Чтение онлайн

Вот пример из Иоанна:

"И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нём всадник, которому имя смерть; и ад следовал за ним, и дана ему власть над четвертою частью земли - умерщвлять мечом и голодом, и мором, и зверями земными ".

Естественно, что этот проект свершился ( или свершится), но конкретное его воплощение разрабатывалось уже иными Авторами. Образность Иоанна здесь имеет настолько обобщенный характер, что образы могут быть заполнены любой понятийностью. А сама идея о власти умерщвлять мечом, и голодом, и мором над энной частью земли могла воплотиться ещё при жизни Иоанна, т.к. его знание о цифрах и величинах было совершенно иным.

Так и Нострадамус, создав первый макро-проект для конкретных народов и регионов, имел более длительную власть, хотя его образы и идеи дополнялись иными и более конкретными смыслами и претерпевали порой деформацию ( изменение ) от вносимой в них конкретики.

Сроки так же меняются, ибо смешались у всех народов точки летоисчислений.

А можно ли сказать, что и Россия жила по сценарию Мишеля, в русле его проектов?

Здесь, как и у других, тогда ещё малоизвестных народов, произошло наслоение некоторых слабоочерченных сюжетных линий Нострадамуса на фундаментальный пра-сценарий Творческого Начала.

Какие-то из этих сюжетных линий имели место и конкретизировались, какие-то были ослаблены новой творческой силой, а каким-то была придана более творческая мощь.

Один из этих сюжетов развил и углубил незабвенный Федор Михайлович.

( Всё дело в том, что авторы развивают в своём творчестве то, что наиболее явно выражено, что лежит на поверхности. Редко кто занимается разработкой неявного, малопонятного, отдаленного от общепринятых взглядов и ценностей. Подобные Достоевскому исходят из корыстного желания эпатировать, завлечь публику, поэтому они обычно являются приемниками (или соавторами) уже обозначенных линий сценария. Хотя любая из этих линий есть всего лишь вариант судьбы. А вариантов всегда минимум - три ).

Идеи Достоевского о своеволии, богоискательство в человеке - всё это очень важно для осознания природы Творческого Начала.

Но назначение человека двойственно. Страсти есть проявление врождённой степени актёрства, потому именно страстностью отличаются выдающиеся личности. Страстность не имеет нравственности. Она дана, чтобы человек-актёр дотрансформировал ( довоплатил ) энергию Автора, исполнив ту или иную роль.

Достоевский, как и все изначально, был погружён в актёрство и всегда помнил о своей необъяснимой страсти. Но как бы он не проповедовал сострадание, свою вулканическую страсть он передал своим персонажам. И каким! Но это бы куда ни шло, эпизодические злодеи не могут заполнить собой весь социум, для их размножения и торжества нужна конкретная система, сценарий коей и был выписан Федором Михайловичем от и до. И не мудрствуя лукаво больной гений "одухотворил" его своими страстными образами.

В реальности множество разнообразных мелких личностей ( и крупных тоже ), достаточное количество преступлений и всяческих грубых программ по переустройству общества.

Однажды Нечаев и его подпольная группа убили Иванова, который возможно хотел их выдать. У Нечаева были какие-то наброски по переустройству общества.

Стоило ли Федору Михайловичу разрабатывать эти наброски в подробную систему? Зачем было из мухи делать слона?

От излишнего внимания прессы к какой-то политической глупости и сегодня политические негодяи вырастают до безобразных величин.

А Достоевский развил плоские идейки Нечаева так, что они стали уже и не Нечаевскими, а кровь от крови Федора Михайловича.

Он разработал социальное устройство общества, он запланировал цифры и масштабы, определил цели и задачи, распределил роли и предложил фигуры и характеры исполнителей. Он стал Автором диктаторского режима. Он, и не кто другой. Именно здесь выказал себя формирующийся Художественный Метод.

Достоевский в молодости был сам в роли подпольщика. И, конечно, возникает предположение, что исходя из собственного опыта он попросту хотел обличить подпольный процесс и указать на возможные последствия.

Но тот, кто действительно занимался художественным творчеством, знает, как тошно описывать мерзости, как утомляет бесконечная череда глупцов в жизни, чтобы ещё детально выводить галерею негодяев на бумаге. Жизнь двойственна, и всегда есть альтернатива.

Достоевский громогласно и предложил её уже в другом романе, в "Братьях", - православие. Но предложил так слюняво и неискренне ( "останусь с богом нежели с истиной"...), сам не веря и как бы замаливая свои творческие грехи.

Так почему же он "злодействовал"? Это была подсознательная месть за годы унижений, за нищету и обиды. Месть всему устройству общества, сладострастная и страшная месть. Ведь ночами над листом бумаги "каторжник" Федька чувствовал себя всесильным, мудрейшим, всеобъемлющим, единственным, любимейшим ..."богом". Он страшился этого чувства и старался замазать черное белым, но кому не известно - как трудно это сделать.

Устами своих "светлых" героев он советовал прощать, но сам так и не смог искренне простить существующей власти, а в результате будущим поколениям. Он так и остался бунтарем и заговорщиком, по сути - наполовину "бесом", унизившим свои лучшие мысли.

Я ему судья, а значит он сам себе судья, и да обретет по чувствам своим ( к вопросу о полномочиях ).

Каркас был готов, система создана, образы обозначены, место действия определено. Необходимы были только актёры, готовые исполнить в этой адской пьесе реальные роли.

И они нашлись.

Актёры и массовка.

Здесь я коснусь очень нелицеприятной для сегодняшних дней темы. Спустя время сказанное мной будет историческим фактом, ибо и сегодня свидетельств и фактов предостаточно. И кто бы и как бы не хотел, чтобы было по-иному, но... то, что имеем, то и выпьем, зажмурив глаза и задержав дыхание.

Если есть спрос, то будут и предложения. Задайтесь вопросом: есть "приговор", сценарий, но где, каким же способом были вскормлены исполнители, откуда они взялись, ведь исполнительское актёрское воинство так же должно быть сначала выдумано, а в русской литературе, кроме "лишних" и "маленьких" людей, ничего не успело созреть?

Должен был быть параллельный процесс, который возбудил бы конкретных личностей, "загипнотизировал" их на исполнение каких-то задач и идей.

И вот здесь нужно вновь вернуться к еврейской истории.

"Избранный" народ был изгнан из Палестины и расселился по свету, но еврейская идея продолжала жить: Бог вернёт евреев в Иерусалим и пошлёт мессию, который даст им власть над остальными народами, и тогда они устроят жизнь на земле "по-божески".

Вот это желание устроить жизнь на земле "по-божески" - главная национальная еврейская черта, она вошла в кровь народа, она сделала их такими предприимчиво неугомонными и практичными. Тем более трижды рациональными и энергичными, когда кто-то из них получал положение и власть.