Чтение онлайн

— Риваол я не совсем понимаю, что ты хочешь сказать — не уж то некоторые из тех, кто учится в Академии пришли сюда не добровольно?

— Дело не в этом… Ты, наверное, знакома со слухами о Тайном Склепе.

— Говорили, что это вместилище древних свитков с очень мощной магией, которую Совет не откроет никому и никогда, говорили, что Семь проводят там тайные обряды, но направленные на достижение блага, и еще ходили слухи о существе, живущем в его стенах и умеющем предсказывать будущее, почти как могущественный дракон.

— И только это правда из всего того, что ты слышала. Единственная и самая большая тайна Склепа — это существо, точнее это человек.

— Человек?!

— Тише… Да, Семеро держат его в заточении…он наделен страшной силой, что сделало его сильнее всех их вместе взятых, но к счастью сила носит стихийный характер и он не может ею управлять. Попади такая мощь в злые руки, и темные боги восторжествовали б. Ты даже представить себе не можешь, что случится, когда исчезнет равновесие в мире, которое, надо сказать, наши Семеро уже пошатнули, руководствуясь своими благими побуждениями. Я долго думал, как бы мне помочь ему попасть в Обитель богов, где бы он был в безопасности под покровительством могучего Арикона. Но мне нужна… твоя помощь, Катарина. Только ты можешь обойти Единорога.

Услышанное повергло меня в растерянность. Я уже было начала свято верить в идеалы Кетана, но у меня не было причин не верить Риваолу. Я сидела, пытаясь справиться с вихрем мыслей в голове: со всеми доводами за и против помощи Риваолу.

— Это преступление — мы будем изгнаны!

— А разве не преступление так издеваться над человеком? В чем его вина? В той мощи, которой обладает или в том, что не в силах ею управлять? В чем Катарина? К тому же ты обещала мне помочь, помнишь?

Ему наконец удалось меня уговорить при условии, что я лишь выведу этого человека из Склепа, не оставив следов, и тем самым не буду иметь никакого отношению к похищению.

Риваол остался в стороне, наблюдая, чтобы никто не потревожил пределы Склепа, а я направилась прямо к испещренной руническим узором двери. На ней не было ни ручки, ни кольца. Я попыталась открыть ее, вцепившись пальцами в край двери — между ней и стеной была щель, но она не становилась шире, сколько сильно не пыталась. За спиной раздался шелест листьев.

— Риваол, как мне ее открыть? — вместо ответа я услышала глухое цоканье копыт и, обернувшись, увидела Единорога. Его черные, как тьма, глаза смотрели на меня в упор, а острый рог был угрожающе нацелен в грудь. Я попятилась, но вскоре встретила спиной стену. Он же вместо того, чтоб напасть на меня прикоснулся рогом к центру двери, отчего руны засветились ярким свечением, постепенно опоясав так все мрачное сооружение. Затем конь попятился на несколько шагов назад, как бы ожидая того, что не замедлило случиться — двери распахнулись, из склепа повеяло сыростью. Луна осветила лишь край ступенек идущих вниз во тьму. Мое сердце бешено забилось, пульс звенел в ушах, а руки стали почти до боли горячими. Уже на пороге на меня повеяло сильным потоком энергии, как будто неиссякаемый ключ бил из распахнутых створок. Подняв руку, как бы защищаясь, я вошла внутрь, в другой руке воспламенив огненный шар. Луна светило мне в спину и переплетаясь с бликами моего языка пламени, помогала мне различить дорогу, ведущую вниз. Наконец я ступила на холодный сырой пол и осмотрелась: это был длинный коридор с множеством дверей разного размера и цвета, испещренных теми же причудливыми рунами. В дальнем конце его я слабо различала свет — к нему и направилась. Большой темный полог отделял меня от моей цели. Дыры на истлевшей кое-где бархатной ткани пропускали тот самый слабый свет, который был заметин с самого сначала. Отодвинув тяжелую ткань, я ступила в комнату, напоминавшую мою келью в Жилище: кровать у стены, стол посередине. Как раз за ним и сидел человек. Я не могла разглядеть его лица — он сидел ко мне спиной, его наготу прикрывала лишь рванная грязная ткань, некогда бывшая штанами, и спутанные неестественно белые волосы, столь же чистой белизны как шкура Единорога. Он был очень бледный — столь светлой кожи не видела я даже у альвов, сквозь нее просвечивались голубоватые жилы вен — и так же болезненно худой. Сквозь тонкую кожу виднелись ребра и спинные позвонки. Пытаясь разглядеть его, я зашла спереди и ужаснулась, заглянув в его полностью черные глаза. Они не имели белков — это были две черные пропасти. Он был ужасен — безумные воспаленные глаза, прямой, чуть горбатый нос, высокие скулы, бледные, обескровленные губы. Внезапно он улыбнулся и произнес:

— Ты пришла меня уничтожить?

Я оцепенела, не зная, что ответить, не зная, что делать. Он оперся своими худощавыми руками об поверхность стола и встал, отодвинув стул. Я отшатнулась, испугавшись его вида. Он удивленно посмотрел на меня, слегка поджав губы. Овладев собой, я протянула ему свою ладонь:

— Пойдем, нужно покинуть это место.

Он отрицательно покачал головой:

— Мне нельзя покидать это место.

Его речь была немного замедленной, как будто ему было трудно выговаривать слова. Он слегка пошатнулся, но вновь обрел равновесие, вцепившись в спинку стула. Я обратила внимание, что его тонкие пальцы оканчивались длинными, загнутыми ногтями, с желтоватым оттенком.

— Пойдем — больше никто не помешает тебе уйти отсюда…

Он встряхнул головой, отчего его волосы упали ему на лицо.

— Я не покину это место!

Отчаяние охватило меня, я не знала, что делать дальше.

— Ты можешь быть свободен, тебя отведут в более безопасное место, где ты научишься управлять своей силой.

Мужчина горько рассмеялся, и хриплые звуки наполнили своды его обители.

— Этой силой нельзя управлять…, - от безысходности он развел в разные стороны руки, — она не управляемая, она заполняет всего тебя, делая все вокруг несущественным, не нужным. Ты только можешь ощущать ее мощь и осознавать, как все мелко перед ней, в особом случае ты сам!

Пытаясь его успокоить, я подошла к нему, и, преодолевая свой страх, дотронулась до плеча. Он вздрогнул от прикосновения, но не отстранился.

— Как тебя зовут?

Мужчина недоуменно взглянул на меня.

— Кого?

Медленно, стараясь, чтобы он осознал смысл сказанного, я повторила:

— Как, тебя, зовут?

— Меня?… Я никто, у меня больше нет имени, нет прошлого, нет будущего — есть лишь это жалкое существование. Все, что помнил — все это исчезло, не оставив после себя ни следа.

— Но у тебя должен быть хоть кто-то?

Он печально улыбнулся и повернул в мою сторону голову:

— Нет… Они умерли, все они умерли… У меня осталось только это, — и мужчина обвел взглядом всю комнату.

— Все можно изменить!

— Нельзя… Это уже свершилось и ничего нельзя исправить. Существует лишь один выход для меня — смерть!

Я отшатнулась от него:

— Это не выход — это жалкий побег от реальности, из жизни.

— Как же ты не поймешь! Это не жизнь: каждый день видеть эти стены, и кроме них ничего; получать видения, разрывающие разум, душу на мелкие куски. Для меня смерть — свобода!

Я сцепила пальцы, стараясь пересилить, преодолеть желание закричать. Приблизившись вновь ко мне, он положил свою ладонь на мои сцепленные руки и взглянул в глаза. Мне показалось, что в их глубине что-то заворочалось, как будто там кто-то живет. Я в страхе зажмурила глаза, стараясь забыть увиденную картину.

— Знаю, что ты пришла, чтобы помочь мне достичь того, чего я хочу…

Закачав головой, я попыталась не слушать его слова, но они как змеи вползали в уши, в душу:

— Нет!

— Да. Твоя сила — это оболочка, сосуд, который способен поглотить в себя другую силу, а сам по себе он не обладает ею. Ты, наверное, знаешь, что как любой организм — жизненная энергия обладает защитной реакцией, то есть, принимая в себя чужую — она ее отторгает. Но ты… ты способна принять в себя чужую силу и она со времен сольется с твоей — никакого отторжения не произойдет!

Вырвав свои пальцы из его рук, я посмотрела на него, избегая смотреть в глаза:

— Это ложь! Я обладаю даром такой мощи, что меня приняли в черные мастера.

Он вновь печально улыбнулся, как глупому ребенку. Затем сел на пол и стал чертить в пыли какие-то буквы, символы. Так прошло несколько секунд, пока тишину не разорвал его хрипловатый голос:

— Как любой сосуд покрывается изображением, так и твоя сила приобрела ту энергию, которую излучает, погружая всех в глубокое заблуждение.

— Нет…

— Тебе предназначено завладеть тем, что есть во мне. Ты должна меня убить. Я не могу постареть, пока из меня не выйдет то, что поддерживает жизнь. Меня нельзя убить обычным оружием.