Чтение онлайн

С XV века основное пополнение для Запорожских Сечей шло из территории Киевщины, Сиверщины, Волыни, Галиции, в XVII столетии — из Подолии, Черкащины, Левобережной Украины.

Социально-политическое содержание доктрины основателей Запорожской Сечи состояло в следующем:

— признание Польшей особого статуса казачества с предоставлением ему экономических и социальных льгот;

— отказ польской шляхты и ополяченной украинской знати от колонизации киевского Поднепровья;

— оборона украинских земель от турецко-татарской агрессии (с 1479 года Крымское ханство стало вассалом Оттоманской Порты);

— защита украинско-белорусского (в современном понимании этих этнических терминов — В. С., Л. Р.) населения от католической экспансии, помощь братствам.

Несколько тысяч казаков жили на Сечи в куренях размером 40 на 12 метров. До конца XVI столетия они делались из хвороста, покрывались конскими шкурами, позже использовалось дерево. Имелись служебные помещения — амбары длиной до 24 метров для хранения различных припасов, оружия и боеприпасов; а также пекарни, церковь, дом для пожилых казаков.

Формально высшая власть принадлежала всеобщей казачьей раде, созывавшейся ежегодно в начале января для выборов гетмана (кошевого атамана) и других старшин. Первое свидетельство о такой раде датировано 1581 годом, когда гетманом оказался избранным авантюрист польского происхождения С. Зборовский. Он тут же приступил к формированию отряда для похода на Москву.

Несогласное с решением рады меньшинство принуждалось к покорности большинству не только угрозами, но иногда и избиениями, даже убийствами. Чтобы подчеркнуть зависимость кошевого атамана (гетмана) от власти толпы, его голову посыпали грязью. Демократизм в Запорожской Сечи — это классическая охлократия (власть толпы), опасная для укрепления идей государственности.

Казачьи обычаи были крайне суровыми, особенно в отношении уголовных преступлений. Кроме телесных наказаний, применения пыток, виновных в убийстве и воровстве вешали, закапывали живьем, забивали палками около позорного столба. В целом у казаков ценилась только воинская доблесть, презрение к смерти, материальным благам, повседневной трудовой деятельности на земле или занятиям ремеслом. В системе права они заимствовали от азиатских народов коварство, от поляков и русских — процедурные тяжбы. На них накладывались крайне суровые обычаи Сечи, поэтому за одно и то же преступление полагались разные наказания. Защита, естественно, отсутствовала, да и сам процесс наказания рассматривался как спектакль, а не трагедия личности.

Порядки в Сечи олицетворяли свободу личности и террор агрессивного большинства, аскетизм и разгул, благородство и жестокость, активность своевольной толпы и изнеженную лень, европейскую осторожность и азиатскую беспечность. Только в первой четверти XVII столетия начался переход от казачьей вольницы к жестко регламентированной военно-политической структуре. К сожалению, не был реализован план И. Верещинского 1596 года о политической эмансипации казачества и создании своеобразного государственного организма с публичной властью «князя».

Таким образом, у казачества выработалась противоречивая система власти и подчинения, которую некоторые историки назвали агрессивной безэлитной демократией. Являясь вечной оппозицией государственности, казачество игнорировало важность иерархической структуры, их вожди поэтому часто превращались в заложников, которых выдавали победителям в случае поражения или карали смертью за ошибочные решения, повлекшие тяжелые последствия. Знаток истории казачества Г. де Боплан отмечал, что за 17 лет ни один гетман не избежал такой трагической участи.

Не считая себя подданными ни Великого княжества Литовского, ни Польши (Речи Посполитой), нереестровые казаки постоянными нападениями на соседние государства вызывали дипломатические конфликты и ответные удары. Именно по этой причине польский сейм в 1593 году объявил их врагами отечества, а с 1597 до 1601 года формально запрещал казачество. В то же время польские власти не останавливались перед использованием казачьих отрядов в войнах с Московским государством и Турцией. Например, в феврале 1609 году по приказу короля 7 тысяч запорожцев совершили рейд по территории России, а осенью от 30 до 40 тысяч казаков под руководством атамана Олевченко прибыли под Смоленск, чтобы в дальнейшем занять такие города, как Путивль, Козельск, Вязьму, Брянск, Дорогобуж, Мещерск и другие. Во время польско-русской войны 1613–1614 годов запорожские отряды доходили почти до Архангельска и Холмогор, где объединились с английскими, ирландскими и шведскими войсками. В походе Самозванца на Москву в сентябре 1604 — мае 1605 года в его отрядах насчитывалось примерно 11 тысяч украинских казаков, до 1400 донцов, не более тысячи польских гусар.

За более чем 300-летнюю историю существования Запорожской Сечи казачество так и не выработало частную собственность на землю, поэтому часть угодий предоставлялась пользователям пожизненно, а большая часть распределялась ежегодно по жребию. Право на земельные участки фиксировалось согласно праву первого занятия данной территории, и оно признавалось как в Речи Посполитой, так позднее и царскими властями.

Но с середины XVII века в международном плане Запорожская Сечь не признавалась в качестве собственника своих земель, так как они принадлежали государствам-протекторам.

Необходимо отметить, что в течение XVI–XVII столетий запорожцы фактически держали в своих руках (или посредничали) торговлю Великого княжества Литовского, Польши и юга Московского княжества с Османской империей, татарами и турецким вилайетом в Крыму (прибрежная зона полуострова). В Турцию экспортировали ткани из России, пушнину, кожи, рыбу, масло, табак, а ввозили вина, бакалейные товары, оливковое масло, шелковые и хлопчатобумажные ткани, оружие, свинец, лошадиную упряжь. Согласно получаемым у запорожцев разрешениям, украинские чумаки брали соль в Крыму, причем ярлыки на ее добычу принадлежали именно Сечи. В Кинбурнских озерах казаки добывали свою соль, продавая ее затем жителям украинских и польских городов.

Для московских купцов запорожцы доставляли в Киев воск, мед, рыбу, скот, кожи; с донскими казаками они вели торговлю через земли Слобожанщины. Для покупки лошадей на Запорожье прибывали даже негоцианты из Пруссии. Однако у сечевиков все же преобладал архаичный способ получения добавочного продукта — путем захвата добычи в военных походах.

Практически все казаки варили пиво, брагу, мед, продавали спиртные напитки. На территории Сечи и в паланках было много шинков, но их количество известно только за 1740 год— 370 заведений.

Запорожское войско формировалось по принципу добровольчества, а новобранцев на протяжении нескольких лет обучали более опытные казаки. Славилась казачья пехота, а первые конные отряды появились у запорожцев только после 1576 года, когда Стефан Баторий передал в Сечь две тысячи лошадей. В то время как в Западной Европе и Польше в последней четверти XVI столетия исчезло рыцарство и появилась кавалерия, украинские земли оказались вне этого процесса. Поэтому запорожская конница, как, впрочем, и кавалерия реестровцев, оставалась слабой и малочисленной, хотя практически все казаки умели управлять лошадью. Именно отсутствие сильных кавалерийских частей предопределило поражения казацко-крестьянских выступлений против польско-литовских властей на протяжении 1591–1638 годов.