Чтение онлайн

Он окаменел, тайно надеясь, что это ему показалось. Казалось, что тысяча ледяных острейших игл вонзилась в сердце, такая жгучая боль пронзила его, когда увидел Кату в объятиях Лиса. Стиснув зубы, чтоб не застонать от боли и гнева, чтоб не позволить себе избить до смерти этого нахала, он вышел из библиотеки.

Следующий день белесым туманом встретил меня в объятиях Лиса на том, что он называл "кроватью". Стараясь его разбудить, я приподнялась на локте, и поцеловала сначала в нос, а затем в губы. Во сне он был похож на маленького мальчика. В ответ на мои старания он что-то произнес себе под нос, и прижал меня покрепче к себе. Из моей груди вырвался смешок, и я повторила свою попытку. В этот раз мне повезло больше — он открыл глаза и сонно мне улыбнулся.

— Тебе стоит проснуться Лис или мне придется уехать без тебя.

Закрыв глаза, он прошептал что-тов ответ. Как послышалось мне — на этот раз это было что-то не очень приличное. Милый Лис — последний человек, который мог поддержать меня в этой непростой ситуации. Я всмотрелась в его сонное лицо. Внезапно он открыл глаза и улыбнулся. Эта улыбка… Есть вещи, которые не изгладятся не только из моей памяти, но и из памяти этого мира. По значимости события это солнечное лицо с недельной щетиной, улыбающееся во все тридцать два зуба (плевать, что никто кроме меня этого не видел), было как ощущение силы в подушечках пальцев, как рождение Изграна. Ночной странник, сколько уже пало от его руки? Любимец женщин, обладающий неимоверным обаянием. Он не убийца и не похотливый пройдоха — об этом говорила его улыбка. Пускай идеалы Лиса хранились глубоко в сердце, а поступки его чаще всего граничили с моралью, но он не изменял себе — это главное.

— Как ты задумчива, Ката…, - второй раз за вечность кто-то вновь назвал меня так. Его нежные руки… Я взяла обе его ладони и прижала к себе.

— Ты чего, Катарина?

— Лис, мне кажется…

— Что любишь меня? — его голос был сух и печален.

Как он догадался?

— Да, именно так.

— Нет, не говори мне этого.

— Почему, Лисенок?

— Не называй меня так!

— Но…

— Пойми, — уже спокойнее сказал он, отстраняя свои теплые ладони, — меня нельзя любить. Ведь тогда я должен буду любить тебя в ответ. Это и есть истинная любовь. Я не могу себе это позволить. Моя жизнь — сплошь хождение по лезвию. Мне не страшно умереть, но я буду бояться, что причиню боль любимому человеку своей внезапной смертью и тогда появиться страх смерти, а это для меня равносильно трусости, понимаешь?

Простыня упала, обнажая его смуглое сильное тело. Я отказывалась понимать. Его бездонные глаза… "Позволь мне быть твоей столь долго, сколько это вообще возможно" — мой отчаянный шепот мог растопить лед, но это не имело значения в то незабвенное утро.

