Чтение онлайн

– Вы сообщили Виктору? – поинтересовался лидер совета, осматриваясь и не видя нигде знакомой фигуры предателя. Сглотнув ком в горле и стараясь придать голосу уверенности, начальник охраны выпрямился.

– Его величеству, королю Кленскому уже сообщили о случившимся, он сказал, что прибудет, как только сможет. В тот момент он принимал ванну, а в силу своего недуга он не сможет выскочить и прибежать сюда по первому зову, – отчеканил Крист словно скороговоркой в официальном тоне ответ, стараясь не смотреть под капюшон гостя.

– Король Кленской, да, они тут времени даром не теряли. А ничего, что я должен его казнить за все совершенные преступления? Ладно, он отсюда никуда не денется, раз теперь король. А вы кто? – тяжело вздохнув, Венториэль не считал казнь Виктора первостепенной задачей, тем более, что парень занял не рядовой пост в этой стране и все равно до смерти не оставит его, хотя бы ради сестры.

– Начальник королевской охраны лорд Велиант Крист, – представился он и сцепил руки за спиной. В какой-то мере лидер совета был доволен тем, что не встретился с предателем лично. Кто знает, что случилось бы тогда. Окинув незнакомца оценивающим взглядом, он нахмурился, но ничего лучше сейчас не имел.

– Передайте королю, что я вернусь за ним, как только представиться шанс. У него в камере сидит лорд Агийский за нападение на лидера совета, пусть делает с ним все, что сочтет нужным. Так же сообщите ему, что Алерия и Микалис Флорандин обосновались в деревне, что к югу отсюда между столицей и Лекинстом, примерно в половине дня пути, верхом может получится быстрее. За ними следует установить наблюдение и не спускать глаз. Лидер совета Миаленика заслуживает похорон со всеми почестями, – эта фраза далась ему с большим трудом, и Велиант видел это. Пусть лицо собеседника закрывал капюшон, но в том, как тот стоял, чуть сгорбившись и с трудом не качаясь чувствовалась вся боль потери, которую мужчина только что пережил. Где-то в глубине души Кристу было жаль дочь герцога, он к ней по своему привязался, но он прекрасно знал, что не в силах ничего исправить и всегда быстро смирялся со смертью людей.

– Непременно, – склонив голову в почтении, сказал Велиант, на что лидер кивнул и направился в сторону выхода из коридора, – Что мне сказать ему относительно вас?

Этот вопрос застал Венториэля врасплох, остановившись, он замер, уставившись в одно из не зашторенных окон на крыши домов. На улице все еще стояла тьма, значит ночь не успела кончиться. Он умер и воскрес на удивление быстро, но кости не были задеты, а значит все, как обычно.

– Скажи, что лидер совета Венториэль отправился искать тех, кто поможет ему отомстить богу смерти, – и он ушел. Не взяв ничего с собой в дорогу, Вент ни в чем не нуждался. Даже если умрет с голоду или замерзнет ночью, к утру снова воскреснет и продолжит путь. В этом его преимущество перед всеми, ему уже нечего терять, кроме жизни, и ту, даже если и захочет, он потерять не сможет.

***

Со смерти Миаленики прошли сутки. Стоило солнцу опуститься за горизонт, как на площади перед дворцом собралась та же толпа, что и до ее прибытия в замок. По приказу короля было организовано все необходимое, людям раздали свечи, и те послушно их подожгли в определенное время. Велиант произносил красочную речь, затронувшую сердца многих, но только не Виктора. Слепой король радовался тому, что для него вся эта церемония лишь скопление светящихся огоньков. Он не видел мертвого тела сестры, а никто из рядом стоящих людей ни за что не узнает, что сейчас чувствует их предводитель. Когда солдат без стука влетел к нему в комнату и запыхавшись сообщил о том, что Миаленика при смерти, предатель почувствовал, как кровь отхлынула от его лица и должно быть оно побелело. В ту минуту он не выскочил из ванны, где сидел и не бросился к ее покоям. Смысла не было. Хотелось запомнить сестру такой, какой она была до этого момента, а не беспомощной и умирающей, думающей лишь о том, как жизнь быстротечна или чем-то в этом духе. При встрече Велиант передал все, что сам знал и о чем его просил Венториэль, чем несомненно удивил короля.

