Чтение онлайн

Речь в этом фрагменте явно идет только о переяславской земле, которая и называется «Украиной». Чуть позже, под 6697/1189 годом упоминается «Украина Галичькая» (она же «волость Галичкая»), которую знаменитый князь Святослав Всеволодович предложил захватить Рюрику, «собе хотяшеть всеи Рускои земли около Кыева». Из этого явно следует, что под «Украиной» летописцы имеют в виду различные территории. Действительно, в различных источниках мы можем найти упоминания псковской «украины», а также Смоленска, Любутска и Мценска как «украинных мест». Обширную подборку подобных словосочетаний, относящихся к самым разным территориям, приводит Ф. Гайда. Здесь и «наши села в Мордве на Цне и на Украине» (в докончании великого князя рязанского Ивана Васильевича с князем Федором Васильевичем от 19 августа 1496 г.), и «украина» и «украинные места» с «нашими украинами» (при определении московско-крымской границы в конце XV в.), и «Роспись сторожам из украинных городов от польские украины по Сосне, по Дону, по Мече и поиным речкам» (1571), и «татарские», «казанские» и «немецкие Украины», и «украинская служба» московских служилых людей, вплоть до XVII в. включавшая Сибирь, Астрахань и «иные дальние украинные городы» (при этом в узком смысле слова Украиной с конца XV – начала XVI в. называлась «Украина за Окой», «крымская Украина», к которой относились Тула, Кашира, Крапивна, Алексин, Серпухов, Таруса и Одоев). Очевидно, что, по крайней мере, до конца XVI в. такое определение не имело жесткой привязки к южным и юго-западным землям древней Руси.

Обычно считается, что само слово «украина» тогда обозначало пограничные земли, окраины некоторой территории. В последнее время была высказана и иная точка зрения. По мнению Г. Кныша, так обозначалась земля вокруг некоего центра: скажем, «Галичькая Украина» – земли вокруг Галича. Скорее всего, это слово это могло несколько смыслов и обозначать как одно, так и другое.

По наблюдению Ф. Гайды, «в конце XVI–I половине XVII в. словом „Украина“ в узком смысле слова также стали обозначать земли Среднего Поднепровья – центральные области современной Украины», и только после присоединения Украины к России в 1654 г. «в российском законодательстве… фигурирует „Украйна Малороссийская“, „Украйна, которая зовется Малою Россией“», а «правобережье Днепра именовалось „Польской Украйной“». При этом «Малороссия и Слободская Украйна в российском законодательстве четко разделялись: „Малороссийских городов жители приезжают в Московское государство и в Украинные городы…“».

Соответственно, жители этих территорий – в том числе, Смоленска, Любутска, Мценска, Тулы – назывались «украиняне», «вкраинъные люди», «украинные слуги», «украинные люди», «украинники». Что касается жителей Украинского гетманства, то их в российских документах именовали не иначе как «черкассы». Самоназвание малороссы появляется к концу XVII в., относясь исключительно к Левобережной Украине. И лишь к концу XVIII в. все малороссийское население начинает именоваться «украинцами».

Польское влияние на украинские земли ощущалось еще на протяжении XIV–XV веков, причем не только в тех областях, которые непосредственно входили в состав Польши, но и в тех, которые принадлежали Великому Княжеству Литовскому. Тем не менее, Люблинская уния стала поворотным моментом, изменившим дальнейшую судьбу Украины. По сути дела, она открывала великий и трагический период, названный историками «казацким».

После 1569 года, польское влияние не имело никаких сдерживающих факторов, каковым были, например, ограничивающие законы Великого Княжества Литовского. Польша, представлявшая собой в середине XVI века сильное, в экономическом и культурном плане сформированное европейское государство, базировавшееся на католицизме, должна была стать доминирующем фактором в новом государстве Речь Посполитая. Практически сразу же после Люблинской унии начинается административное, юридическое и экономическое перекраивание украинских земель на польский лад.

Проводником этой политики становится польская шляхта, которая получила права на земельные владения в любой части Речи Посполитой и с энтузиазмом двинулась в богатые новые восточные земли. Главным отличием польской шляхты от литовской аристократии были воинствующий католицизм и открытое презрение, с каким они относились к украинскому населению и его культуре. Если в Великом Княжестве Литовском руський язык оставался государственным даже после 1569 года, то поляки, следуя за католическими священниками, смеялись над языком и невежеством православного духовенства, украинских мещан, крестьян и даже шляхты – считая их культуру и традиции стоящими значительно ниже польской.

