Чтение онлайн

Подоплека этого дела, по-видимому, ясна. Вероятно, это была последняя попытка царя Павсания отстранить Агесилая от командования, потребовав от него под каким-то предлогом божественного одобрения. По мнению Р. Смита, доказательством борьбы между царями, возможно, является посылка вместе с Агесилаем тридцати советников (suvmbouloi) [023_76] , хотя, с другой стороны, этому противоречит свидетельство Ксенофонта. Последний утверждает, что Агесилай их сам попросил для себя (Hell. III, 4, 2), и это повторяет за ним Плутарх (Ages. 6, 5).

Какова бы ни была первоначальная причина посылки этой комиссии, факты говорят в пользу того, что комитет Тридцати функционировал в Малой Азии как военный штаб Агесилая. Во главе этого комитета стоял, по-видимому, Лисандр (Xen. Hell. III, 4, 20 - oiJ me;n peri; Luvsandron Triavkonta). В Азии Лисандр имел далеко идущие планы: во-первых, он хотел восстановить декархии, а во-вторых, вместе с Агесилаем начать большую военную кампанию против Персии (Xen. Hell. III, 4, 2). О грандиозности их замыслов свидетельствует спектакль, устроенный ими в Авлоне перед переправой в Азию. По словам Г. Коуквелла, Агесилай, совершая жертвоприношение в Авлоне подобно Агамемнону, "хотел придать этой кампании грандиозное значение, дабы открыть новую главу в великом конфликте между Востоком и Западом" [023_77] .

Однако в Азии Агесилай повел себя весьма нерешительно и первое, что он сделал, - заключил перемирие с Тиссаферном (Xen. Hell. III, 4, 5 и 25). Очевидно, между Агесилаем и Лисандром с самого начала возникли принципиальные разногласия относительно целей и характера этой экспедиции. Слишком осторожная и нерешительная позиция Агесилая не могла импонировать Лисандру. Второй и самой главной причиной конфликта между Агесилаем и Лисандром было поведение бывшего адмирала в Малой Азии. Лисандр повел себя так, словно он все еще оставался всесильным навархом. По словам Ксенофонта, "Лисандра всегда угодливо сопровождала многочисленная толпа, так что Агесилай казался частным человеком, а Лисандр царем" (Hell. III, 4, 7). Агесилая, разумеется, также не устраивало такое положение вещей. Враждебность его к Лисандру все больше и больше росла и, наконец, с согласия своего штаба, состоящего из тридцати спартанских эмиссаров (Xen. Hell. III, 4, 8), он удалил Лисандра от себя, а весной 395 г., когда подошел к концу срок службы комитета Тридцати, Лисандр вместе с прочими "советниками" был вынужден вернуться в Спарту (Xen. Hell. III, 4, 20). Таким образом, малоазийский поход Агесилая, на который Лисандр возлагал столько надежд, окончился для него полным крахом. Как заметил Э. Д. Фролов, Лисандр "оказался обманут своим не менее честолюбивым и еще более хитрым протеже" [023_78] .

Лисандр после разрыва с Агесилаем оказался во враждебных отношениях с обоими царями. Однако его авторитет в государстве был еще столь велик, что это позволило ему и дальше оставаться в числе тех, кто принимает политические решения. Согласно Плутарху, Лисандр играл ведущую роль в разжигании военного конфликта с Фивами, и в начале Коринфской войны был послан с отрядом в Галиарт (Lys. 27), где вскоре и погиб (Xen. Hell. III, 5, 6-7; Diod. XIV, 81; Nepos. Lys. 3, 4; Plut. Lys. 28; Paus. III, 5, 3; Just. VI, 4, 6). Предание утверждает, что его смерть в Галиарте произошла из-за опоздания Павсания. Сторонники Лисандра открыто обвиняли в его гибели спартанского царя, причем так успешно, что последнему пришлось даже удалиться в изгнание. Лисандру же были оказаны все посмертные почести. Его похоронили как "достойного служителя государства" (Plut. Lys. 30, 6; ср.: Mor. 230 a).

