Чтение онлайн

В ходе операции «Марита» пехотному (моторизованному) полку «Великая Германия» (входившему в состав XLVI танкового корпуса) довелось участвовать в так называемых «гонках на Белград». Германское командование объявило соревнование между наступающими соединениями, частями и подразделениями вермахта и Ваффен СС: кто из них первым вступит в югославскую столицу. Долгое время звание «лидера гонки» оспаривали между собой части «Великой Германии» и 2-й дивизии СС «Рейх». Это был вопрос «чести мундира» – кто первым придет к желанной цели, вермахт или Ваффен СС? В конце концов, победа в этой гонке по размокшей от весенних ливней, заболоченной, местами непроходимой местности все-таки была упущена «великогерманцами», а полк «Великая Германия» пришел к «финишу» только вторым. Хотя, справедливости ради, следует заметить, что «гонщики» из 2-й дивизии СС «Рейх» одержали победу не совсем честным способом, с помощью своеобразной «нордической хитрости».

Дело в том, что утомленным быстрым наступлением германским войскам, вышедшим к Белграду (в том числе, и частям 2-й дивизии СС «Рейх») было приказано расположиться на ночлег в виду югославской столицы, расположенной на противоположном берегу Дуная. Но один из офицеров дивизии Рейх, гауптштурмфюрер СС Фриц Клингенберг, командир 2-й роты мотоциклетного разведывательного батальона, либо не получил этого приказа, либо попросту проигнорировал его. Найдя на берегу Дуная пришвартованный у причала речной катер, Клингенберг вместе с 11 стрелками-мотоциклистами, переправился на другой берег Дунай и полным ходом направился в столицу поверженной Югославии.

Беспрепятственно проехав по пустынным, словно вымершим, улицам Белграда, Клингенберг со своим дозорным отрядом остановился наконец перед югославским военным министерством, выставив перед ним два пулеметных поста. Пока эсэсовцы выполняли приказ своего командира, к министерству подъехал официальный представитель германского посольства. Операция «Марита» началась без официального объявления войны со стороны Германии и ее союзников – ведь формально Югославия продолжала оставаться их партнером по Трехстороннему пакту, и удар был нанесен лишь по заговорщикам генерала Душана Симовича, поднявшим военный мятеж против законной власти. Поэтому дипломатические отношения между Германской империей и Югославией не были разорваны, а германское посольство в Белграде не было закрыто. События развивались так стремительно, что на это просто не было времени! Вместе с немецким дипломатом Клингенберг направился в посольство Германии, где изложил свой план захвата югославской столицы без единого выстрела. Прежде всего, он настоял на том, чтобы германский военный атташе пригласил на встречу в посольство городского голову Белграда (правительство Симовича к тому времени уже благополучно сбежало, а малолетний король Петр II был эвакуирован по воздуху в зависимый от Великобритании Египет, куда вскорости за ним последовал и незадачливый главарь белградских путчистов). По прибытии городского головы в германское посольство, гауптштурмфюрер Клингенберг представился ему командиром целого полка войск СС, якобы уже вступившего в Белград и овладевшего важнейшими пунктами города, потребовал сдать ему Белград. При этом Клингенберг пригрозил, что, в случае отклонения ультиматума, он не поколеблется вызвать огонь на себя, и тогда пикирующие бомбардировщики «люфтваффе»– чудовищные «штуки»– сравняет столицу Сербии с землей. Потрясенный теми разрушениями, которыми германская военная авиация уже подвергла к тому времени Белград, и в страхе перед новыми, еще более разрушительными налетами, городской голова принял ультиматум и подписал условия безоговорочной капитуляции.

Когда всего через несколько часов утром 12 апреля 1941 года в Белград вступили части авангарда 11-й танковой дивизии вермахта в составе XLVI танкового корпуса (и в их числе – полка «Великая Германия»), они в изумлении убедились в том, что город уже находится под контролем всего… 11 (!!!) чинов 2-й дивизии СС «Рейх».

