Чтение онлайн

Нет особых оснований сомневаться, что, помимо греческих инженеров из Малой Азии, архитекторами этого удивительного моста были финикийцы. Даже в этот период, когда греки уже утвердились в море, люди из Тира и Сидона обладали более продвинутыми знаниями о морском строительстве, работах с веревками и канатами, чем любой другой народ Средиземноморья. Говоря о строительстве канала через Афонский перешеек, Геродот утверждает, что рабочие допустили ошибку, сделав вершину канала такой же ширины, как его дно. В результате боковые стороны осыпались. Единственным народом, который не совершил такой ошибки, были финикийцы, сделавшие верх канала вдвое шире, чем дно. По словам Геродота, финикийцы в этом, как и во всех других практических вопросах, доказали свое мастерство. Если, в конце концов, вторжение в Грецию оказалось неудачным, в этом не было вины их древних противников.

К 481 году до н. э. не осталось ни одной, даже самой отдаленной греческой деревни на материке или на Пелопоннесе, где не слышали бы о ведущихся приготовлениях. Строительство флота, сбор армии, рытье канала, сооружение удивительного моста через Геллеспонт – все Восточное Средиземноморье пребывало в возбуждении. Крупнейшая из империй, когда-либо известных человечеству, стремилась к одной цели – покорению и подчинению Греции.

Свои услуги предложил тиран Гелон с Сицилии. По его словам, он желал оказать помощь родине двумя сотнями трирем (столько же, сколько в новом афинском флоте), 20 000 вооруженных пеших воинов, 2000 кавалеристов и таким же числом лучников и пращников. В обмен за столь крупные силы – а он присовокупил к ним еще и обещание кормить греческую армию сицилийским зерном на всем протяжении кампании – Гелон пожелал командование войсками. Ни Спарта, ни Афины не посчитали это требование приемлемым, чему едва ли стоит удивляться. Жители древних городов-государств, которым предстояло принять на себя главный удар предстоящего сражения, не могли вынести мысли о том, что верховное командование окажется в руках какого-то выскочки. Они также могли заподозрить, что Гелон вовсе не так уж бескорыстен. Если с его помощью над персами будет одержана победа, может оказаться, что от него будет невозможно отвязаться. Для Древней Греции Сицилия с ее богатыми засеянными полями и густыми лесами, полезными ископаемыми – в общем, с ее великолепным потенциалом – была в положении, аналогичном тому, в каком была Америка для Европы много веков спустя. Столь щедрые предложения всегда вызывают подозрения, что помощь связана с множеством сопутствующих обстоятельств, и лучше обойтись без нее. Как бы то ни было, Гелон довольно скоро обнаружил, что у него довольно много проблем дома. Пока персы вооружались и готовились выступить против Греции, карфагеняне решились на атаку на западе. Греки, как обоснованно полагали карфагеняне, вот-вот будут разбиты на своей территории, и момент представлялся весьма удачным для удара по ним в их главной колонии – на Сицилии.

480 год до н. э. должен был стать решающим для будущего Греции и ее цивилизации. Хотя нет свидетельств союза между Персией и Карфагеном, вряд ли является совпадением то, что, когда Персия напала на Грецию, карфагеняне нанесли удар по сицилийским грекам. Действия Карфагена, возможно, были чистой предприимчивостью (вроде действий японцев против американцев и британцев на Дальнем Востоке во время Второй мировой войны). Несмотря на богатство территории и ее столицы – Сиракуз, – Гелон был вынужден ввести тяжелые военные налоги. Его супруга Дамарета создала прецедент, которому следовали многие королевы в последующих веках. Она отдала свои личные драгоценности на финансирование военной кампании. В ее честь была отчеканена монета весом в десять аттических драхм. Это было сделано в Сиракузах после войны. Монету назвали дамаретейон.

Весной 481 года до н. э. Ксеркс, царь царей, царь всех земель, сын царя Дария, начал выводить войска из Персии. В Древнем мире еще не видели такой крупной армии. Даже со ссылкой на склонность греков к преувеличениям ее численность представляется неправдоподобной по сравнению с численностью населения мира того времени. Названо 29 дивизионных военачальников, и каждый командовал 6000 человек. Это уже дает 174 000 человек, а нам известно из Геродота и других источников, что также было около 80 000 кавалеристов, колесничие из Ливии и Индии, необученные пехотинцы из Эфиопии и элитные подразделения Персидской империи, «бессмертные». По словам Геродота, во всей Азии не было ни одного народа, который он не взял с собой против Греции. Люди пили из рек, протекавших на их пути, и все они высохли, за исключением самых больших.

Перед лицом этой непреодолимой силы многие небольшие греческие города готовились принять власть царя царей. И это неудивительно. Один крупный город Пелопоннеса, Аргос, не проявлял желания втягиваться в войну, а Крит оставался нейтральным на протяжении всей кампании.

Даже в этот момент существовали острые разногласия между греками. Некоторые военно-морские города, находившиеся под эгидой спартанцев, не хотели признавать командование Афин. Однако Фемистокл видел, что главное – единство. Если ради единства надо будет отдать афинский флот под командование спартанского адмирала, он был готов это сделать. За это его критиковали у себя дома, однако его действия были разумными и продиктованными заботой о благе государства. После того как было отозвано предложение Гелона, вся тяжесть задачи защиты Греции ложилась на Афины, Спарту, горстку островов и союзников Спарты на Пелопоннесе. Когда Ксеркс завершил подготовку и начал собирать армию, грекам осталось ровно двенадцать месяцев, чтобы урегулировать свои разногласия и завершить обучение пеших воинов и моряков.

