Чтение онлайн

23 сентября серия взрывов потрясла несколько кемеровских шахт. Сталин, Жданов и Ежов, не удовлетворенные политическими итогами летнего наступления на оппозицию, тотчас же постарались использовать эти события для разворачивания новой кампании против народнохозяйственных кадров, как всегда подозреваемых в саботаже. 25 сентября Сталин и Жданов, находившиеся в Сочи, направили телеграмму в адрес Политбюро. В ней говорилось о крайней необходимости срочно назначить товарища Ежова наркомом внутренних дел ввиду того, что Ягода оказался не способен разоблачить троцкистско-зиновьевский блок. Смещение Ягоды и назначение наркомом внутренних дел Ежова произошло 30 сентября. Ежовщине предстояло продлиться почти два года.

В октябре был арестован Пятаков, заместитель Орджоникидзе на посту наркома тяжелой промышленности. Вместе с ним были арестованы другие бывшие троцкисты (Сокольников, Серебряков, Радек), а также некоторые ответственные работники транспорта и угольной промышленности. Арест Пятакова означал наступление на умеренный курс экономического развития, а заодно и на целое поколение народнохозяйственных кадров, пришедших «от станка» еще до широкой выдвиженческой кампании 30-х гг.

23 января 1937 г. начался второй Московский процесс. 17 человек обвинялись в создании «троцкистско-зиновьевского центра», представленного преемником предыдущего. Этот «центр» якобы пытался свергнуть советское правительство, организуя покушения на его членов с целью восстановить капитализм в СССР при пособничестве иностранных государств, прежде всего Германии и Японии. Троцкий и члены «центра» обвинялись в том, что, делая ставку на поражение СССР в близящейся войне с империалистическими государствами, пообещали агентам этих государств значительные экономические и территориальные уступки (Германии — Украину, а Японии — Восточную Сибирь). А чтобы подорвать экономическую и военную мощь страны, они приступили к организации массового саботажа. Как и во время первого процесса, обвинительное заключение строилось на основе «полного признания» обвиняемых. Процесс шел неделю и закончился приговором 13 обвиняемых к смертной казни и 4 — к длительному заключению.

Сразу же стало ясно, что политические последствия этого процесса, разыгранного по сценарию ведомства Ежова, гораздо «выгоднее», чем предыдущие. Заглавной темой его была идея саботажа. Саботажа всеобщего, во многих районах страны, во многих секторах экономики, на всех уровнях, от простого инженера до замнаркома. Самые распространенные, каждодневные на сотнях советских предприятиях того времени случаи — выпуск бракованных изделий, ошибки в планировании, несчастные случаи и поломка оборудования из-за несоблюдения элементарных правил — были объявлены актами саботажа. С этой точки зрения в саботаже мог быть обвинен любой работник.

Второй процесс открыл путь к расправе над народнохозяйственными, а затем и партийными кадрами. Создание образа специалиста-саботажника и внедрение его в массовое сознание попутно преследовало и другие цели: для простых тружеников этот образ мог служить объяснением трудностей их повседневной жизни и поощрял наиболее воинственно настроенных вскрывать ошибки руководителей своих предприятий, направляя тем самым раздражение народа в нужное русло. Создание этого образа вполне закономерно вписывалось в рамки грандиозного популистского наступления на специалистов и кадровых работников, развернутого Сталиным и его соратниками уже полтора года назад. Орджониквдзе, который оставался, несмотря на ослабление своих позиций, серьезной помехой в осуществлении этой кампании, через несколько дней после расправы над Пятаковым покончил жизнь самоубийством (или был доведен до самоубийства).