Перемирие, а затем и капитуляция Югославии были подписаны 17 апреля 1941 года в белградском дворце принца-регента Павла. В Большом зале дворца собрались все генералы югославской королевской армии, которые не были ранены, убиты или пленены, и смогли добраться до дворца. После того, как они расселись по местам, в зал вошел германский генерал-фельдмаршал барон фон Вейхс, зачитавший, при свете множества свечей, условия перемирия. Вслед за подписанием документов выстроенный под окнами дворца оркестрполка «Великая Германия», наступавшего на Белград параллельно с частями 2-й дивизии СС Рейх, но обойденного ими на трассе перед самым финишем, сыграл торжественную зорю («цапфенштрейх»).

Добыл себе воитель

Бед среди победы.

Глюмдрапа.

Греки оказались более стойкими и решительными противниками, чем югославы. Первая германская атака, предпринятая силами 125-м пехотного полка на Рупельском перевале против греческой «линии Метаксаса», захлебнулась под сосредоточенным огнем искусно размещенных и оборудованных на скалах огневых точек греков. И лишь после того, как германская 2-я танковая дивизия, обойдя греков с фланга, прорвала греческую оборону на реке Струме и, обойдя Дойранское озеро, вышла 9 апреля к городу Салоники (древней Фессалонике), оказавшаяся теперь отрезанной Восточно-македонская армия греков прекратила ставшее бесполезным сопротивление. Наступая двумя группами, танки фельдмаршала Листа неудержимо бороздили греческий полуостров. Левофланговая группа германцев, состоявшая из двух горнострелковых и одной танковой дивизии, быстро подошла к овеянной легендами и мифами горе Олимп. Другая группа, в составе двух танковых, одной моторизованной и одной пехотной дивизий, вышла к городу Флорина и овладела перевалом Клиди, вынудив греков начать отвод своих войск из захваченной ими части Албании. Когда же отборная часть Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера [241] вступила в Янину, вся греческая армия в Эпире сразу же капитулировала, осознав безнадежность дальнейшего сопротивления явно превосходящим «сынов Эллады» в мобильности и огневой мощи силам противника. Интересно, что греки сдавались в плен исключительно немцам, упорно отказываясь сложить оружие перед итальянскими союзниками воинов Третьего рейха.

14 апреля 1941 года германские войска вошли в боевое соприкосновение с частями Британского Экспедиционного Корпуса в Греции. Британцам удалось на некоторое время затормозить стремительное продвижение германских соединений в Фермопилах. Проложить себе дорогу в Аттику германцам удалось в ходе тщательно подготовленного наступления танковых и горно-егерских частей, при поддержке своей «летающей артиллерии» – пикирующих бомбардировщиков-«штук», или «черных воздушных гусар», как они именовались в популярной немецкой солдатской песне. [242]

26 апреля 1941 года германский парашютный десант овладел Коринфским каналом. Германские стрелки-парашютисты сохранили от разрушения этот важный водный путь для прохода судов и открыли подвижным соединениям немцев дорогу в Южную Грецию – Пелопоннес. Однако британцы, отступавшие в образцовом порядке (хотя и бросая при этом всю военную технику), сумели повторить, хотя и в несколько меньших масштабах, «Дюнкеркское чудо» 1940 года - погрузить на корабли около 45 000 греческих, новозеландских и английских солдат и офицеров и эвакуировать их на остров Крит (захваченный немецким морским и воздушным десантом несколько позже, в мае того же богатого событиями 1941 года).

В общем, как пелось в упомянутой выше песне немецких солдат времен Балканского похода:

«Мы рвемся навстречу врагу

И чистим европейский дом,

И ударами, тяжкими, как молот,

Гоним британцев вон с материка!» [243]

27 апреля пала древняя столица Греции - Афины. Над афинским акрополем был поднят военный флаг Третьего рейха, украшенный, наряду с Железным Крестом, древним арийским символом гамматического креста, или, по-гречески, «гаммадиона» [244] .

