История Угреши. Выпуск 1
Шрифт:
Обогащён умом природным,
Он сам себя образовал
И словом, ясным и свободным,
Живую мысль передавал.
Его боялись и любили,
Он был и строг, и справедлив,
По Богу ревностно – строптив.
К нему нередко приходили
Порой весьма издалека,
Чтоб только видеть старика,
Его беседой насладиться,
Благословение принять
И непритворно подивиться
Его уменью управлять 5.
Как и старец Гавриил, преподобный Пимен однажды пострадал от клеветы. Старец Гавриил – образ, скорее всего, собирательный. В период своего послушничества на Угреше Д.Д. Благово был знаком с монахами – долгожителями, подвизавшимися здесь на покое.
Стены Николо-Угрешского монастыря. Рисунок XIX века
В поэме «Инок» нет ни одного отрицательного героя из числа монашествующих. Может сложиться впечатление, что Д.Д. Благово идеализирует монахов и монашескую жизнь. На самом деле это не так. Уже в первой главе настоятель обители в своей начальной беседе с князем Василием говорит о всевозможных пороках иноков. Интересно отметить, что в похожих выражениях об этом же пишет архимандрит Пимен в отдельных главах своих «Воспоминаний…», в основном посвящённых греховному поведению угрешских настоятелей Израиля и Аарона, приведших монастырь в плачевное состояние в первой трети XIX века.
Отрицательным персонажем поэмы является соблазнитель княгини, из – за которого она покинула от мужа. В последней части упоминается его имя – Андрей Петрович. Трудно определить, кто же был его прототипом. Вероятнее всего, это образ собирательный. Велики были злодеяния этого персонажа: несколько брачных афер и мошенничеств, принёсших горе и гибель многим людям. Можно предположить, что Благово использовал сведения о реальных преступлениях, совершенных разными людьми, чтобы показать, сколь греховна была жизнь героя поэмы. Встретившись по воле Провидения с умирающим злодеем в доме благочестивого старика – крестьянина Федота, ни Варлаам, ни Феодора не осуждают его, а, напротив, прощают. Старец Варлаам в продолжительной беседе помог ему, некогда врагу и виновнику всех страданий, осознать свою порочность, прийти к искреннему покаянию и умереть по – христиански.
На первый взгляд, такой финал может показаться надуманным, маловероятным, начиная от самой встречи трёх главных героев в одном доме и кончая раскаянием злодея. Однако можно взглянуть на эту ситуацию иначе. Глубоко верующий и стремящийся исполнять заповеди Господни крестьянин Федот постоянно привечает у себя паломников, монахов и разных страдальцев, терпящих горе и лишения. Поэтому неудивительно, что инокиня Феодора и иеромонах Варлаам останавливаются именно в его доме, что именно он взял на попечение умирающего странника Андрея Петровича, от которого отказались односельчане. В судьбе этого персонажа можно найти параллели с эпизодами жизни князя Юрия Смоленского, наместника Торжка. Зимой 1406 года князь Юрий совершил тягчайшее преступление: во время пира он коварно убил своего друга и соправителя князя Симеона Вяземского, чтобы овладеть его красавицей – женой Иулианией, которая хранила верность супругу, несмотря на настойчивые домогательства Юрия. Защищаясь, святая праведная Иулиания ранила убийцу, за что была им зверски зарублена. Боясь позора, Юрий Смоленский бежал в Золотую Орду, однако хан не принял его на службу. Около года преступный князь скитался, всеми презираемый, пока не обрёл приют в Венёве монастыре под Тулой, настоятель которого игумен Пётр наставил его молиться и побудил к покаянию. В 1407 году князь Юрий умер в нищете, плача перед смертью о своих великих грехах 6.
Поэму «Инок» (по аналогии с известным выражением В.Г. Белинского о романе в стихах «Евгений Онегин») можно назвать «энциклопедией русской духовной жизни» того времени. В автобиографической поэме отражено увиденное и прочувствованное автором в Николо – Угрешском монастыре: красота архитектурного ансамбля и окружающей его природы, своеобразие уклада монашеской жизни, радость духовного общения с мудрым настоятелем обители и многое другое.
Дальнейшая судьба Благово сложилась вполне благополучно. С 1885 года до кончины в 1897 году он жил в Риме, служа настоятелем русской посольской церкви. Свою литературную деятельность Благово продолжил, писал стихи, издал жизнеописания нескольких святых и отдельной книгой исторический очерк Ярославского Толгского монастыря.
Двух духовных писателей – игумена Антония (Бочкова) и архимандрита Пимена (Благово), чьи судьбы ненадолго пересеклись на Угреше в 1871–1872 годах, роднит глубокая вера в Бога и многолетнее служение Ему на монашеском поприще. Каждый из них в меру дарованного таланта внёс свой вклад в развитие русской духовной поэзии и оставил творческое наследие, интересное современному читателю, достойное изучения и новых публикаций. Ссылки и комментарии
1Факты биографии Д.Д. Благово приводятся по изданиям:
Орнатская Т.И. Рассказы Е.П. Яньковой, записанные Д.Д. Благово // Рассказы бабушки. Из воспоминаний пяти поколений, записанные и собранные её внуком Д. Благово. – Л.: Наука, 1988. С. 343–375.
Антонова И.В. Архимандрит Пимен (Благово) // Егорова Е.Н., Антонова И.В. Угреша. Страницы истории. – Дзержинский: ДМУП «Информационный центр», 2005. С. 151–165.
2Это и два предыдущих стихотворения цитируются по книге: Рассказы бабушки. С. 366–367.
3Антоний (Бочков). Русские поклонники в Иерусалиме. – М., 1875. С. III.
4Благово Д.Д. Инок. – М.: Николо – Угрешский ставропигиальный монастырь, 2005. С. 60–61.
5Благово Д.Д. Инок. С. 46.
6Наиболее подробно об этих событиях написано в книге: Святая мученица благоверная княгиня Иульяния Новоторжская (местночтимая).
– М.: Типография Вильде, 1910.Автор выражает признательность В.К. Журавлёвой, праправнучке архимандрита Пимена (Благово), за предоставленные для публикации материалы из семейного архива.
Архимандрит Пимен (Благово). «За пределом жизни тленной…» Стихотворения
«Когда я в раздумье гляжу на могилы…»
Человек яко трава, дние его
яко цвет сельный тако отцветёт.
Псалом 102
Когда я в раздумье гляжу на могилы,
Как грустно становится мне
Подумать, какие могучие силы
В себе поглотили оне:
И юности пылкой счастливые грёзы,
Надежды любви и отчаянья слёзы
Засыпаны той же холодной землёй.
И резвый младенец, и старец маститый,
Могучий вельможа и нищий с сумой —
Безмолвной могилой бесследно сокрыты,
Их ложе из тех же досок,
Лишь сверху здесь чудного мрамора плиты,
Там – просто сыпучий песок!
1846
Осенняя ночь
Всё оделось чёрной мглою,
Небо тускло, звёзды спят,
И над страждущей землёю
Ветры бурные шумят.
И деревья – великаны
Шлют свой ропот к облакам,
И поток, во гневе рьяный,
Пенясь, жмётся к берегам.