С 25 февраля по 5 марта 1937 г. проходило заседание пленума ЦК партии, оказавшего большое влияние на последующее развитие событий. Во время пленума были арестованы Бухарин и Рыков. Сталин, сообщив, что страна оказалась в чрезвычайно опасном положении из-за происков многочисленных саботажников, шпионов и диверсантов, с негодованием обрушился на «беспечных, благодушных и наивных руководящих товарищей», пребывавших, по его словам, в чрезвычайном самодовольстве и утративших способность распознавать истинное лицо врага. Он подверг уничтожающей, критике всех тех, кто искусственно порождает большое число недовольных и раздраженных, создавая тем самым целую резервную армию для троцкистов, тех, кто старается «не выносить сор из избы» и, прикрывая друг друга, шлет в центр бессмысленные и возмутительные отчеты о якобы достигнутых результатах. Этим ответственным партийным работникам ставились в пример рядовые члены, которые могли подсказать «правильное решение». Речи, произнесенные Сталиным 3 и 5 марта, предвещали нарастание репрессий. И не только потому, что они призывали к усилению бдительности и к доносительству, но и потому, что в них отсутствовало четкое определение врага. Отныне скрывающимся врагом мог оказаться каждый — и тот, кто покрывал преступную деятельность, и тот, кто разоблачал ее (а вдруг это делалось для того, чтобы скрыть еще более опасных врагов?), и тот, кто открыто критиковал власть, и тот, кто мог скрывать свое истинное отношение к ней в потоке славословий и низкопоклоннической лести.

Весь год — от февральско-мартовского пленума ЦК 1937 г, вплоть до третьего Московского процесса (март 1938 г.) — был отмечен смещениями и арестами десятков и даже сотен тысяч народнохозяйственных и партийных кадровых работников, на место которых тотчас же назначались выдвиженцы времен первой пятилетки (поколение Брежнева, Косыгина, Патоличева, Устинова, Громыко и др., то есть поколение Политбюро ЦК КПСС образца 70-х годов). Репрессии, волнами распространявшиеся от изначально небольшого числа подозреваемых, перекатываясь с одного человека на другого, захлестнули в итоге огромное количество простых людей. Их поддерживала культивируемая в стране атмосфера разоблачений и доносительства, а также служебное рвение сотрудников НКВД. С политической точки зрения ежовщина носила антибюрократический, популистский характер, а основной ее целью была борьба против народнохозяйственных и партийных кадров.

Наступление на кадры разворачивалось в два этапа. В марте—апреле центральное партийное руководство затеяло кампанию по переизбранию местных и районных комитетов партии. Рядовым членам предписывалось разоблачать бюрократические злоупотребления своего местного руководства. Несмотря на прямое поощрение к доносительству, эта затея провалилась — на уровне областных и районных партаппаратов было обновлено только около 20% руководящего состава. В ходе ежегодных районных партконференций руководители этих организаций были в основном вновь избраны на свои посты. Центральному руководству пришлось констатировать неспособность избавиться от прочно засевших в своих вотчинах партийных «вельмож», используя законные средства и поощряя массы содействовать этому мероприятию. В таких условиях всю инициативу по чистке партийных организаций полностью взял на себя (начиная с мая — июня 1937 г.) НКВД — «карающий меч диктатуры пролетариата», эта «плоть от плоти» и «кровь от крови» всей страны. П июня пресса сообщила о том, что секретное заседание военного трибунала вынесло смертный приговор обвиненному в шпионаже и предательстве главному инициатору модернизации Красной Армии, заместителю наркома обороны маршалу М.Тухачевскому, чьи постоянные разногласия со Сталиным еще со времен польской войны 1920 г. переросли в открытое противоборство. Вместе с ним смертный приговор был вынесен семи другим виднейшим военным деятелям, в том числе Якиру, Уборевичу, Эйдеману, Путне, Корку. За два последующих года чистки армии исчезло 11 заместителей наркома обороны. 75 из 80 членов Высшего военного совета, восемь адмиралов, двое (Егоров и Блюхер) из четырех остававшихся к этому времени маршалов, 14 из 16 генералов армии, 90% корпусных армейских генералов, 35 тыс. из 80 тыс. офицеров.

17 июня первый секретарь партийной организации Западной области Румянцев, связанный с Уборевичем, был арестован как «враг народа». Его арест повлек за собой целую волну арестов его подчиненных. Все партийные и народнохозяйственные структуры области подверглись чистке. В последующие недели по этому же сценарию разворачивались события и в других районах страны. Из центра во все области направлялись уполномоченные в сопровождении подразделений НКВД, чтобы, по образному выражению «Правды», «выкурить и разорить гнезда троцкистско-фашистских клопов». Берия был направлен в Грузию, Каганович — в Смоленск и Иванове, Маленков — в Белоруссию и Армению, Молотов, Ежов и Хрущев — на Украину. В наибольшей степени чистка затронула кадры национальных республик.

