Чтение онлайн

Сэр Гарри Джонстон приводит пример из Уганды, где у народа банту Кавирондо муж, прежде чем отправиться на бой или начиная любое другое опасное предприятие, наносит несколько надрезов, но на теле жены. В этом случае мы имеем дело со сформировавшейся идеей злобы невидимых сил, от которых можно защититься шрамированием (странно только, что шрамы появляются у супруги того, кому нужна защита). Каким образом работает такое шрамирование — тайна, если, конечно, речь не идет о симпатической магии от жены к мужу, а первичным источником является неопределенная магическая сила, которая может помочь и защитить, если ее как следует попросить. Определенно есть много примеров, показывающих, что примитивный человек, даже оставаясь далеко от дома, может находиться под влиянием действий своих друзей и родственников, оставшихся дома. Существует странный обычай — кувада (couvade), призванный предотвратить возможный вред новорожденному из-за действий его отца. В связи с нанесением знаков на тело у каян мы отметили, что девушке нельзя наносить татуировку, пока не вернутся из походов все мужчины — члены семьи, а потом до завершения операции семья должна будет находиться в доме.

Идея об отсутствующем члене семьи, на которого влияет то, что происходит дома, является широко распространенной. В Лаосе, когда охотник начинает охоту на слона, он предупреждает жену, чтобы та не стригла волосы и не умасливала тело, чтобы слон не вырвался.

У даяков жены соблюдают те же предосторожности, когда мужья отправляются охотиться на кабанов, а у гилиаков детям не разрешается рисовать, когда отец на охоте, иначе его путь станет таким же сложным, как рисунок. У индейцев черноногих никто не может пользоваться шилом в отсутствие отца, иначе его расцарапают когтями орлы. Ни одно животное мужского пола не может быть убито в доме малагасийского солдата, когда он на войне, иначе наступит смерть этого человека.

Зная о таких примерах, не нужно иметь слишком развитое воображение, чтобы поверить: мужчины, упомянутые сэром Джонстоном, наносят знаки на тела жен для того, чтобы дух-покровитель передал добро мужу посредством симпатической магии жены.

Вернувшись к рассмотрению знаков на теле, сделанных до начала предприятия, связанного с повышенной опасностью, нам лучше всего обратиться к бирманцу, который собирается обворовать священную пагоду и в связи с этим наносит на свое тело знак, известный как a-hpee say. Заклинание, произносимое во время операции, довольно забавно и типично для заклинаний вообще.

«Укради золото из пагоды — красивое блестящее золото. Очисти его в огне — повтори магические слова в доме, на одинокой тропе — перед счастливой звездой у пагоды — повтори их тысячу раз без одного — освяти воду — начерти круг. Положи его под левую руку, потом под правую. Никакого вреда не будет для безопасного и неуязвимого».

Бирманец полагается на неясную магию, но домбы Нагахии, когда собираются совершить преступление, ищут защиты у матери-земли. Сэр Риели ссылается на заговорщика, рисующего круг на земле и разглаживающего его навозом, на который нанесено пять мазков крови. Была надрезана левая рука, чтобы получить кровь, и после того, как мазки нанесены, была произнесена молитва о том, чтобы ночь была темной, а добыча богатой. Мародерские тату на правой руке — изображение пяти мазков крови и кривого ножа, использованного, чтобы поранить левую руку. Случай в своем роде уникальный, поскольку речь идет не только о татуировке священных символов для магической защиты, но и о предварительной церемонии, очень похожей на религиозный обряд — есть обращение к божеству, жертвоприношение и молитва.

Использование краски во время войны широко распространено в Северной Америке и Австралии, но о ее точном значении свидетельств немного. Дакоты утверждают, что пользоваться краской их научили боги, и, как будет показано далее, воины Австралии и Северной Америки идут на многое, чтобы раздобыть красную охру. Североамериканский воин проводит ряд церемониальных действий, прежде чем копать окрашенную землю, и можно предположить, что во время таких ритуалов людей охватывал благоговейный страх.

Прямое свидетельство символизма краски получил доктор Ховитт у людей, живущих на берегах реки Митчелл. Они сказали, что, собираясь отомстить за смерть одного из людей племени, покрывают себя мягкой белой глиной, «потому что очень злы, когда убивают их соплеменников, и также хотят испугать врагов», которые были «покрыты красной охрой».

