Чтение онлайн

История братьев Дэвенпорт и Масклайна повторилась ещё раз.

Трудно дать оценку жизни Слэйда и, не отрицая превосходных результатов, показанных им в области психических явлений, нельзя не признать, что, повидимому, этот медиум вполне мог соединять истину и обман. Сходное впечатление производит и медиум Монк, весьма широко известный в семидесятые годы. О нём, воистину, трудно вынести однозначное суждение, ибо, с одной стороны, многие его достижения абсолютно бесспорны, а с другой — некоторые его действия можно с уверенностью назвать обманом. Как и в случае со Слэйдом, его моральному падению и снижению психических способностей способствовали причины специфического свойства.

Монк являлся служителем Церкви нонконформистов, [175] любимым учеником знаменитого Спарджена. По его собственным словам, он с детства был подвержен неким психическим влияниям, которые с возрастом усиливались. В 1873 году Монк объявил о своей приверженности Спиритизму и выступил в помещении Кавендиш–Румз, а затем начал регулярно выступать с демонстрацией явлений — бесплатно и при полном освещении. В 1875 году он предпринял поездку по Англии и Шотландии, вызвав большое возбуждение и множество дискуссий, в 1876 отправился в Ирландию, где его способности приняли форму целительства. Вот почему его стали называть «доктор» Монк, что вызвало протесты со стороны медиков.

Доктор Альфред Рассел Уоллес, чрезвычайно знающий и честный исследователь, опубликовал отчёт о сеансе материализации, проведённом Монком и способном выдержать любую критику. Никакие последующие подозрения или разоблачения не в состоянии опровергнуть этот несомненный факт проявления психических способностей. Следует отметить, что всё, продемонстрированное на том сеансе, находится в полном соответствии с более поздними наблюдениями эктоплазматических выбросов — в опытах с Евой и другими современными медиумами. Вместе с доктором Уоллесом на сеансе присутствовали мистер Стэнтон Мозес и мистер Хенсли Веджвуд. Доктор Уоллес пишет:

«Был яркий солнечный день, и всё происходило при полном дневном освещении. После краткого разговора доктор Монк, облачённый по церковному обычаю в чёрное, начал входить в транс. Он встал в нескольких футах впереди нас и через некоторое время указал вбок от себя, сказав: «Смотрите!». С левой стороны его пиджака мы увидели неясное белое образование. Оно становилось ярче, затем как бы замерцало и стало разрастаться вверх и вниз, постепенно превратившись в облачную колонну, расположенную возле его тела — от плеча до ступней.»

Дальше доктор Уоллес пишет, что туманная фигура в конце концов приняла форму тщательно закутанной женщины, которая, спустя краткое время, оказалась «втянутой» в тело медиума.

Он добавляет: «Весь процесс образования туманной фигуры был виден при полном дневном свете.» Мистер Веджвуд уверил его, что сам наблюдал ещё более примечательные явления такого рода, когда Монк у всех на глазах лежал в глубоком трансе.

После подобных свидетельств совершенно невозможно сомневаться в способностях, которыми в те времена обладал этот медиум. Архидьякон Коллей, видевший аналогичное явление, предложил мистеру Дж.Н.Масклайну, знаменитому фокуснику, премию в тысячу фунтов, если он сможет повторить такое. Мистер Масклайн принял вызов, однако свидетели признали, что его имитация ни в коей мере не напоминала оригинал. Он попытался обратиться в суд, однако приговор был не в его пользу.

Интересно сопоставить отчёт Рассела Уоллеса с более поздними наблюдениями известного американца — судьи Дэйли. Вот что пишет этот джентльмен:

«Взглянув на мистера Монка, мы увидели нечто, напоминавшее поток молочно–белого пара, вырывавшегося из–под его сердца с левой стороны тела. Он рос, поднимаясь вверх и опускаясь вниз, его верхняя часть приняла форму головы младенца, с чертами того ребёнка, которого я потерял около двадцати лет назад. Эта форма сохранялась лишь одно мгновение, а затем всё неожиданно исчезло, будто втянулось в бок доктора. Это примечательное явление повторялось четыре или пять раз, и с каждым разом материализация становилась всё более полной. Это видели все, кто находился в комнате, а газовый светильник давал достаточно света, чтобы все предметы были ясно различимы. Мы пронаблюдали очень редкое явление и все можем поклясться в том, что доктор Монк — сильнейший медиум–материализатор.» [176] После такого свидетельства бессмысленно оспаривать огромные психические способности Монка.