К завтраку, как впрочем, и к обеду, меня не дождались. Раздобыв у запасливой Аннушки иглу и нити, я занялась глупым делом — из остатков платья начала шить себе перчатки. Меня это успокаивало. С огромным трудом память возрождала полузабытые навыки, коими морочили меня дома. Не зря морочили — перчатки вышли не особо ровные, до локтя, зато они великолепно сидели на руках. Два раза стучали в дверь. Скорее всего, это была Аннушка — я не открыла. Не хотелось никого видеть и есть тоже не хотелось. Но, все же дождавшись, когда звуки шагов стихнут, я вышла из своей комнаты и, стараясь как всегда оставаться не заметной, пробралась в комнату Кетана. Мне захотелось попросить у него прощения за свое поведение. В помещение никого не оказалось, поэтому я преспокойно остановилась около стола, вдыхая такой милый моему сердцу запах — запах Кетана. Как жаль, что он видит во мне всего лишь маленькую девочку, которую следует защищать от самой себя, а не взрослую женщину достойную его любви. Его поведение на следующие утро, после того как мы занялись любовью, до сих пор заставляет мое сердце болезненно сжиматься. В этот момент мне не волновал отказ Лиса принять мою любовь — меня волновал лишь черный мастер, так резко изменивший мою судьбу. Вытащив из кармана амулет, который был приобретен мной на Рыночной площади, и, затаив дыхания, я попыталась разъединить двух хагартов — мне удалось. На мгновение руки охватило золотистое сияние, и вот уже в них оказались два амулета, один из которых я положила на подушку, не удивляясь тому, что произошло. Я любила Кетана, и буду любить той любовью, которая дарит свободу, а не ловит тебя в плен, позволяя быть самой собой. Что же тогда испытываю к Лису? Подумаю об этом потом, а сейчас надо думать о дуэли.

Выйдя в коридор, я направилась в свою комнату. В голове билась одна мысль: "До первой крови, стерва…". Я покажу тебе, как проливать кровь благородной виэль. "Недоучка". За эти слова ты тоже ответишь. И за попытку "возродить былые чувства" и за мое публичное унижение! Войдя к себе в помещение, я стала одеваться, после чего со злостью затянув ремень, оглядела свою одежду: старые штаны, сбитые сапоги, грубая рубаха, потрепанный дорожный плащ. Зато на улице меня ждал хороший конь — молодой черный зверь, пришедший, будто из страны Ворфа. Там же ожидал меня и Лис. Он был единственным моим проводником до назначенного места. Мы должны были встретиться у деревни — я, Кетан, Лис и Мариана. Больше никого. Хотя…

Приблизившись, мы различили голоса. Их точно было не двое. Выехав из-за развалин, я заметила некоторое количество зевак, топтавшихся возле Кетана и Марианы. Кетан молчал, а вот "почтенная виэль" что-то оживленно втолковывала окружившим ее людям. Глядя на ее озлобленное лицо и недетский пафос, с которым она, указывая перстом в мою сторону, соскочила с лошади, я пожалела, что Щитом Мира владеет только Кетан. Я не успела еще толком задуматься о трагедии даровитого мага, возжелавшего власти — секунданты объявили начало. Люди отошли в то место, где уже пожелтевший лес медленно заполнял развалины деревни. Лис хлопнул меня по плечу и шепнул: "Только не делай ей больно". Шутник. Но от этих слов стало легче.

— Готова умереть, жалкая недоучка? — да, моей сопернице явно легко не было.

И что она все "недоучка" и "недоучка" — тут меня осенило: да она же играет на публику. Излишне пышное для дуэли одеяние, пафосные слова, хорошо поставленные жесты… Что ж — этот концерт пойдет не по вашему сценарию, виэль Ришель. Когда стали ясны ее истинные намерения: не просто победить меня, но победить красиво — мне захотелось не просто унизить ее, а втоптать в грязь. Превратить ее триумф в фиаско, поставить ее на место. Этого требовала моя гордыня, если не такая по силе, то еще более непомерная.

Как и предполагалось, начала она с красивого фаербола. Не знаю, какое впечатление это произвело на публику, но, увернувшись, я начала довольно серьезное и уже известное мне заклинание. Не хотелось участвовать в этом спектакле. Хвост Дракона должен был прекратить все сразу. Мариана, кажется, поняла, что ее противник не намерен шутить, и зашептала что-то в ответ. Я ойкнула и закусила губу, чтоб мой гнев на саму себя не вырвался на волю, тем самым, потешив зрителей — совсем забыла о том, что Хвост Дракона — это заклинание ближнего боя. Поэтому несколько метров, которые мне нужно было преодолеть, чтоб добраться до Марианы показались мне бесконечными. Сделав глубокий вдох, я побежала.

