Чтение онлайн

Желание Дж. Хаксли оторвать Аристомена от Второй Мессенской войны и привязать его к якобы имевшему место илотскому восстанию 490 г. заставляет его совершить прямое насилие над традицией. Дж. Хаксли использовал в качестве основного своего аргумента сообщение Риана (которое, впрочем, уже Павсаний считал ошибочным), что спартанский царь Леотихид [005_72] был участником Второй Мессенской войны (ap. Paus. IV, 15, 2). Далее Дж. Хаксли заявляет, что Аристомен был современником спартанскогно царя Леотихида II (491-469 гг.) и, следовательно, жил в начале V в. Дж. Хаксли доверяет также замечанию Платона (Leg. III, 698 d-e), что в Спарте во времена Марафона (490 г.) было восстание мессенцев. Отсюда делается вывод, что именно Аристомен руководил этим восстанием. Предполагаемой Мессенской войне 490 г. Дж. Хаксли посвятил целую главу в своей монографии "Ранняя Спарта" [005_73] . Но традиция не зафиксировала какого-либо крупного восстания илотов, имевшего место в начале V в. Свидетельство Платона - не слишком надежный исторический источник, тем более, что о восстании мессенцев Платон упоминает лишь мимоходом. Не исключено, что спартанцы придумали это выступление илотов или преувеличили его размеры, чтобы оправдать свое опоздание и неучастие в Марафонском сражении. Страбон, рассказывая о Второй Мессенской войне, замечает попутно, что "были еще, как говорят, третья и четвертая войны, в которых мессенцы были разгромлены" (VIII, 4, 10, p. 362). Но вряд ли, располагая только этими данными, можно утверждать наверняка, что под Третьей Мессенской войной Страбон имел в виду выступление илотов, о котором сообщает Платон.

Как считает американский исследователь Л. Пирсон, автор статьи, посвященной анализу традиции о Мессенских войнах, "невозможно доказать, что Аристомен - чисто фиктивная фигура и изобретение IV века". С другой стороны, по его словам, в источниках не сохранилось никаких положительных свидетельств в пользу того, что традиция об Аристомене старше IV в. [005_74] Но едва ли в данном случае Л. Пирсон прав. Прямое указание на существование более древней традиции мы находим в сообщении Полибия со ссылкой на Каллисфена, что мессенские эмигранты поставили стелу с надписью у алтаря Зевса Ликейского в Аркадии во времена Аристомена. Приведем полностью текст Полибия: "Впрочем, мнение мое находит себе подтверждение, быть может, и в давнем прошлом (pavlai). Помимо многого другого мессеняне во времена Аристомена (ejn toi'" kat j jAristomevnhn kairoi''"), как говорит и Каллисфен, поставили у жертвенника Ликейского Зевса столб и начертали на нем следующую надпись: "Время достойно покарало виновного царя; Мессена по милости Зевса легко открыла предателя. Трудно клятвопреступнику укрыться от божества. Хвала тебе, Зевс, храни Аркадию". Лишенные родины, мессеняне, как мне кажется, молили богов хранить Аркадию, как второе отечество их, когда посвящали эту надпись" (Polyb. V, 33, 1-4). Из общего контекста Полибия, как нам кажется, создается впечатление, что он ссылается действительно на очень древнюю традицию. Именно такого мнения придерживаются Л. Шеро [005_75] и комментатор Полибия Ф. Волбэнк. По словам последнего, существовала "непрерывная традиция, идущая от ранних времен и содержащая фигуру Аристомена, который вполне мог быть реальной личностью" [005_76] .

