Чтение онлайн

штат Теннесси. Она также сильно выкрошилась и обломана, но всё же крест видно хорошо. Поверхность пластины усеяна беспорядочно разбросанными мелкими точками или кавернами, некоторые из которых сквозные. На таблице 17 мы приводим сводный обзор форм креста на основе артефактов, найденных в курганах и могильниках района распространения этой археологической культуры. Восемь крестов, изображённых на таблице, нанесены на раковинные подвески, один процарапан на камне, три нарисованы на керамике, а еще четыре выдавлены на меди. За двумя исключениями, все кресты вписаны в окружности, посему являются равноплечими «греческими» крестами, концы ветвей которых порою закруглены, чтобы лучше вписываться в окружность («Второй отчёт» за 1880—81 гг., с. 272–273). Рис. 7 и 9 этой таблицы знакомят читателя с формами, соответствующими «католическому» кресту64 и, скорее всего, относятся к недавнему времени, когда миссионеры уже успели познакомить индейцев с объектом своего поклонения. Рис. 10–13 представляют свастику в некоторых из её региональных проявлений.

Более того, Национальный музей США обладает небольшим диском из раковины (рис. 305) в виде креста, происходя-

щим из могильника Ленуар, в районе посёлка Форт Дефайанс, район Колдуэлл, штат Северная Каролина, найденным доктором Спэйнауэром и господином Роганом, из которых последний является сотрудником сектора этнографии. Этот диск выполнен в виде «греческого» креста, четыре равновеликих лапы которого скрещиваются под прямым углом. Элементы креста выполнены заглаживанием поверхности, тогда как контрастирующее фоновое поле покрыто пересекающейся штриховкой. Артефакт этот крайне хрупок и для сохранности в музейных условиях его пришлось укрепить на подложке из гипса.

Этот и ранее описанные образцы нашли своё место на этих страницах в качестве материала для сравнения, ради попытки разобраться, мог ли крест иметь какое-либо значение для индейцев Северной Америки до прихода миссионеров. Был ли он символом со скрытым значением, бытовым или культовым, клановым тотемом, знаком правящего клана либо магическим амулетом — либо никогда не поднимался выше простого орнаментального мотива? На эти вопросы мы попытаемся ответить ниже, в разделе работы, посвященном семантике креста у туземцев Нового Света.

Если уж мы занялись крестом, то грех пройти мимо ещё одного раковинного диска (рис. 306), стиль, исполнение и сюжет которого столь тесно связаны с вышеизложенным, что если бы они не были найдены вместе (как было дело), то мы были бы просто обязаны их поместить на одной витрине музея, хотя один из образцов имеет три лапки вместо четырёх. Это делает его уникальным, так как аналогов ему не находится среди культовой символики любой до сих пор известной нам религии. Напоминаем читателю, что большая часть вышеописанных культовых объектов образуют единый археологический комплекс, так как происходят из одной местности и обнаружены в результате одних и тех же раскопок, проведённых одним и тем же узким кругом лиц. Поэтому при рассмотрении уровня культурного развития их создателей логично было бы сгруппировать эти находки воедино.

Принимая во внимание многообразие сюжетов, использовавшихся исключительно с орнаментальными целями и не несущими семантической нагрузки, — вроде кругов, меандров, зигзагов, петель, «ёлочек», завитушек, плетёнок и пр. — и сравнивая их со стилизованными зооморфными мотивами, зачастую украшавшими курительные трубки индейцев — медведями, волками, орлами, часть которых могла быть древними культово-тотемическими символами, а другая часть служить всего лишь элементами декора65 — ламантины, бобры, дикие коты, цапли, зяблики, ласточки, вороны, бакланы, утки, туканы, гуси, индейки, дрофы, птицы-кардиналы, попугаи, кролики и ящерицы, а также принимая во внимание, что насколько нам позволяют судить этнографические материалы, крест никогда не являлся в Америке символом какого-либо определённого тотема или клана, ни символом власти правителя, ни магическим амулетом или оберегом — мы не видим причины приписывать этому знаку конкретно в Америке какое-либо особое значение на основании лишь того, что такое значение некогда было выработано на Ближнем Востоке и распространилось оттуда по миру. Вопрос о происхождении креста вообще уведёт нас в древние века, как и в далёкие страны, и потребует много чистой бумаги и чернил. Мы не пытаемся ответить на него здесь, ибо любое предложенное объяснение и истолкование тут же будет признано недостаточным и несостоятельным — однако стремимся

проложить дорожку, идя по которой пытливые умы когда- нибудь доберутся и до тайны креста66.

Национальный музей США имеет в своей коллекции ожерелье из трёх вырезанных из раковин дисков, размещённых на равном удалении друг от друга и перемежающихся сериями в примерно пятьдесят мелких фарфоровых бусинок (Schoolcraft, «History of the Indian Tribes», III, табл. 25; «Второй отчёт» за 1880—81, табл. 36). Оно было выменяно капитаном Джорджем М. Уипплем у индейцев штата Нью-Мексико. Эти ракушечные украшения весьма похожи на предметы, описанные Беверли в его книге об истории штата Виргиния, который именует их runtees и уверяет, что они «были сделаны из раковин-башенок со скруглёнными поверхностями, просверленными ближе к утоньшающейся части». Для нас интересно то обстоятельство, что на поверхности этого диска, равно как и на артефактах с рис. 308 и 309 мы встречаем крест, близкий «греческому», составными элементами которого являются кружочки, описанные вокруг точки67. Предмет с рис. 308 обнаружен в древней могиле в Аппер Сандуски, штат Огайо, а предмет с рис. 309 — с индейского кладбища в Онондаге, штат Нью-Йорк. Известны и другие аналогичные предметы из этих местностей, некоторые из которых находятся в частных коллекциях.