Особенно обидным было то, что поляки имели весьма весомые аргументы в подтверждение своей правоты. Украинская аристократия и шляхта оставалась на уровне ценностей Киевской Руси, так и не создав за период Великого Княжества Литовского ничего существенно нового. Теперь, столкнувшись в лице Польши с западноевропейской цивилизацией середины XVI века, они обнаружили свою отсталость и почти полное отсутствие образования на фоне всех достижений эпохи барокко.

Такое неприятное и самоуничижительное для украинской верхушки открытие приводит к своеобразному феномену, получившему в литературе название «русина по происхождению, поляка по национальности». Французский инженер Г. Левассер де Боплан, работавший в Речи Посполитой в начале XVII века, писал об украинской шляхте, что та «подражает польской, и, кажется, стыдится того, что принадлежит к другой, не римской вере, в которую они переходят ежедневно…».

После 1569 года на украинских территориях были ликвидированы остатки старой княжеской административной системы, и была введена польская. Украина теперь делилась на шесть воеводств: Руськое, Подольское, Брацлавское, Волынское, Киевское и Черниговское. Воеводства делились на земли, земли на поветы. Во главе воеводств стояли воеводы, которые сосредотачивали в своих руках всю полноту власти, включая военную, административную и возглавлявших апелляционный суд. Нижняя ступень управления состояла из хорунжих (отвечавших за войско всех поветов) и подстарост (отвечавших за судебные дела).

После создания Речи Посполитой права польской шляхты («рыцарства», привилегии которых основывались «на пролитой крови» за короля) были распространены и на украинскую шляхту. Шляхта закрепила за собой единоличное право занимать государственные должности, владеть землей и крестьянами. Золотые вольности шляхты включали в себя «свободные выборы» (с 1573 г.) короля и принцип liberum veto (когда один голос мог сорвать решение сейма). Любой шляхтич имел право участвовать в выборах короля и даже – потенциально им стать (как случилось затем с М. Вишневецким или Я. Собеским). Шляхта участвовала и в других важнейших государственных решениях, в частности – в утверждении международных договоров. Это право осуществлялось через участие в сеймиках – воеводств и земель, на которые съезжалась вся шляхта данной территории. Сеймики давали наказы своим послам на сейм, в которых высказывали свои пожелания и объявляли кандидатов на королевский престол. В сеймиках шляхта принимала решения о дополнительном налогообложении, о распределении земельных пожалований и должностей в местных земских органах.

Многие принципы «шляхетской республики» были в последствии использованы при создании модели казацкого государства Украинского Гетманства.

Украинская шляхта была крайне неоднородна. Прежде всего магнаты – около 30 княжеских фамилий. Центром проживания украинских старых княжеских родов была Волынь, где находились родовые гнезда Острожских (владевших 30 % всей Волыни), Чарторийских, Воронецких, Четвертинских, Корецких, Вишневецких, Збаражских и др. Уже к середине XVII века все они были яростными защитниками польских ценностей. Средняя и мелкая шляхта (здесь речь шла уже о тысячах фамилий) получили свои привилегии на военной службе и к середине XVI века, составляя до 5 % населения, представляли собой наиболее мобильную и социально активную часть украинского общества. Именно к ним в этот период постепенно переходит роль лидеров национального украинского движения.

В Польше (в отличие от Великого княжества Литовского) в сельском хозяйстве господствовала так называемая фольварочная система, в основе которой лежало использование зависимой рабочей силы, т. е. панщина. Первыми из украинских земель, на которых была распространена эта система, стала Галиция. Еще в 1435 г. там был ограничен переход крестьянина от одного пана к другому только Рождеством, да и то с оговоркой об уплате откупа деньгами, пшеницей и пр. Теперь поляки вводили новые формы повинностей, которые давно укоренились в Польше, но были неизвестны в украинских землях. На протяжении XVI в. в Польше панщина выросла от 1 дня в неделю с одного лана (около 17 га) до 3, а в XVII в. зачастую достигала 4–5 дней. Доходы владельца фольварка росли главным образом за счет расширения площади обрабатываемой земли, что в свою очередь увеличивало панщину. Упомянутый выше Боплан писал: «Крестьяне там очень несчастны, так как вынуждены собственными силами отрабатывать три дня в неделю на собственных лошадях в пользу своего сеньора и давать ему… определенное количество… зерна, множество каплунов, кур, гусей и цыплят к Пасхе, Троице и Рождеству; сверх того – возить дрова для своего сеньора и отрабатывать тысячи других барщинных повинностей… не говоря уже о деньгах… Но и это еще не самое важное, поскольку их сеньоры пользуются безграничной властью не только над их имуществом, но также и над их жизнью…».