Монк действительно был сильным медиумом как в материализациях, так и в писаниях на грифельной доске. Доктор Рассел Уоллес пишет в «Спектейторе» от 7 октября 1877 года, что однажды в Ричмонде, в одном частном доме, он лично в присутствии Монка протёр две доски и, поместив между ними грифель, крепко связал их вместе крест–накрест, так, что оне не могли двигаться. «Потом я положил их на стол, ни на секунду не отводя от них взгляда. Доктор Монк коснулся их пальцами обеих рук, мы вместе с одной леди, сидевшей по ту сторону стола, держали доски за края. В таком положении наши руки находились вплоть до того момента, когда я развязал доски, чтобы увидеть, что на них появилось.»

Монк попросил Уоллеса назвать слово, которое должно появиться на доске. Тот выбрал слово «Бог» и попросил, чтобы оно было написано на доске в продольном направлении. Раздался звук, характерный для писания по грифельной доске. Когда медиум убрал руки, доктор Уоллес развязал доски и увидел, что на нижней действительно написано выбранное им слово, расположенное именно так, как он просил.

Доктор Уоллес пишет: «Несомненно следующее: я собственноручно протёр обе доски; я ни на секунду не отпускал их; оне ни на мгновение не исчезали из поля моего зрения; я сам выбрал — после того, как были приняты все перечисленные меры, — какое слово должно быть написано и как оно должно располагаться.»

Мистер Эдвард Беннет, помощник секретаря Общества психических исследований, добавляет: «Я присутствовал при этом случае и подтверждаю, что отчёт мистера Уоллеса верен.»

Вот ещё одно прекрасное свидетельство, приведённое известным исследователем, мистером У.П.Эдшедом из Билпера, присутствовавшим на сеансе в Дерби 18 сентября 1876 года:

«Нас было восемь человек: три дамы и пять джентльменов. Дама, незнакомая до той поры доктору Монку, получила от одного из джентльменов грифельную доску, осмотрела её и признала чистой. Грифель, лежавший всё это время на столе, вдруг куда–то пропал. Исследователь предложил заменить его свинцовым карандашом. Свинцовый карандаш был положен на доску, и дама прижала и то и другое к нижней поверхности стола. Раздался звук, характерный для писания по грифельной доске, и через несколько секунд на поверхности доски появилось послание, написанное свинцом, — краткое и касающееся весьма личного вопроса.

Таким образом одновременно было проведено три испытания:

1. Послание появилось несмотря на то, что ни медиум, ни кто–то другой из присутствующих, за исключением дамы, не касались доски.

2. Оно было написано свинцовым карандашом, совершенно неожиданно предоставленным другим незнакомым медиуму человеком.

3. Сообщение касалось чрезвычайно личной темы.

Доктор Монк ни разу даже не прикоснулся к доске.»

Мистер Эдшед сообщает также о физических явлениях, происходивших несмотря на то, что руки медиума были закреплены в аппарате, названном им «зажим» и не дававшем им возможности пошевелиться.

Как мы уже писали, в 1876 году в Лондоне проходил суд над Слэйдом, и вся атмосфера была проникнута разоблачительным духом. При рассмотрении нижеследующего — действительно загадочного и подозрительного случая — мы просим учесть, что если какой–нибудь артист — фокусник или гипнотизёр — заявляет, что разоблачил медиума, он тем самым делает себе сильнейшую рекламу и привлекает на свою сторону огромное количество коллег, для которых такое разоблачение всегда весьма желательно. Для сохранения объективности стоит помнить об этом в тех случаях, когда возникает конфликт такого рода.