Вскоре после молниеносного разгрома Югославии и Греции германский вермахт и войска союзников Третьего рейха начали разворачиваться перед решающим броском на Восток, против Советского Союза, чья Красная армия, многократно превосходящая германскую как в живой силе, так и в технике (одних только военных самолетов на вооружении РККА на 22 июня 1941 года имелось 17 745 - против 2510, имевшихся у немцев на Восточном фронте!), в свою очередь, лихорадочно готовилась к решающему броску на Запад.

От палат на восток

Вижу я пламя.

То весть о войне! –

Зеак это вещий!

Снорри Стурлуссон.

Язык поэзии.

Пехотный (моторизованный) полк «Великая Германия», включенный в состав 2-й танковой армии, перешел германо-советскую демаркационную линию [245] в районе Бреста. Участие полка в кампании против Советского Союза, наряду с боями местного значения, первоначально заключалось в основном в долгих, изнурительных маршах в направлении южнее Смоленска. Надо думать, что при форсировании Березины под Борисовым не один «великогерманец», переправлявшийся через нее паромом, на военной технике, или переходивший через нее по понтонному мосту, невольно задумался о проходившей в этих же местах переправе через ту же реку «Великой армии» Наполеона I Бонапарта в далеком 1812 году и вспомнил слова Жомини: «Россия – страна, в которую легко попасть, но из которой трудно выбраться». Но ход часов истории было уже не остановить… По мере углубления в просторы «отечества пролетариев всего мир» (как в описываемое время все еще вполне официально - и даже не без некоторой гордости!
– именовался СССР), «великогерманцам» приходилось, однако, все чаще вступать в бои с красными, и бои эти становились все более ожесточенными. Успешно атаковать противника без сильной поддержки артиллерии, танков или штурмовых орудий со временем стало почти невозможно – в особенности на открытой и плоской местности. Хотя полк и считался моторизованным, но, в случае сильного сопротивления красных, приходилось спешиваться с машин и наступать в разомкнутом строю. Под неприятельским огнем приходилось и кланяться пулям и осколкам, и залегать, и окапываться, и продвигаться короткими перебежками, но после подавления последних очагов сопротивления красных – опять возвращаться к своим машинам (а если машины вовремя не поспевали – нередко взбираться на броню танков или штурмовых орудий, чтобы не дать врагу времени закрепиться на новом рубеже)…Чем более жестокими становились бои, тем больше росли потери. Многочисленные реки и ручьи, которые приходилось преодолевать, «пожирая пространства» на Востоке, а с наступлением осени – дожди и океаны грязи -, помноженные на почти полное отсутствие современных дорог – требовали, как от машин, так и от водителей, немало сил, умения, терпения и прочности во всех смыслах этого слова. В то же время приходилось бороться с песком, бесконечными и бессчетными рытвинами и выбоинами на дорогах. По мере выхода из строя автотранспорта поневоле приходилось все чаще обращаться к услугам конно-гужевого транспорта. В ходе Восточной кампании он неоднократно переходил из подчинения одной дивизии в подчинение другой, принял участие в победном шествии армий Третьего рейха до самых ворот Москвы – столицы «отечества пролетариев всего мира» и штаб-квартиры Коминтерна, после чего, развивая наступление южнее Москвы, дошел до Тулы, проведя лютую, морозную зиму 1941-1942 гг. в оборонительных боях на Оке.

На международной арене

В пехотном (моторизованном) полку «Великая Германия»

(развертывание и участие в боевых действиях)

15 января. «Батальон эскорта фюрера» (выделенный в свое время из состава полка «Великая Германия»), получает, наряду с правом ношения на правом рукаве манжетной ленты с надписью «Великая Германия» («Гроссдойчланд»), право носить на левом рукаве другую манжетную ленту, черную, с белой надписью «Ставка (штаб-квартира) фюрера» (Фюрер-Гауптквартир»), с целью подчеркнуть самостоятельность батальона.