Шаман, желающий получить почечное сало для магических церемоний, удаляется в буш, где зажигает талмам — магический костер, перед которым натирает себя углем с головы до ног. Вероятно, таким образом он превращает себя в поклонника сил тьмы. Для примитивного человека все вокруг наполнено духами добра и зла, и вряд ли можно найти лучший способ выразить свою солидарность с последним, чем продемонстрировать символический цвет. После окрашивания углем следуют танцы, заклинания, показ магических предметов. Звучит имя жертвы с целью заставить человека встать во сне и прийти в магический круг, где враги готовы забрать его жир. У курнаи шаман, который хочет навлечь зло, поместив камень в руку врага, обязательно зачернит камень. А предметы, которые шаман якобы забирает у больного и кладет в мешок, всегда покрыты красной охрой. Посыльный, несущий маленькую резную палочку, чтобы собрать вместе разные группы племени каибара, покрыт красной охрой, частично для магической защиты во время долгого одинокого путешествия, а также для поддержания авторитета своей должности.

Перед сражением мужчины полуострова Газели рисуют полоску на правой груди, чтобы дать руке воина твердость и уверенность, а нижнюю часть лица окрашивают в черный цвет — это заставит врага споткнуться, когда он услышит тяжелое дыхание преследователя.

Осейджи, когда замышляют нападение на врага, окрашивают свои лица заново. Все лицо покрывает красная краска смерти. На левой щеке у «мирного человека» — тина, у агрессора она — на правой.

Чтобы оценить значение, которое примитивный человек придает окрашиванию своего тела, необходимо не только перечислить примеры, проливающие свет на условия использования красок, но также узнать, пытается ли он получить конкретный цвет и сопровождается ли это церемониями.

Ежегодно в июле или августе диери отправляют экспедицию, которая совершает чрезвычайно опасное путешествие, чтобы получить красную охру. Обычно в ней участвует семьдесят — восемьдесят вооруженных пиками людей. У них на животах — три полоски красной охры и три полоски земли, смешанной с железной рудой, на руках — две такие же полоски, только с землей. Красную охру добывают в шахте и формируют в брикеты весом от семидесяти до восьмидесяти фунтов. С этим грузом отряд должен вернуться обратно в лагерь. Красная охра используется диери не только для окрашивания тел во время магических церемоний, но и для магического покрытия неодушевленных предметов. Известно также, что у вышеупомянутого народа есть озеро, которое мелеет во время засухи, и на дне показывается старый ствол дерева, находящийся в ведении конкретной семьи. Ее наследственная обязанность заключается в том, чтобы покрывать его жиром и красной охрой — чтобы озеро не обмелело окончательно и не прекратилось снабжение народа свежей рыбой.

У индейцев чироки священным считается красный цвет краски — символ войны, успеха и силы, приобретенной благодаря покровительству духов. Слово «краска» практически во всех индейских языках понимается как красная краска, если не указано ничего другого. Обычно индеец Северной Америки получает священную красную краску из мягкой руды — красного железняка, залежи которого находятся в скалах, и извлечь его оттуда можно, только приложив много усилий и терпения. В западных племенах любой, кто отправляется добывать краску, сначала, подойдя к нужной скале, возносит молитву — знак своего благоговения, а потом еще делает небольшое приношение, повесив его на удобный куст или маленькое деревце, и только потом начинает копать.

Следует отметить, что к обилию свидетельств использования пигментов во времена неолита, а также в магдаленский период, представленный культурами пещер Брюникель, Эйзи, Ложери-Бас, где было обнаружено значительное количество красной охры, привлек внимание читателей М. Дешелет. Также следует упомянуть о случае нахождения покрытого красной краской скелета Ориньякского периода в пещере Пэйвиленд, что недалеко от Суонси.

У древних египтян красный цвет ассоциировался со всем священным, если взять значение этого слова в самом широком смысле, то есть обозначив им то, что связано с миром духов. К примеру, в Книге мертвых самые святые отрывки написаны красным цветом. Однако именно красного быка Тифону, который олицетворял все злобное и коварное, приносили в жертву, а на некоторых праздниках египтяне поносили всех, кому не повезло иметь рыжие волосы. В Индии Ганеша, повелитель зловредных духов, символизируется красными камнями, а синегалец пожертвует красного петуха злому духу, вызывающему болезнь.

Маори тоже чтут священную красную краску («кура»), которая использовалась для украшения идолов, помостов для умерших, жертв, домов вождей и военных каноэ. Чтобы сделать что-то запретным, достаточно было окрасить его в красный цвет: например, им окрашивались дома умерших, а также поставленные вождем столбы — символы табу.

Вполне понятно, что идеи относительно символизма красного цвета будут повсеместно единообразны. Еще в доисторический период ориньякский человек использовал красную охру в связи с погребениями и делал ею наскальные рисунки. Солнце и кровь, дающие жизнь, плодовитость и реквизиты бессмертия являлись фундаментальными символами в цивилизациях Египта, Персии, Ассирии, Перу и Мексики, культуры которых в той или иной степени оказали влияние на все части света. Чтобы получить информацию об эффективности ритуалов, связанных с пролитием крови, достаточно посетить современные австралийские тотемные церемонии или увидеть небольшие отряды мстителей из народа арунта — все воины покрыты кровью своих товарищей (символ единства).