На рис. 310 показан небольшой шаровидный сосуд тёмной глины, обнаруженный в окрестностях Чарльстона, штат Монтана, высотой в 2,5 дюйма, шириной в 3,5 дюйма. На его тулове имеются четыре больших выпуклости, между которыми красной краской нанесены четыре орнамента в розетках, внешняя сторона которых выполнена в форме круглой галеты либо украшена лучиками или ресничками, а внутри каждой начертан «греческий» крест. Образец с рис. 311 представляет собою небольшой горшок с зазубренной верхней кромкой, происходящий из штата Нью-Мексико, из находок полковника Стивенсона (Национальный музей США). На этом горшке два креста — один «греческий», другой мальтийский — причём они оба заключены в круги, образуя стилевое ядро хитроумной щиткообразной росписи. На рис. 312 можно видеть расписной сосуд для воды индейцев кочити, из того же собрания, на котором ясно просматривается мальтийский крест.

В фондах Национального музея США имеются десятки подобных образцов, которые можно было бы привлечь для иллюстрации использования креста в веках и странах, — эта

материальная база выбьет почву из-под ног любых возможных критиков, которые могут попытаться утверждать, что предложенные и изображённые нами экспонаты якобы случайны. На рис. 313 вы видите вазу из Мексики, высотой до восьми дюймов, изготовленную из красной глины и изысканно украшенную бело-красной глазурью со сложным рисунком. Нас привлекают в этом образце мальтийские кресты, расположенные на его боках, всего их четыре, со вписанными вовнутрь точками и концентрическими кругами, снабжёнными с внешней стороны расходящимися лучиками. Это может быть солярным символом, и если это так, то здесь он выступает вкупе с крестом. Этот стиль креста, вкупе с солярным символом или без него, весьма распространён в Мексике — например, как великий крест (наша таблица 18) со стены храма в Паленке («Smithsonian Contributions to Knowledge», с. 33, табл. 14, рис. 7).

Подводя итоги, нужно оговориться, что это изыскание должно покоиться на твёрдой теоретической базе и основываться на реально существующих фактах материальной культуры. Наибольшее, на что отваживается автор данной работы — это отделить возможное от невероятного и наметить пути для дальнейшего исследования. Имелось достаточно желающих потеоретизировать и порассуждать на эти темы — но кое-кто из них упускал из виду, что никакие теоретические расчёты не могут заменить веские факты. Резонёрствующий изыскатель максимально способен на то, чтобы поставить вопросы перед более серьёзной публикой, которая примется за их решение средствами сравнения, опыта, философско-психологических штудий, в конце концов выработав некий общий принцип, либо создав теорию, ведущую к выработке этого принципа, — в данном случае, относительно путей культурных контактов первобытных и малоразвитых народов. Как только науке удастся собрать и обработать факты, выстроив их стройными логическими цепочками, взвесив все «за» и «против» и изложив свои выводы «без гнева и пристрастия», так сразу наступит время выработки окончательного решения, которое, заметьте, не должно быть всеобъясняюще-догматичным, но достаточно гибким и позволяющим приспосабливаться к материалам, поставляемым новейшими открытиями.

Представляется заманчивым обобщить материал по свастике, собранный нами, — чтобы, теперь уже ознакомившись с материалом, всерьёз порассуждать о происхождении, распространении и древнем значении свастики и сближаемых с нею форм, оценить объём работы в этом направлении, проделанной нашими предшественниками и наконец-то решить проблему, были ли крест и свастика религиозными символами и амулетами или попросту причудливыми украшениями. Выработав какое-то мнение, можно будет оценить возможности распространения этих символов по миру посредством межкультурных контактов, миграции и заимствований. Могли ли они быть результатом подобных, но не идентичных устремлений человеческого разума, то есть, как род человеческий, появиться сразу в разных местах, доказывая тот постулат, что разум человеческий ступает теми же путями что в чёрной Африке, что в белой Европе?

В настоящем исследовании автор не ставил себе задач больших, чем предоставить доступные материалы о свастике вниманию широкой читающей публики — в помощь тем, кто придёт в этнографию после него и попытается внести свой вклад в разрешение сложных и запутанных проблем, которых мы коснулись.

В археологии, как и в других науках, редко когда появится исследование, автор которого со знанием дела возьмётся разбираться не в том, что есть, а устанавливать то, чего нет, — то есть, проводить разбирательство «от противного». Настоящее изыскание как нельзя лучше перекликается с только что напечатанной ценнейшей работой полковника Гаррика Мэллери в «Десятом отчёте» сектора этнографии относительно пиктографии американских индейцев. Это том в 800 страниц с 1300 иллюстрациями — результат трудов всей жизни исследователя. Эта книга по существу история, более или менее полная, пиктографии, то есть, изображения идей посредством рисунков, значков, символов, тотемов, пометок и зарубок — в том виде, как её практиковали североамериканские индейцы, — с учётом рисунков и на камнях (петроглифов), и на более мягких материалах. Большая часть работы посвящена идеограммам, личным знакам (тамгам), силлабариям и алфавитам, а также средствам и способам их истолкования предшественниками68. Специально о свастике он не распространяется, но о кресте пишет достаточно много. Главным же достоинством работы Мэллери является то, что мы с достоверностью можем выяснить, чего у североамериканских индейцев никогда не было.