Чтение онлайн

В Саратовском архиве хранится прошение (от октября 1806 г.) Абдраюпа Рахманкулова Чекаева о присвоении своему роду дворянского статуса, который проживал в д. Бегеево Кузнецкой округи. Из прилагаемых документов следует, что они происходили из Темниковского уезда, д. Акчеево, где имели поместья в 1716 г. Служилые татары Чекаевы, по всей видимости, состояли в родстве с князьями Дебердеевыми. В XVII в. встречается часто с двойными фамилиями Дебердеевых-Чекаевых. В 1629 г. среди темниковских мурз известны Банделай, Роман, Тимамет, Мустафа, Ембулат, Бекбулат, Ахмамет и Ураз Чекаевы. В конце XVII в. упоминается Сюнбай и Шукуралей Ишмаметовы дети и Муртаза Давлеткильдеев сын Чекаев, имевшие поместья в Темниковском уезде (ГАСО, ф.19, оп.1, д.190) [23] .

В том же источнике, размещенном на сайте администрации сельсовета с. Бигеево, говорится о том, что население д. Бегеево занималось торговлей, в особенности торговлей лошадьми. Из восточных регионов Российской империи пригоняли в д. Бегеево лошадей, а из этой деревни распродавали их русским крестьянам всей центральной России. Это была торговая деревня, чем и объясняется, что за 16 лет (между второй и третьей ревизиями) пропало без вести 4 человека, из них двое – это торговые люди (один пропал по дороге из Казани, другой – в меновом дворе в Оренбурге). Двое, получив паспорта, уехали на работу за Волгу и не вернулись. «В те времена торговля по степени опасности приравнивалась к военному делу, потому что дороги были полны разбойников. Занимались разбоем и крестьяне, и помещики, и даже порой духовные лица. Разбойники грабили и убивали на дорогах торговых людей».

С 1780 г. село находилось в составе Кузнецкого уезда Саратовской губернии. В «Списках населенных мест Саратовской губернии (1859)» показаны 2 мечети и 2 мельницы. В 1793–1794 гг. было рассмотрено Пензенским дворянским депутатским собранием прошение Адельши Кондрашева Еникеева из д. Леплейки Инсарского уезда. Реестр с копиями жалованных грамот указывает о наличии у его предков земельных угодий в различных местностях Пензенского края. В «Отчёте к топографической карте Саратовской губернии Кузнецкого уезда 1804 г.» говорится: «Деревня Бегеевка, общаго владения статского советника Василья Борисьевича и малолетних детей ево Григорья, Николая, Ивана и дочери Марьи Васильевых детей Бестужевых с протчими владельцы и казенного ведомства крестьян. Казенных дворов – 85, душ – 203». В 1877 г. – в Неверкинской волости,164 двора, 3 мечети, школа, ветряная мельница, 2 кирпичных заведения.

В следующем источнике – «Труды Саратовской ученой архивной комиссии» (т.2, вып. 1, 1889 г.) – в Неверкинской волости Кузнецкого уезда показаны дд. Бик-Булат, Мосеевка, Клявлино, Бигеево и Новое Алеево, как поселенные татарами – душевыми, четвертными, душево-четверными, дворянами, мещанами и крестьянами. Так, в документе отмечается, что «по рассказам старожилов огромная область Кузнецкого, Хвалынского и Вольского уездов была пожалована в старину служилым людям, а дд. Бик-Булат и Бигеево отданы Нур-Мамет Кильмашеву, но дата основания деревень не указана. Так, в дд. Бигеево и Клявлино 199 десятин околичной (приусадебной) земли находилась в общем владении купцов, мещан и крестьян, как душевых, так и четвертных, на правах подворно-наследственной собственности («по старым дворам») в порядке наследования, узаконенном шариатом. В дд. Бик-Булат и Мосеевка 319 десятин околичной земли находилось в общем владении всех четвертных и душевых владельцев, уравнительно 466 ревизским душам мужского пола (на одну душу – 0,77 десятин околичной земли, пашни – 0,5 и посева – 0,23 десятин). В Новом Алеево околичная земля находилась во владении 24 владельцев (на «новый двор» по 2,7 десятин всей земли)». Также отмечалось, что в распоряжении 485 владельцев дд. Бик-Булата, Клявлино, Мосеевки и Нов. Алеево находится 600 четвертей пашни. При этом перемешаться ревизские души должны были лишь в пределах каждого селения, в другое селение – не имели права. Десятины душевых крестьян чередовались с десятинами четвертных, и тем самым получалась «ужасная чересполосица». В то же время отмечалось, что никакие переверстки и переделы земли не могли устранить эту проблему: так, например, душевые владельцы получали околичную землю в 8 местах и полевую в 8 местах.

Таким образом, душевой надел в одну десятину пашни был разбросан в 16 различных местах. Душевой загон получался в полсажени шириной, что не пропускала бороны. По этой причине стоимость сдачи в аренду такой ленточной земли была ничтожно низкой. Такая система владения была крайне затруднительна и вела в беспрерывные столкновения владельцев. Сознавая это, администрация уже почти 100 лет стремилась к замене четвертного землевладения на общинное, но там, где отношения владельцев были враждебны, переход был невозможен. Но переверстка полей оставалось единственно возможной мерой, которая могла бы поднять арендные цены, устранить тяжбы, повысить земледельческую культуру и выйти татарам этих селений из разорительного своего состояния [24] .