Судьба Рэндалла была решена, раз советник не казнил его сразу, то бастарда отпустили и отправили в замок Кленских, подаренный ему Мией вместе с короной еще тогда. Он конечно препирался, но спорить не стал. Ему не рассказали о смерти девушки, Виктор не видел в этом необходимости, и оттого выгнал из столицы в ту же минуту. За Алерией и Микалисом установили наблюдение. Несколько солдат, прикинувшись работниками нанялись в их деревню и всегда были начеку. Крист им доверял, а значит и Кленский тоже.

Стоя сейчас на верхних ступеньках лестницы, ведущей к главному входу в замок, Виктор на самом деле бродил между людей, прислушиваясь к их мыслям, и пытаясь понять, кто здесь только из-за общественности похорон, а кто действительно скорбит по Миаленике. Почти каждый человек чувствовал горечь и жалел девушку, большинство выражало печаль и смирение, и это согревало ему сердце. Дочь герцога Кленского любили даже те, кто никогда с ней не разговаривал или видел лишь мельком. Если горюют они, то что испытывал Венториэль, оказавшись рядом с ней, опоздав всего на пару минут?

Приблизившись обратно к своему месту, предатель остановился рядом с Кристом, как раз заканчивающим немного затянувшуюся речь, восхвалявшую личность Мии. Он конечно приукрасил заслуги беглянки, умолчал про ее недостатки, но не стоит его винить за это. На поверхности начальник не высказывал никаких эмоций, он говорил четко и уверенно, думал лишь над каждым словом, ничего личного или отличительного. Все слишком серьезно и сдержанно, в этом и был просчет Криста, выдавший Виктору скрытую горечь мужчины. Вернувшись к своему разуму, король в последний раз окинул толпу огоньков, надеясь сегодня больше не прикасаться к дару, и тут неожиданно застыл.

На площади в метре от конца лестницы был поставлен подиум, на него по обычаю сложили все необходимое для погребального костра. Сама девушка лежала на вершине из дров, бревен и сухих веток, глаза ее были закрыты, руки сложили на груди. Так как прошли сутки, тело накрыли тоненькой шелковой тканью, скрыв от всех признаки разложения, которые должны были появиться. Вот только Виктор не видел всего этого. Он видел крохотных огонек в том месте, где его быть просто не могло. «Ее ребенок еще жив» – пронеслась в голове мысль, и король едва сдержал стон отчаяния. Этот крохотный комочек борется за право существования еще не родившись, но он обречен. Ему никто не давал права выбора, все решили за него, от подобных рассуждений хотелось просто развернуться и уйти, что угодно, лишь бы не быть здесь, не видеть его, не знать про его существование. Венториэль не знал про ребенка, что бы стало с лидером совета, знай он о том, что на самом деле теряет не только Миаленику? Человек, у которого всегда было все, чего бы он не пожелал в одночасье лишился этого. Вот кого надо сегодня хоронить, а не беглянку, несомненно то, что произошло за последние месяцы изменит его раз и навсегда. Познавший боль потери и разлуки навсегда запомнит ее, поселит глубоко в сердце, и только самые сильные смогут в результате отпустить.

Пока он думал, Крист взял из рук солдата факел и неодобрительно посмотрел на короля. Было бы куда эффектней, что бы эту процедуру проделал он, но Велиант привык, что все такие вещи сваливают на его плечи. На похоронах короля он вот так же говорил речь и поджигал костер, ничего нового для него в этом нет. Порой казалось, словно замок и все в нем не смогут обойтись без него, даже если и захотят. Подойдя к ложу девушки, он окинул ее взглядом с головы до ног и медленно поджог нижний край. Сухие ветки, до этого специально смоченные в масле, вспыхнули ярким пламенем, огонь постепенно растекался, подбираясь к пяткам мертвого тела.

Король не видел пожара, сейчас все его внимание привлекал крохотный огонек разума в области живота погибшей. Оторвавшись от него, Виктор застыл, когда взглядом наткнулся на еще один. Здесь же, чуть ближе к маленькому, постепенно, сперва очень блекло, затем чуть ярче и больше, начинал разгораться другой огонек. Этого просто не могло быть. Он возник из ниоткуда, и казался просто отблеском его собственных надежд. Стоя и завороженно наблюдая за тем, как словно ото сна пробуждается разум, Виктор спохватился.