв. к своей выгоде, и к нему по праву относится определение, приведенное в жалованной грамоте короля Ладислава V в 1302 г.: «…primus etpraecipuus inter omnes regni Ungarie nobiles…», то есть «…первый и выдающийся среди всех знатных Венгерского королевства…»

Акцент надо делать на словах: «среди всех». Личность Матуша Чака следует воспринимать и оценивать в контексте эпохи, и в том же духе необходимо судить и о его деятельности на территории теперешней Словакии. Весьма маловероятно, что он стремился к чему-то большему, чем создание своего владения, и что он претендовал на решительное отторжение от венгерской короны.

С падением Тренчинского замка период власти олигархов на территории современной Словакии можно считать оконченным. В общевенгерском масштабе покончить с мятежными вельможами Карлу Роберту удалось через неполных два года. В конце 1321 г. сдались сыновья трансильванского воеводы Ласло Кана, а в 1322 г. пришла очередь и бывших сторонников Карла Роберта, Шубичей в Хорватии и Далмации. Символическую точку за периодом феодальной анархии поставило перенесение королевской резиденции из Темешвара в свежепостроенный репрезентативный дворец в Вишеграде. Без малого двадцать лет продолжалась борьба представителя Анжуйской династии за обретение фактической власти в Венгерском королевстве.

В чем причина конечного успеха «аутсайдера» Карла Роберта и провал олигархии, у которой сначала на руках были все козыри? Политические события, о которых говорилось выше, явились следствием определенной общественно-политической подоплеки. Ведь олигархия жила не в вакууме и свою власть и имущество умножала всегда за счет кого-то — будь то церковь, менее хваткие феодалы или города. Действия с позиции силы могли приносить удачу лишь до поры до времени, пока была бессильна центральная власть. Именно личность Карла Роберта стала цементирующим фактором единого фронта оппозиционных составных элементов общества. Церковь прокладывала ему дорогу дипломатическими средствами и много сделала для легитимизации его статуса путем коронации в 1310 г., когда в духе старинных венгерских традиций ему возложил корону св. Стефана в Секешфехерваре архиепископ эстергомский Фома. Город Кошице помог ему выиграть первое за десять лет гражданской войны великое сражение, которое имело громадный психологический резонанс. Самую многочисленную группу недовольных насильственными действиями олигархии составляли те феодалы, которые, будучи представителями боковых ветвей пусть и знатных и старинных родов, не имели реального шанса подняться на высшую ступень вертикали областных и придворных должностей, не говоря уже о состоянии подчиненности, которое было сопутствующим явлением их положения фамили-аров по отношению к более значительным ветвям родового древа. Из них выходили командиры подразделений королевского войска, и на их плечи ложился важнейший груз ответственности при нанесении последнего удара — с оружием в руках выиграть бой лицом к лицу с олигархией. Общая концепция борьбы с олигархией была сравнительно проста. Подобно тому, как Матуш и Омодеи создавали свои владения путем захвата замков одного за другим, так же точно поступали и сторонники Карла Роберта. После того, как они захватывали большую часть владений того или иного олигарха, происходило генеральное сражение, каковыми были битва под Дебреценом в 1316 г. и под Салафё в 1318 г. Из всего вышесказанного становится ясно, что своей политикой конфронтации с мелкими феодалами, церковью и с городами олигархи де-факто сами спилили сук, на котором сидели.