Однако вскоре после смерти Лисандра обнаружилась еще одна сторона его деятельности - реформаторская. Наша традиция о Лисандре в том пункте, который касается проекта его реформ и связанных с ними "манипуляций с оракулами", изобилует такими деталями и подробностями, которые, конечно, вызывают известное настороженное к ним отношение. Но, с другой стороны, вряд ли справедливо мнение, согласно которому вся наличная традиция наполнена такими поддельными и маловероятными деталями, которые могли родиться только в изобретательном уме Эфора. Так, Р. Смит считает, что если бы в действительности имели место те тайные интриги, о которых рассказывают нам источники, то они никоим образом не могли бы стать достоянием гласности [023_79] . Ч. Гамильтон, не отвергая самую сущность реформаторской деятельности Лисандра, также выражает большие сомнения в правдоподобности отдельных красочных деталей, которыми так изобилует эта история [023_80] . По мнению Г. Коуквелла, вполне возможен и такой вариант, по которому Лисандр вообще никогда не стремился к политическим реформам, однако уже post mortem нашлись в Спарте люди, которые "были заинтересованы в том, чтобы шокировать общественное мнение и дискредитировать Лисандра" [023_81] . Еще более резко высказывается современный американский исследователь М. Флауэр, вообще склонный к крайним проявлениям гиперкритицизма по отношению к традиции. По его словам, "все детали плана, приписываемого Лисандру, сами по себе противоречивы, если не сказать, фантастичны. Но если все детали сообщаемые нашими источниками, очевидно абсурдны, почему мы должны верить, что за ними скрывается даже зерно правды?" Окончательный приговор его таков: "История о планах Лисандра по изменению конституции была полностью выдумана кем-то, кто хотел очернить его репутацию и, возможно, также внести смуту в спартанское государство" [023_82] . П. Олива также считает, что некоторые из обвинений, направленных против Лисандра, вполне могли быть сфабрикованы его врагами. Однако он нисколько не сомневается в реальности самого проекта Лисандра [023_83] .

Но в целом аутентичность традиции, связанной с реформаторской деятельностью Лисандра, обычно не подвергается сомнению [023_84] . Так, по мнению Э. Д. Фролова, предание в основных своих чертах вполне достоверно, тем более, что кроме Эфора, к которому восходят большинство поздних версий, о замыслах Лисандра сообщает также Аристотель. Что касается Ксенофонта, то, по словам Э. Д. Фролова, "умолчание Ксенофонта не может служить основанием для отрицания надежности наличной традиции, ибо для этого проспартански настроенного писателя естественно было обойти молчанием факты, могущие бросить тень на официальных руководителей и строй Спарты" [023_85] .

Согласно античной традиции спустя некоторое время после смерти Лисандра в его доме был найден текст большой речи, общий смысл которой сводился к реформе царской власти (Ephor. ap. Plut. Lys. 30, 3-5; Diod. XIV, 13, 8; Nepos. Lys. 3, 5; Plut. Ages. 20, 3-5). Речь эту, по-видимому, составил по заказу Лисандра профессиональный ритор Клеон из Галикарнасса (это имя приводит Плутарх в биографии Агесилая, его же упоминает и Корнелий Непот).

Царь Агесилай, узнав о столь опасных замыслах Лисандра, хотел немедленно обнародовать их, желая, по-видимому, с помощью этой уловки реабилитировать свое не слишком благородное поведение по отношению к бывшему другу. Однако спартанское правительство по инициативе эфора Лакратида предпочло избежать политического скандала и замять дело точно так же, как несколькими годами раньше оно постаралось уменьшить общественный резонанс, вызванный заговором Кинадона. Агесилаю пришлось согласиться c мнением эфора, "что надо не выкапывать из могилы Лисандра, а закопать вместе с ним и это рассуждение, - до того было оно составлено убедительно и коварно" (Plut. Lys. 30, 5; ср.: Mor. 229 e-f).

О замыслах Лисандра, правда в самом общем виде, сообщает Аристотель в "Политике" (V, 1, 5, 1301 b 19). Своего источника он не называет, ограничившись ссылкой на то, что "так утверждают некоторые". По его словам, "Лисандр сделал попытку уничтожить царскую власть в Спарте" (V, 1, 5, 1301 b 19 - ejpiceirh'sai katalu'sai th;n basileivan). Что подразумевал Аристотель под этими словами, становится ясно при обращении к другим источникам.

Диодор (XIV, 13, 2; cp.: XIV, 13, 8), который, как и Аристотель, опирался, скорее всего, на Эфора, приводит более контекстный, более подробный рассказ. Он также говорит о том, что Лисандр хотел уничтожить царскую власть, однако при этом делает три важных добавления: во-первых, Лисандр вовсе не собирался полностью упразднять царскую власть в Спарте, как это может показаться из слов Аристотеля. Он имел в виду только уничтожить монополию Гераклидов на эту должность (XIV, 13, 2 - dienoei'to katalu'sai th;n tw'n JHrakleidw'n basileivan). Во-вторых, он хотел заменить старый наследственный принцип замещения царей новым, выборным. И, наконец, круг претендентов на престол, по словам Диодора, Лисандр собирался расширить настолько, чтобы туда могли попасть все спартиаты без исключения (XIV, 13, 2).

С версией Диодора в целом совпадает версия Плутарха. Последний в биографиях Лисандра и Агесилая, так же как и в "Лаконских изречениях", неоднократно возвращается к этому сюжету, приводя целый ряд подробностей, которых нет у других авторов (Plut. Lys. 24; 30, 3-5; Ages. 8, 3-4; Mor. 212 c; 229 e-f). Своим источником Плутарх прямо называет Эфора, на которого он неоднократно ссылается. По словам Плутарха, Лисандр принял окончательное решение поднять мятеж в Спарте и устроить государственный переворот после того, как получил афронт в Малой Азии от Агесилая (Lys. 24, 2).

Что касается существа проекта Лисандра, то Плутарх дает две различные версии, одна из которых полностью совпадает с тем, что говорит Диодор, а вторая расходится с ней только в пункте, касающемся круга лиц - претендентов на трон. Согласно первой версии, Лисандр "замышлял отнять царскую власть у двух родов и передать ее всем спартиатам" (Ages. 8, 3-4); согласно второй, он хотел ограничить число возможных претендентов только представителями Гераклидов (Lys. 24). В целом обе версии Плутарха достаточно близки друг другу. Но разница между ними, как нам кажется, вовсе не отражает поэтапности в развитии политических воззрений самого Лисандра, от более умеренных ко все более радикальным. Дело скорее в имманентной особенности источника как такового. Чем он короче и конспективнее, тем меньше в нем ненужных, с точки зрения древних авторов, деталей. Так, в краткой ремарке Корнелия Непота относительно замыслов Лисандра говорится только о том, что в планы Лисандра входило уничтожение царской власти и замена ее должностью одного выборного вождя (Lys. 3, 5 - [Lysander] suadet Lacedaemoniis, ut regia potestate dissoluta, ex omnibus dux deligatur ad bellum gerendum).

По-видимому, в основе всех версий относительно реформаторских планов Лисандра лежит один и тот же источник, т. е. Эфор. Но одна группа писателей (Диодор, Плутарх) этот источник передает более контекстно, а другая (Аристотель и Корнелий Непот) - более сжато, подчеркивая только самое главное.

Современные исследователи в зависимости от того, какой группе источников они отдают предпочтение, так же, как и древние авторы, расходятся в оценке сущности реформаторских идей Лисандра. Эд. Мейер и В. Эренберг полагали, что Лисандр думал о замене царской власти Гераклидов выборной монархией. По словам Эд. Мейера, "с помощью выборной монархии Лисандр хотел установить свою тиранию также и над собственной родиной" [023_86] . Однако мы скорее склоняемся к версии, согласно которой планы Лисандра были менее радикальными и что он только хотел расширить круг претендентов на трон, включив туда всех Гераклидов (к которым по отцу и сам относился) [023_87] .