Более надежна традиция о союзниках Спарты и Мессении. Согласно преданию, среди союзников мессенцев были аргосцы, элейцы, аркадяне, писаты, а также Пилос и Мефона, мессенские города на западном побережье, сохранившие свою независимость после Первой Мессенской войны (Paus. IV, 18, 1). О союзниках Мессении сообщает Страбон, который получил свою информацию от Аполлодора (VIII, 4, 10, p. 362). Павсаний к этому списку добавляет Сикион и Элевсин, которые дали убежище мессенским изгнанникам после Первой Мессенской войны (IV, 15, 7). По-видимому, мессенская диаспора приняла самое горячее участие в этом восстании. Так, по словам Павсания, со стороны живущих в Элевсине потомков мессенского царя Андрокла "было оказано мессенянам наибольшее содействие" (IV, 15, 7).

Среди союзников мессенцев неожиданным кажется только присутствие элейцев, традиционных друзей Спарты (Ephor. ap. Strab. VIII, 3, 33, p. 358). Но все попытки исправить текст Страбона, с тем чтобы убрать "неудобных" элейцев, заменив их на более подходящих союзников, не представляются удачными, поскольку во всех рукописях Страбона, включая Ватиканский палимпсест, ясно читается HLEIOUS. То, что Элида в этом конфликте действительно выступила на стороне мессенцев, отчасти подтверждает список союзников противной стороны. В нем упомянуты лепреаты, поддержавшие Спарту исключительно "из ненависти к элейцам" (Paus. IV, 15, 4). Кроме того, Элида уже по окончании Второй Мессенской войны предоставила свой порт Киллену мессенским изгнанникам, собиравшимся плыть на запад (Paus. IV, 23, 3).

У Спарты самым важным союзником, как и в Первой Мессенской войне, был Коринф (Paus. IV, 15, 8). Присутствие Коринфа среди союзников косвенно подтверждает сравнительно раннюю дату начала конфликта - 669/8 г. Ведь Спарту поддерживали коринфские Бакхиады, которые были изгнаны или убиты тираном Кипселом, захватившим власть, согласно традиции, в 657 г. (Her. V, 92), или, по более осторожным подсчетам, ок. 650 г. [005_77] Таким образом, 650 г. дает нам terminus ante quem. Кроме того, в этой войне они, по-видимому, впервые в большом количестве стали использовать наемников - критских стрелков, мобильные отряды которых действовали на всей территории Мессении (Paus. IV, 19, 4). Надо заметить, что второй конфликт между Спартой и Мессенией также носил чисто локальный характер. В качестве союзников в обеих Мессенских войнах принимали участие только государства Пелопоннеса.

Целый ряд деталей свидетельствует о том, что Мессения во Второй Мессенской войне выступает как противник, сохранивший элементы своей государственной структуры. Среди этих деталей можно назвать следующие: наличие царской власти в Мессении, участие Мессении в Олимпийских играх, наличие армии, способной сражаться со спартанской армией, помощь традиционных союзников. Правда, отдельные элементы в этом перечне могут быть оспорены. Так, по мнению П. Оливы, единственный олимпионик среди мессенцев после Первой Мессенской войны, атлет Фанас (Paus. IV, 17, 9), мог быть или мессенским эмигрантом, или жителем одного из прибрежных городов, которые оставались независимыми от Спарты [005_78] . Мессенская армия также, возможно, могла быть финансируема, руководима и обучена потомками мессенских аристократов, в массовом порядке эмигрировавших после Первой Мессенской войны. Но тем не менее все имеющиеся у нас в распоряжении источники свидетельствуют о том, что Мессения во Второй Мессенской войне выступает еще как государственная структура, а не аморфный конгломерат рабов-илотов. Судя по фрагментам Тиртея, "официального спартанского менестреля", обе стороны сражались в гоплитском вооружении и с помощью гоплитской тактики [005_79] .