В 1911 г. в д. Бигеево проживало 1137 жителей при 221 дворе и 70 семей приезжих, всего 430 душ мужчин и женщин. Земли на семью было также относительно мало – по 2,6 десятины. Рабочего скота и того меньше – 0,7 голов на хозяйство. Механического или современного инвентаря ничего не было, кроме 10 железных плугов. Было в деревне 3 мечети, 2 татарские школы [25] .

Уместно еще вспомнить, что весь XVIII в. характеризуется в истории Пензенского края усилением феодальной эксплуатации крестьянства. Принудительный, бесплатный труд крестьянина в хозяйстве земельного собственника (барина) назывался барщиной. Широкое распространение она получила еще во второй пол. XVI – первой пол. XIX в. Барщина исчислялась либо продолжительностью отработанного времени, либо объёмом работы и производилась личным инвентарем крестьянина. Такая повинность заключалась в обязательном труде крестьянина вместо денег оброчной подати (налога). Но при этом в нечерноземных районах помещики переводили своих крестьян на оброчную систему, поскольку в условиях скудности земель выгодней было получать с крестьян оброк, а не барщину. Возраст мужчин, привлекаемых к работе, был от 18 до 55 лет, и работа летом длилась по 12 часов. Размер барщины в XVIII в. увеличился с трех до четырех-пяти дней в неделю. Ответственность несло все крестьянское общество, из которого крестьянин не имел права выхода. Крестьяне, разумеется, не могли платить подати и одновременно отрабатывать барщину. Но сборщикам налогов предписывалось собирать у крестьян подушную подать со всей строгостью с применением силы. Однако недоборы составляли более трети окладной суммы и эти недоимки быстро росли.

Карта межевания с указанием д. Бигеево 1778–1797 гг.

Так, в одном из трудов профессора и члена Саратовской учёной архивной комиссии А. А. Гераклитова описан следующий способ взимания недоимок с крестьян: «Административное управление Саратова было в лице воеводы, который присылался из Москвы…Земской староста во всех хозяйственных делах города и близлежащей местности был представителем всех жителей, обязанных каким-либо повинностям в пользу государства… Источников жалованья служилых людей были общественные рыбные, лесные и др. промыслы, подати и разного рода сборы с посадских торговых и приезжих людей. В случае неудовлетворительного поступления в земскую избу этих сборов, взыскание недоимок производилось посредством правежа, который состоял в том, что недоимщика выводили на площадь и в присутствии воеводы наказывали розгами до тех пор, пока он сам или кто-либо из сострадания к нему не уплатит числящийся за ним недоимок или хотя бы ее части. В последнем случае праваж откладывался на следующую неделю, и так до тех пор, пока недоимка не будет уплачена сполна. Еще не успевали зажить раны, как недоимщика снова ведут на площадь для новых терзаний. Такие, еженедельно повторяющиеся сцены правежа недоимок по приговорам губных старост, естественно, ожесточали нравы жителей Саратова и без того уже видевших жестокие расправы среди окружающих диких кочевников. При таких условиях саратовцы не замедлили заимствовать свободное и скотское отношение к семье, грубое и жестокое отношение друг к другу, и все, что только услаждало и удовлетворяло грубые страсти» [26] , [27] .

Указ от 31 января 1718 г. о принуждении для работ по заготовке корабельных лесов на нужды флота «брать Казанской, Нижегородской и Воронежской губернии и Симбирского уезда служилых мурз, татар, мордву и чуваш без заплаты» сильно ударила по социальному статусу служилого нерусского приписного населения (лашманов). Одновременно с живущего далеко от лесов населения было предписано взимать денежный сбор. Вскоре служилые татары были низведены до положения податного населения (государственных крестьян).

Положение крестьян, особенно с началом царствования Петра I, а затем и в последующее время представляло собой очень печальную картину. Статистические данные свидетельствуют о том, что около половины крестьянских хозяйств в сер. XVIII в. находились на барщине, еще около 20 % – частью на барщине, частью на оброке, остальные – до 36 % – на оброке. Крепостные крестьяне были обычным товаром, об их продаже объявления свободно публиковали газеты. Крепостная душа без земли стоила 10 руб., ребенок – 10 коп., а цена борзого щенка достигала иногда трех тысяч руб. Приведём пример одного из характерных объявлений того времени:

Объявления о продаже дворовых людей и 3 девушек 14 и 15 лет «всякому рукоделью знающе»

В связи с этим стоит отметить, что даже в нач. XX в., согласно наблюдениям В. Г. Коро

голодающим, в 1907 г. ситуация в деревне стала заметно хуже: «Теперь (1906–1907 г.) в голодающих местностях отцы продают дочерей торговцам живого товара. Прогресс русского голода очевидный» [28] .

По окончании этого раздела хотелось бы упомянуть о горькой до слез судьбе маленького Габдуллы Тукая, которого дважды отдавали на воспитание в чужие семьи, поскольку родственники сироты были не в состоянии его прокормить. Сам Г. Тукай вспоминал: «Ямщик остановился на Сенном базаре и стал выкрикивать в толпу: „Отдаю ребёнка на воспитание, кто возьмет?“. Из толпы вышел мужчина, забрал меня у ямщика и как приемного сына привел домой». Но и эта семья через два года была вынуждена мальчика вернуть: «Мое возвращение для домочадцев, считавших, что навсегда избавились от меня, явилось полной неожиданностью. Вскоре дед и бабушка, потерпевшие неудачу устроить меня в городе, задумали найти семью в деревне. Каждого, кто проезжал мимо, спрашивали, нет ли у них желания взять в семью сироту».