Сильнее других пострадала Украина. Еще с середины 20-х годов многие ответственные партийные работники Украины подозревались в националистическом уклоне. В 1926 г. нарком просвещения Шумский был обвинен в слишком поспешной украинизации республиканских кадров и в сопротивлении «русской культуре вообще и ее главному достижению — ленинизму». Во время голода 1932 г. значительная часть республиканских кадров (по меньшей мере половина секретарей областных комитетов партии) была снята со своих постов за неподчинение нереалистическим требованиям Москвы по выполнению плана хлебозаготовок. 7 июля 1933 г. Скрыпник, один из основателей украинской компартии, недавно назначенный на пост заместителя председателя Совнаркома Украины, покончил жизнь самоубийством, доведенный до этого шага обвинением в том, что он стал «орудием в руках буржуазно-националистических элементов». В 1937—1938 гг. был заменен весь состав аппарата украинского ЦК.

Руководители армянской компартии были репрессированы после того, как был раскрыт «заговор» тайной организации дашнаков. Подобное происходило и в других республиках.

Уничтожение высшего народнохозяйственного и партийного руководства имело целью лишить республики их национальной элиты, выросшей из национальных движений 1917 — 1921 гг., и открыть дорогу новому поколению, более уступчивому по отношению к центральному руководству. Чистки полностью остановили процесс становления национальных компартий, наметившийся после массовых призывов 30-х годов. Противостояние «центр — окраины» (а еще точнее, русский центр — национальные окраины) составляло одну из характернейших особенностей ежовщины.

Как на окраинах, так и в центре репрессии затронули кадровых работников всех уровней. Были уничтожены члены Политбюро Чубарь, Эйхе, Косиор, Рудзутак, Постышев. 98 из 139 членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б) были арестованы и почти все расстреляны. Из 1966 делегатов XVII съезда партии 1108 исчезли во время чистки. Полностью замененными оказались штаты наркоматов. Были арестованы и расстреляны многочисленные сотрудники разных рангов — от послов Кре-стинского, Сокольникова, Богомолова, Юренева, Островского (соответственно в Берлине, Лондоне, Пекине, Токио, Бухаресте) до мелких администраторов наркомата станкостроения. Весь управленческий аппарат этого наркомата, все директора предприятий (кроме двух) и подавляющее большинство инженеров и технических специалистов отрасли были арестованы. То же самое происходило и в других отраслях промышленности — в авиастроении, судостроении, в металлургической промышленности (те отрасли, по которым имеются хотя бы некоторые данные). В своем докладе на XVIII съезде партии Каганович заявил, что в 1937 — 1938 гг. руководящий состав наркомата тяжелой промышленности был обновлен, а вместо разоблаченных саботажников на руководящие посты назначены тысячи новых людей. В некоторых отраслях, по его словам. замену нужно было производить целыми пластами. «Мы имеем сейчас кадры, которые выполнят любую задачу партии, ЦК, Советской власти, любую задачу товарища Сталина», — заявил он. В первую очередь репрессии были направлены против партийных и народнохозяйственных кадров, но это вовсе не означало, что они обошли стороной другие социальные группы, в частности научную и творческую интеллигенцию. Волна репрессий захлестнула все области науки и искусства. Причем очень часто обвинение в мировоззренческих и политических ошибках служило прикрытием для удовлетворения личных амбиций и для сведения счетов с соперниками. В исторической науке преследованиям подверглись последователи М.Покровского, умершего в 1932 г., в языкознании — противники Н.Марра, в биологии — соперники Т.Лысенко. Многие выдающиеся писатели, публицисты, театральные деятели (среди них Вс.Мейерхолвд, О.Мандельштам, Б.Пильняк, М.Кольцов и др.), обвиненные в проповедовании враждебных и чуждых марксизму взглядов, в отклонении от принципов социалистического реализма, были арестованы и высланы.