Согласно традиции, первые годы войны для спартанцев были крайне неудачными: много раз они оказывались на грани полного поражения. Ситуация усугублялась еще и тем, что Мессении удалось приобрести в Пелопоннесе влиятельных союзников. Стихи Тиртея передают крайнее напряжение сил Спарты. Победу Спарты и окончательное поражение мессенцев, несмотря на их бесспорный героизм, Павсаний объясняет изменой союзников. По его словам, спартанцы подкупили Аристократа, царя аркадян и главнокомандующего над их войском, и тот увел свои контингенты домой (IV, 17, 2). О предательстве Аристократа было известно уже Каллисфену (FgrHist 124 F 23) в IV в., который, в свою очередь, мог опираться на более древнюю традицию. У нас нет веских оснований полагать, как это делают сторонники пересмотра традиции, что рассказ Павсания о предательстве аркадского царя - всего лишь искусственная конструкция, выдуманная авторами мессенской легенды. По мнению гиперкритиков, ничем иным, кроме измены союзников мессенофильская традиция не могла объяснить факт поражения мессенцев во Второй Мессенской войне. Так, Дж. Хаксли уверен, что история о дезертирстве Аристократа возникла не раньше мессенского возрождения и основания Мегалополя [005_80] .

Как бы то ни было, в решительной битве у Большого Рва мессенцы были разбиты. Несмотря на большой список союзников, коалиция против Спарты, по-видимому, оказалась непрочной и недолговечной. Из всех союзников в генеральном сражении у Большого Рва принимали участие только аркадяне, да и то, по свидетельству Павсания, они в самый ответственный момент ретировались, оставив мессенцев один на один со спартанцами (IV, 17, 6-8). После этого поражения война перешла в другую стадию. И хотя сопротивление мессенцев продолжалось, оно приобрело уже черты партизанской войны. Мессенцы укрепились на пограничной с Аркадией горе Ире, где продержались еще 11 лет (Paus. IV, 17, 10-11). В течение всего этого времени они совершали регулярные рейды как на территорию Мессении, которая уже находилась в руках спартанцев, так и в Лаконию. Эти набеги довели до нищеты тех спартанцев, чьи поместья находились в долине Стениклер и в пограничных с Мессенией районах Лаконии. Спартанское правительство было вынуждено даже запретить возделывать поля, регулярно подвергающиеся разграблению (Paus. IV, 18, 2). О взрывоопасной ситуации, сложившейся внутри спартанской общины из-за тяжелого положения с продовольствием, рассказывает Павсаний: "Но вследствие этого (потери клеров в Мессении) в Спарте возник недостаток хлеба (sitodeiva), а вместе с недостатком поднялось возмущение (stavsi"): те, которые имели там свои поместья, не желали мириться с тем, что их земли остаются пустовать" (IV, 18, 3). Павсаний в краткой реплике утверждает, что именно Тиртей уладил разногласия между гражданами (IV, 18, 3 - kai; touvtoi" me;n ta; diavfora e[luse Turtai'o"). Скорее всего, именно эту ситуацию имел в виду и Аристотель, когда со ссылкой на Тиртея говорил, что "в Лакедемоне во время Мессенской войны... некоторые, терпя бедствие из-за войны, требовали передела земли (qlibovmenoi gavr tine" dia; to;n povlemon hjxivoun ajnavdaston poiei'n th;n cwvran)" (Pol. V, 6, 2, 1306 b). Речь, конечно, идет о тех спартанцах, которые, потеряв свои клеры в Мессении, стали требовать передела земли в Лаконии. Именно в такой обстановке, по-видимому, очень важным оказался призыв Тиртея, обращенный ко всему гражданству, снова завоевать Мессению, где "прекрасно пахать и прекрасно сажать (деревья) (Messhvnhn ajgaqh;n me;n ajrou'n, ajgaqh;n de; futeuvein)" (fr. 4 v. 3 Diehl3). Судя по дошедшим до нас остаткам традиции, Тиртей сумел погасить начавшийся было стасис, предложив обществу объединяющую всех национальную идею. Исключительно важным для понимания сущности национального характера греков является тот факт, что даже в дорийской Спарте устроителем порядка оказался не военный, а поэт.