В мае 480 года до н. э. царь царей приказал своей армии выступить из Сардиса (Сард), древнего города в Малой Азии, где он зимовал. В окружении 10 000 «бессмертных», цвета персидской знати, среди которой были его собственные братья и кузены, Ксеркс, должно быть, был уверен в победе. Даже по самым скромным оценкам, его армия насчитывала 200 000 человек, не считая сопровождающего флота. Геродот (несомненно, с излишней щедростью) оценил, что на кораблях было более полумиллиона гребцов и моряков. Остановившись на месте древней Трои, царь принес в жертву троянской Афине 1000 быков. Он явно желал заручиться ее поддержкой против греков, которые несколькими веками раньше разрушили древний город и разогнали троянцев.

Он достиг Геллеспонта в Абидосе. В этом месте «Ксеркс пожелал провести смотр своему войску. Для этого заранее был воздвигнут здесь на холме трон из белого мрамора (его соорудили абидосцы). Там царь восседал, сверху вниз глядя на берег, обозревая войско и корабли. После смотра он пожелал видеть морскую битву. Затем было устроено морское сражение. Победу одержали финикийцы из Сидона, и Ксеркс радовался сражению и своему войску. Увидев, что весь Геллеспонт целиком покрыт кораблями, и все побережье и абидосская равнина кишат людьми, Ксеркс возрадовался своему счастью, а затем пролил слезы. Когда это заметил дядя его Артабан, который вначале свободно высказывал свое мнение, отговорив Ксеркса идти в поход на Элладу, этот самый Артабан при виде слез Ксеркса обратился к нему так: «О царь, почему ты поступаешь столь различно теперь и немного раньше? Сначала ведь ты обрадовался своему счастью, а затем пролил о себе слезы». Ксеркс ответил: «Конечно, мною овладевает сострадание, когда я думаю, сколь скоротечна жизнь человеческая, так как из всех этих людей через сто лет никого уже не будет в живых».

Этот рассказ показывает человеческую сторону великого царя. Слишком часто греческие авторы изображают его типичным восточным деспотом. Только Геродот пишет о гуманности Ксеркса, его способности прощать врагов, его великодушии и любви к природным красотам. Хотя греки обычно называли персов варварами, термин barbarous тогда означал всего лишь человека, не говорившего по-гречески, язык которого так же непонятен, как блеяние (бар-бар) овец. На самом деле в этот исторический момент персы были, вероятно, самой цивилизованной нацией в мире. Они высоко ценили честь и справедливость, любили природу и спорт. Главной слабостью были их «джентльменские принципы» – они презирали купцов, ремесленников и коммерческую деятельность в целом. Вместе с тем греки были – как впоследствии называли англичан – «нацией лавочников». Только спартанцы были близки к персидской идее о том, как должен жить джентльмен. Поэтому персы их уважали. Ксеркс определенно не был варваром. Зороастрийская религия, которую он исповедовал, ушла далеко вперед от греческого пантеона аморальных богов и богинь.

После того как армия перешла Геллеспонт по мосту из лодок, солдаты двинулись на запад через Фракию и дошли до большой реки Стримон (Струма), через которую инженеры навели мост. Персидские послы уже были отправлены во все главные города Греции с требованием знака покорности – земли и воды. Некоторые города, в первую очередь в северной части Греции, пожелали платить дань. В Афины и Спарту послов не отправили, поскольку жители этих городов уже однажды перешли черту, убив послов, направленных к ним отцом Ксеркса Дарием.

Даже в то время считалось, что личность посла неприкосновенна. Поэтому действия афинян и спартанцев были расценены как предложение персов прийти и атаковать – если осмелятся, конечно. Спартанцы бросили послов в колодец, сообщив, что там есть и земля – на дне, и вода, то есть все, что им необходимо.

Пока флот проходил канал через Афонский перешеек и корабли начинали скользить по сверкающей водной глади, защищенной священной горой, армия двигалась по суше. Ее путь был рассчитан так, чтобы выйти к морю у города Фермы, где впоследствии возникнет город Фессалоники. В заливе Фермы флот в конце концов встретился с армией. Теперь все было готово для наступления на Грецию.

В соответствии с принятой стратегической политикой – сражаться на передовых рубежах, – чтобы не допустить врага на свою землю на севере, греки уже отправили спартанский и афинский контингент на прибрежную Темпейскую равнину. Афинские войска возглавлял лично Фемистокл, а спартанский военачальник стоял во главе войск Пелопоннеса.

Решение удерживать прибрежную узкую Темпейскую равнину было разумным в теории, однако на практике оказалось невыполнимым. Местные фессалийцы жаждали договориться с персами, а южные греки, к своему большому разочарованию, обнаружили, что персы могут обойти Темпейскую равнину, двигаясь окольными путями, о которых они раньше не знали. Учитывая, что местные жители были готовы «продать» эти пути персам, и оставаться на территории, где население проявляло к ним открытую враждебность, было трудно, афиняне и спартанцы решили уйти. Они вернулись на свои корабли и поплыли на юг.