Чтение онлайн

В состав контрреволюционной троцкистской террористической группы военных работников входили: ответственный работник НКО Чернявский М. К, слушатели Военно-химической академии Козырев В. И., Иванов Ф. Г. и инженер ЦАГИ Новожилов М. И.

Руководящая роль в этой группе принадлежала Чернявскому, который установил во время заграничной служебной командировки связь с зарубежной троцкистской организацией, получил от нее задание подготовить и совершить террористический акт против Сталина. Непосредственными исполнителями террористического акта намечались Иванов и Новожилов. Связь этой группы с контрреволюционной группой комендатуры Кремля поддерживалась через Козырева, который неоднократно встречался с Дорошиным.

В состав контрреволюционной террористической белогвардейской группы входили бывшие белогвардейцы: Сина-ни-Скалов Г.Б., Гардин-Гейер АА, Воронов ЛА, Сидоров А.И. и жена Воронова, она же сестра Синани-Скалова - Надежда Скалова.

Руководящая роль в этой группе принадлежала Сина-ни-Скалову, который был связан с активными деятелями зиновьевско-каменевской подпольной контрреволюционной организации Мадьяром и другими.

Непосредственная связь белогвардейской группы с контрреволюционной террористической группой служащих правительственной библиотеки поддерживалась через Муханову.

Деятельность контрреволюционных террористических групп стимулировалась одним из организаторов и руководителей бывшей зиновьевской подпольной контрреволюционной группы Л. Б. Каменевым, который в 1933 - 1934 годах систематически допускал злобные клеветнические выпады против руководства ВКП(б) и особенно против Сталина.

Непосредственная связь Каменева с контрреволюционной террористической группой служащих правительственной библиотеки поддерживалась через его брата Н.Б, Розенфельда. Он, встречаясь с Н.Б. Розенфельд (бывшей женой), Мухановой и Корольковым, распространял исходящую от Каменева контрреволюционную клевету против руководства ВКП(б) и Советского правительства, в особенности против Сталина, вел контрреволюционную агитацию и принимал непосредственное участие в подготовке террористического акта против Сталина.

Служащие кремлевских учреждений Кочетова М. Д., Ко-нова А. И., Минервина Л. Н., Гордеева П. И., Авдеева А. Е. и бывший белогвардеец Руднев С. А. в 1933 - 1934 годах вели антисоветскую агитацию и распространяли контрреволюционную клевету о руководителях ВКП(б) и Советского правительства.

Обвинительное заключение в отношении осужденных особым совещанием при НКВД СССР не составлялось, а в постановлениях особого совещания на всех них указана общая формула обвинения - “контрреволюционная деятельность”.

Большинство осужденных как военной коллегией, так и особым совещанием виновными в контрреволюционной и в том числе в террористической деятельности себя не признало.

Так, из 30 осужденных военной коллегией Верховного Суда СССР 14 человек виновными себя не признали.

В ходе судебного заседания по этому делу Каменев в предъявленном ему обвинении виновным себя, как и на предварительном следствии, не признал и показал, что “…после того, как в 1932 году он пересмотрел идейные основания своей борьбы с руководством партии, в частности со Сталиным, у него никакой озлобленности против него не было и быть не могло”, что о “террористической” группе в правительственной библиотеке в Кремле,, якобы готовившей убийство Сталина, ничего не знал.

Следствие по делу Каменева и других производилось необъективно, с грубыми нарушениями законности. Обвинение Каменеву не предъявлялось в течение четырех месяцев, с материалами дела он ознакомлен не был, никого из подсудимых по данному делу, кроме своего брата Розенфельда, его бывшей жены Розенфельд и племянника, не знал.

В свою очередь, абсолютное большинство подсудимых (за исключением ИГ. Розенфельда, НА Розенфельд и Е.К. Мухановой) показаний о “преступных связях” с Каменевым не давало.

В 1937 году библиотекарь Муханова, находясь в тюрьме, рассказала, что никакого следствия и суда по делу “террористических групп”, возглавляемых Каменевым в правительственной библиотеке, не было, так как весь процесс был вымышленным.

Перед судом начальник секретно-политического отдела НКВД СССР, в производстве которого находилось дело, угрожал ей, что если она откажется от данных на следствии показаний, то ее расстреляют. С этой же целью ее вызывал и Вышинский.

Синани-Скалов, также осужденный вместе с Каменевым, находясь в заключении, рассказывал другим осужденным, что в 1935 году в результате принуждения и угроз расстрелом со стороны следователей он вынужден был признать себя виновным.

Весь процесс по так называемому “кремлевскому” делу был инсценирован секретно-политическим отделом НКВД СССР

Позднее осужденный вторично к расстрелу Розенфельд (племянник Каменева) в судебном заседании в 1937 году заявил, что его показания, которые он давал в 1935 году на предварительном следствии по так называемому “кремлевскому” делу, не соответствуют действительности.

В 1956 - 1958 годах Главной военной прокуратурой производилось дополнительное расследование данного дела по вновь открывшимся обстоятельствам, в ходе которого установлено, что это дело было искусственно создано в 1935 году НКВД СССР. Никаких объективных доказательств, которые бы свидетельствовали о виновности арестованных, органами следствия в 1935 году добыты не были, “признательные” показания отдельных лиц противоречивы, неубедительны и объективно ничем не подтверждены. Они были получены противозаконными методами.

Бывшие сотрудники НКВД СССР, принимавшие непосредственное участие в расследовании этого дела, в 1937 - 1938 годах были осуждены.

НАРУШИТЕЛИ ПАРТИЙНОЙ ДИСЦИПЛИНЫ

В марте - апреле 1935 года в Москве особым совещанием при НКВД СССР было рассмотрено дело так называемой “московской контрреволюционной организации” - группы “рабочей оппозиции”.

По этому делу были привлечены 18 человек: А.Г. Шляпников, СП. Медведев, Г.И. Бруно СИ. Масленников, МА Ви-чянский, В.П. Демидов. М.Н. Иванов, М.Ф. Прокопенко, И.И. Николаенко, М. И. Прокопенко, А. А. Серебренников, В.Е. Тарасов, АА Тихомиров, Н.И. Ружицкая, З.И. Ахмедова, М.И. Догадина.

Шляпникову и Медведеву предъявлялось обвинение в том, что, являясь руководителями так на зываемой “рабочей оппозиции”, они проводили подпольную антисоветскую подрывную деятельность.

А. Г. Шляпников будто бы создал и возглавил в городах Москве, Омске и Ростове контрреволюционные группы “рабочей оппозиции”, а также совместно с Медведевым возглавлял так называемую “московскую контрреволюционную организацию” - группу “рабочей оппозиции”.

Члены этой группы якобы периодически собирались на квартире у Медведева или у Шляпникова, где критиковали политику партии и Советского правительства, вырабатывали контрреволюционные установки.

Все члены “группы” подверглись уголовному и партийному наказанию. При этом в качестве одного из важнейших звучало обвинение в приверженности членов группы к идеологии платформы “рабочей оппозиции”, сформировавшейся в начале 20-х годов и подвергнутой критике на X съезде РКП(б) в 1921 году.

И по всему существу этого дела и даже по официальной формуле обвинительного заключения, подготовленного в 1935 году НКВД, эта группа не имела ничего общего с “рабочей оппозицией”, кроме того, что некоторые из ее участников в свое время действительно поддерживали известную группе платформу “рабочей оппозиции”, прекратившей существование еще в 1922 году.