Павсаний датирует взятие Иры и окончание войны 657 г. (IV, 27, 9) [005_81] . Кроме Павсания ни один древний автор не подтверждает этой даты. Но это, скорее всего, объясняется тем, что до нас просто не дошла та значительная хронографическая традиция, которая была в распоряжении Павсания. И вряд ли уместно снисходительное замечание Дж. Хаксли в отношении Павсания, археолога, исследователя, эрудита, что тот, мол, "нечаянно сохранил подлинную хронологическую деталь из мессенской традиции" [005_82] . Повстанцы сдались только на условиях свободного ухода в Аркадию и другие области Греции. После того как последние защитники Мессении покинули свою страну, вся территория Мессении осталась в полном распоряжении спартанцев. Судьба оставшегося населения, по-видимому, зависела от целого ряда факторов. Мессенские крестьяне были превращены в илотов и, конечно, вместе со своими земельными участками распределены между отдельными семьями спартиатов (Paus. IV, 24, 5). Жители приморских городов Мессении, расположенных на ее западном побережье, благодаря наличию флота и привычке к морским путешествиям (Paus. IV, 3, 9; 7, 2; 35, 1), в основной своей массе покинули Мессению и поселились в Южной Италии и Сицилии. Павсаний среди прочих приморских городов, жители которых отправились на запад, упоминает, в частности, Пилос и Мефону (IV, 23, 1). Дж. Хаксли полагает, что жители западных городов Мессении покинули свою страну около 600 г., когда спартанцы, вернув себе центральную часть Мессении, дошли наконец до западного побережья [005_83] .

Судя по отдельным замечаниям в источниках, спартанцы разрешили нескольким дружественным им общинам поселиться на морском побережье Мессении. Так, в Мефоне они поселили изгнанных из Арголиды за сочувствие к ним навплийцев (Strab. VIII, 6, 11, p. 373; Paus. IV, 35, 2). Указание на Мефону как место поселения навплийцев предполагает, что это случилось после окончательного покорения Мессении, т. е., по всей видимости, во 2-й половине VII в. Веком раньше, после Первой Мессенской войны, они предоставили место для поселения на побережье Мессенского залива жителям аргосской Асины, также изгнанным из Арголиды (Paus. IV, 8, 3; 14, 3; 24, 4; 34, 9) [005_84] . Страбон, правда без каких-либо хронологических привязок, перечисляет города, опустошенные Аргосом "за их неповиновение": Мидея, Тиринф, Асина и Навплия (VIII, 6, 11, p. 373). Из этих четырех городов, по крайней мере, жители двух - Асины и Навплии - нашли себе новую родину в Мессении. Страбон со ссылкой на Феопомпа отмечает неслучайность для Спарты подобного шага: "Ведь лакедемоняне, завладев большой территорией, принадлежавшей другим племенам, поселяли там всех беглецов, которым они предоставляли у себя убежище" (VIII, 6, 11, p. 373). Спарта, по-видимому, была заинтересована в поселении новых колонистов в Мессении, особенно в отдаленных районах страны. Спартанцы могли рассчитывать если не на их активную помощь, то, во всяком случае, на их нейтралитет (Paus. IV, 15, 8).

Возвращаясь к судьбе мессенских городских поселений, отметим два основных варианта их дальнейшей судьбы. Возможно, часть городов получила статус периекских общин [005_85] . Так, Фукидид, рассказывая о восстании илотов 464 г., упоминает один городок периеков в Мессении - Фурию, который присоединился к восставшим (I, 101, 2). Возможно, наряду с превращением основной массы мессенского населения в илотов спартанцы оставили на территории Мессении и какое-то число городов на положении периекских общин. Такова была, скорее всего, модель обращения спартанцев со своими новыми подданными, ибо вряд ли Спарта на территории Мессении стала действовать иначе, чем в Лаконии, где сохранились периекские города. Опыт по превращению части лаконского населения в илотов был успешно применен спартанцами в Мессении. Таким образом, к концу VII в. система эксплуатации илотов в основном уже сложилась и Спарта окончательно стала государством-рантье, в котором сословие господ (а к нему относилось все гражданское население Спарты) жило за счет двух негражданских сословий - периеков и илотов.