Вдох… выдох… вдох… выдох… прыжок вправо — казалось еще мгновение, и Огненная Плеть обожжет мне плечо, но она прошла мимо, едва коснувшись рукава рубашки… вдох… выдох… кувырок вперед и стрела Иврира пролетает над моей головой… вдох… вскакиваю на ноги… выдох… до виэль Ришель остается всего несколько шагов, которые я, преодолев, бью кулаком в лицо, но голубое сияние, не причиняя ей вреда, скатывается к моим ногам, а кулак не достигши цели, упирается в мягкую, но плотную преграду, образованную из мутно-красного тумана. Не дожидаясь ее ответной атаки, я отскочила в сторону, лишь тогда вспомнив, что она не сможет причинить вреда, пока не уберет купол Полной Защиты. Это заклинание является вершиной черного мастерства, как и вихрь огненных сгустков пламени, которые образуются вокруг тебя и защищают от стихий враждебных твоей, при этом нанося ответный удар — почти то же самое, как и Щит Мира, что означало — высасывает из виэль Ришель значительную часть силы, и если Марианна решиться снять купол, то на несколько мгновений окажется обессиленной и единственное, что сможет использовать так это Огненную Плеть. Оставалось только одно — понять, что надо было совершить, чтоб вынудить ее сделать это? Я демонстративно отвернулась к Мариане спиной и произнесла, обращаясь к зрителям нашего поединка:

— Не уж то Мариана Ришель так испугалась выскочки или правильнее сказать "недоучки", что использовала купол Полной Защиты? Скорее всего, это заклинание самое достойное, имеющееся в ее арсенале, раз она поспешила им воспользоваться.

Еще до того момента, как закричали Кетан и Лис, предупреждая меня об опасности, я почувствовала, как воздух вокруг меня сгустился — его было невозможно вдохнуть. Он, казалось, застревал у меня в горле, отчего стало трудно дышать. У меня даже не хватало сил удивиться тому факту, что она после купола смогла воспользоваться Сгустком тумана. Я упала на колени, пытаясь сделать вдох, но ничего не получалось. Тело стало таким невесомым, что, казалось, оттолкнись от земли и ты взлетишь… и мне удалось сделать это, ощущая при этом, как мои ступни зависают в нескольких сантиметров от поверхности и чувствуя, как за спиной, разрывая туман в клочья, расправляются крылья… Даже когда я неудачно приземлилась на землю, с моего лица не сходила глупая улыбка.

Тело противилось любому движению, посылая в мозг импульсы боли. Преодолевая ее, я встала на ноги, не выпуская из поля зрения Мариану, которая, победно улыбаясь, сняла с шеи амулет Защиты. Сжав пальцы в кулак, коря себя за глупость и излишнюю гордыню, я резко поднял руку вверх, а затем вправо, создавая невидимый круг и направляя его на Мариану. Резкий порыв ветра поднял у моих ног пыль, мелкие камешки и, преобразовавшись в петлю, обхватил Ришель за талию. Я резко дернула рукой назад — виэль упала на землю — и потянула невидимую веревку с добычей к себе. Воспользовавшись одним из первых заклинанием огненной стихии (Прикосновение огня), Мариана попыталась порвать нить, сковывающую ее, но у нее ничего не получилось. Как только она оказалась у моих ног, я быстро наступила ей на руку, сквозь пальцы которой уже начал появляться огненный Бутон (Цветок) мести. Она испуганно вскрикнула, когда к ее шее была приставлена очень острая ледяная игла. Сделав надрез на нежной коже соперницы, я отошла в сторону, чувствуя, как от бессилия подгибаются ноги. Слава Арикону меня подхватил Лис. В это время к виэль Ришель подошел хмурый Кетан и помог ей подняться, а затем, что-то сказав, повел ко мне. Мариана со злостью смотря мне в глаза, произнесла, почти выталкивая из себя невыносимые ей слова: