Чтение онлайн

Тема коррупции в Спарте, конечно, не исчерпывается данным обзором. Здесь собрана только часть данных, относящаяся главным образом к классическому периоду. Но и на основании рассмотренных материалов можно сделать вывод, что коррупция в Спарте приобрела к концу V в. такие масштабы, что оказывала свое негативное влияние на все сферы жизни гражданского общества, в том числе резко ухудшая моральный климат в нем. Если говорить о кризисе греческого полиса IV в., то для его спартанского варианта, бесспорно, характерна повышенная степень коррумпированности всего общества и особенно его правящей элиты.

В современной науке об античности как в нашей стране, так и за рубежом, принято считать, что Пелопоннесская война, не будучи сама по себе причиной кризиса полиса, тем не менее необычайно ускорила его приход [024_160] . Вариативность кризисных явлений в различных греческих полисах определяется историческими особенностями и специфическими чертами тех или иных гражданских общин, на почве которых протекал общий для всей Греции IV в. процесс. В Спарте, чья социально-экономическая и политическая структура в период архаики и ранней классики была достаточно стабильной, кризис полиса имел свой местный колорит. Уникальность спартанского варианта кризиса полиса во многом определялась тем, что здесь негативные для полиса процессы долгое время протекали в скрытой форме. Греческие историки и философы подметили эту особенность Спарты, где многочисленные явления кризисного порядка произошли как бы сразу, без всякой предварительной подготовки. Тот процесс дестабилизации, который имел место в Спарте на рубеже V-IV вв., воспринимался современниками как некий единовременный акт или внезапный взрыв, одним ударом разрушивший все структуры спартанского общества.

Как это ни парадоксально звучит, но именно активное участие и победа Спарты в Пелопоннесской войне сильнейшим образом ускорила те процессы дестабилизации, которые исподволь накапливались в спартанском обществе. По словам М. Финли, "трагедия Спарты заключалась в том, что она не могла жить в вакууме" [024_161] . По-видимому, как раз в силу запоздалого вступления Спарты в полосу кризиса все его проявления носили здесь исключительно бурный и неожиданный по своей силе характер.

Так кризис "верхов" в Спарте выразился в непрекращающейся на рубеже V-IV вв. партийной борьбе, которая парализовала весь механизм управления Спарты и привела к большим колебаниям в ее внешнеполитическом курсе. Выражением кризиса "верхов" можно считать также попытки лидеров спартанского полиса Лисандра и царя Павсания изменить существующий порядок с помощью реформ. Неудача, которая постигла обоих лидеров, - свидетельство политической стагнации общества. Правящая корпорация не желала ничего менять, апеллируя к законам Ликурга как к Библии. Это привело к тому, что социально-политический и экономический кризис в Спарте так и не был преодолен. Даже вступление на престол такой сильной личности, как Агесилай, кардинально не изменило положения дел. Процесс деградации общества приобрел черты постоянно текущего процесса, а отдельные проявления его, очевидно, еще более тщательно, чем раньше, скрывались от внешнего мира. Только случайно мы узнаем, например, что зимой 370/369 г. в Спарте было раскрыто сразу два заговора. Источники сообщают об этом ad hoc, в связи с подготовкой к отражению нападения Эпаминонда на Спарту (Nepos. Ages. 6, 2-3; Plut. Ages. 32; Polyaen. II, 1, 14). Если относительно первого заговора можно думать, что в нем участвовали в основном молодые люди (Корнелий Непот называет их adulescentes, а Полиэн - neanivai), не обладающие полными гражданскими правами (они могли относиться к любой подобной категории - к гипомейонам, мофакам или неодамодам), то ядро второго заговора, по-видимому, составляли полноправные спартиаты (Плутарх их определяет как ajndrw'n Spartiatw'n). Отдельные детали - оперативность, проявленная Агесилаем, и жестокая расправа над заговорщиками, которых казнили без суда и следствия [024_162] , - очень напоминают реалии, о которых рассказывает Ксенофонт в связи с заговором Кинадона (Hell. III, 3, 4-11). Наличие подобных заговоров, в которых принимали участие различные категории гражданского населения, включая даже "равных", свидетельствует о том, что социально-экономический и связанный с ним демографический кризис приобрел в Спарте характер затяжной болезни. Усилия государства, построенного на жесткой кастовой системе, задержать социальные перемены приводили только к тому, что смертельная болезнь загонялась внутрь.

Правящая корпорация была вынуждена расплачиваться за свою неподвижность, косность и эгоизм постепенным и ничем не сдерживаемым сокращением своих членов. В Спарте "успешно" действовал только один механизм - превращение граждан в люмпенов, обратный путь удавалось совершить только единицам.

В период классики спартанская государственная система постепенно эволюционировала от традиционной аристократии к клановой олигархии, при которой правящая элита стала гораздо менее зависима и подотчетна рядовым членам гражданского коллектива, чем это было раньше. Появление в конце V в. т. н. малой экклесии (Xen. Hell. III, 3, 8), функционирующей рядом с обычной, большой, возможно, является симптомом окончательного отделения верхов общества от его низов. В такой обстановке не могли не развиться коррупционные процессы, которые прежде всего затронули правящее сословие. Лисандр и возникшая вместе с ним новая аристократия уже начинали ориентироваться на другие, не полисные ценности, мечтая не столько о пожизненном членстве в герусии, сколько о доходной должности за границей.

Раскол гражданского коллектива, который стал свершившимся фактом после принятия закона Эпитадея, лишил Спарту самого главного ее преимущества - политического, социального и морального единства общества. Прежде монолитное сообщество распалось на две неравные части: праздную элиту, владеющую всеми богатствами страны, и столь же праздную люмпенизированную массу полуграждан - гипомейонов, способных только на то, чтобы стать наемниками за границей. Это была очень опасная тенденция: государство из-за эгоистической и недальновидной политики правящего сословия постепенно теряло своих граждан. Через 150 лет царям-реформаторам Агису и Клеомену уже, собственно говоря, не с кем и не для кого было проводить свои реформы.

Общий кризис, охвативший Спарту на рубеже V-IV вв., так и не был преодолен. Спартанская история IV-III вв.
– это история постепенной, но неуклонной деградации, следы которой можно проследить во всех сферах общественной жизни, в отличие, например, от Афин, где, несмотря на политическую нестабильность общества, вполне успешно развивались экономика и культура.

В "Хронике" Евсевия Кессарийскрого сохранилась датировка правления только трех первых девяти царей династии Агиадов. Даты правления спартанских царей VI-III вв. до н. э. даны по Э. Бикерману: Бикерман Э. Хронология древнего мира. М., 1975.

Список спартанских царей составлен по данным Плутарха и Павсания. В "Истории" Геродота и "Хронике" Евсевия отсутствует второй царь династии Эврипонтидов Сой.

1. Андреев Ю. В. Спартанские "всадники" // ВДИ. 1969. № 4. С. 24-36.

2. Андреев Ю. В. К вопросу об организации критских сисситий // Античный мир и археология. Вып. 1. Саратов, 1972. С. 56-65.

3. Андреев Ю. В. К проблеме "Ликургова законодательства" (О так называемом перевороте VI в. в Спарте) // Проблемы античной государственности / Под ред. Э. Д. Фролова. Л., 1982. С. 33-59.

4. Андреев Ю. В. Спарта как тип полиса // Античная Греция. Т. I. М., 1983. С. 194-216.

5. Андреев Ю. В. Мужские союзы в структуре дорийского полиса // Проблемы социально-политической организации и идеологии античного общества. Межвуз. сб. Л., 1984. С. 4-20.

6. Андреев Ю. В. Архаическая Спарта: культура и политика // ВДИ. 1987. № 4. С. 72-76.