Чтение онлайн

В аэропорту, утром следующего дня, у стойки касс я назвал своё имя и получил конверт с билетом на самолёт до Генуи. Я прошёл контроль, предъявив свой билет и паспорт, затем уселся рядом с молодой женщиной.

Настраиваясь на работу, я мысленно вернулся к событиям трёхдневной давности.

Исчезновение небольшого торгового судна в Балтийском море не наделало много шума, всё же газеты стран балтийского бассейна вяло обсуждали эту новость.

Кто-то подбросил журналистам версию о том, что, вероятно, в результате неосторожного обращения с огнём, на судне произошёл пожар, и судно затонуло со всей командой.

 После недолгих споров газеты позабыли об этой новости и набросились на другие более яркие, способные поразить воображение читателей и поднять тираж. Мне не нужно было встречаться с тем, кто подбросил эту версию — я его прекрасно знал. Это был я сам.

"Случайная" встреча с одним из журналистов в пивной в Гданьске была тщательно спланирована и организована. Виталий подбросил редактору газеты "Балтийский Вестник" идею статьи о пропавших в море судах для рубрики "Занимательное и необычное", и тот отрядил одного из своих журналистов Иржи Ковальского пошататься вокруг порта и собрать материал.

Ковальский сидел за столом с несчастным видом. День, проведённый в порту, не дал никакой полезной информации. Бедолаге даже удалось попасть под дождь и основательно вымокнуть. Теперь он зашёл в пивную обсушить свой коричневый костюм и шляпу, которую оставил на крючке у входа. Он сидел, повесив свой приличного размера нос в пивную кружку и не ожидая более от судьбы никаких подарков.

Я подсел за столик к выбранному Бекасом журналисту. После нескольких вступительных малозначащих фраз я представился чиновником Гданьского пороходства, расследующего обстоятельства исчезновения "Эдны". Он тут же ухватился за меня мёртвой хваткой, щедро оплачивая мне выпивку.

Понемногу я "разомлел" и поведал ему под большим секретом, как это всё было. Мол, и свидетели были, видевшие пожар, и матросы были пьяные, и спасательное оборудование было в негодном состоянии, о чём капитана, конечно же, предупреждали.

Всё это вместе взятое и привело к катастрофе. Но это всё — большой секрет! Следствие ещё не закончено и у меня будут неприятности, если об этом кто-нибудь узнает раньше времени.

Начальник, хочет сам загрести весь успех расследования. Затем я стал "сбиваться" на мелкие детали, не относящиеся к делу, потом окончательно "захмелел" и понёс совершенную околесицу. Счастливый Ковальский тут же, едва не забыв свою шляпу, побежал к редактору своей газеты сообщить ему только что добытую тяжёлыми усилиями и личным обоянием потрясающую новость.

 Целью этой утечки было выманить на свет немецкого разведчика. Полная несвязуха данных и невероятная ахинея заставит шпиона встретиться с журналистом, потом пошататься в порту. Контрразведка займётся им и его связями. Это был наш последний аккорд в Полите.

В Генуе находился итальянский флот, вернее его часть. Целью путешествия был толковый и энергичный адмирал Витторио Винетто, возглавлявший военно-морскую разведку королевства. Первым камнем брошенным нами в огород противника, будет несчастный случай, который произойдёт с адмиралом.

Я был владельцем небольшой, но процветающей голландской фирмы, торгующей драгоценными камнями. Моё имя было Корнелиус ван Рей, для друзей просто Кори. Дела у меня шли хорошо и, при моей оборотистости, фирма совсем скоро станет одной из ведущих в Голландии. Я летел в Геную по делам.

Всё это я рассказал очаровательной молодой блондинке, сидящей в соседнем кресле. Одета она была в голубое платье, которое очень гармонировало с её голубыми глазами.

Две рюмки коньяку "сделали своё дело" и "развязали" мне язык. Я болтал без умолку, пытаясь поразить мою компаньонку своей оборотистостью и размахом, сыпя комплементами и рассказывая смешные истории.

Моя соседка постепенно меняла своё отношение ко мне, буквально на глазах оно поменялось с безразличного до лёгкой симпатии. Она хохотала над забавными случаями из моей жизни, жизни моих соседей и вообще из жизни голландских обывалей.

Я заказал ей вина. Когда стюардесса принесла бокал красного вина на подносе, я взял его в свои ладони и, глядя прямо в бездонные голубые глаза Евы, заговорил на древнем языке. Моя прекрасная соседка смеясь спросила о том, что я делаю. Несмотря на свою образованность в области магии, она не уловила в моём поведении перехода к спецобработке её сознания.

 — О, моя дорогая Ева,— заливался соловьём я. — Это древний язык любви. На нём, вероятно, говорили наши далёкие пращуры. Честно говоря, я не знаю что точно означает эта тарабарщина. Я услышал её во время своего путешествия по Африке.

 — Там, где вы нашли алмазы, Кори?

 — Совершенно точно. Этой фразой новобрачный клялся в верности своей избраннице.

 — Вы шалун, Кори, а не новобрачный! — Просияв, с лёгким смешком ответила девушка.

 — Зато вы — моя избранница, — не унимался я.

 — Полно вам, вы знаете, что у меня есть жених, — улыбаясь, взяла бокал с вином у меня из рук Ева. — Я пью за ваш успех и наше знакомство!

 — Прозит! — поддержал я её тост на немецкий манер.

Мы выпили за знакомство. Я ей поведал, что, несмотря на то, что я вложил в прииски почти весь свой капитал, денег не хватало, чтобы развернуть дело, как следует.

Тогда я обратился за помощью к одному немецкому финансисту, и за пятнадцать процентов он согласился учавствовать в доле. Ева поинтересовалась кто бы это мог быть, возможно она даже его знает. Я, "захмелевший" и "очарованный" прекрасной спутницей, "выболтал" ей всё, сказав, что имя финансиста — фон Бок.

Девушка удивилась и обрадовалась, заявив, что финансист — её отец, а она, соответственно фройлен Ева фон Бок. Тут настал мой черёд "удивится" такому поразительному столкновению. Мы выпили ещё за нашу "случайную" и невероятную встречу.

Я смотрел на девушку с немым обожанием. Самым её важным для меня качеством было её близкое знакомство с адмиралом Винетто, её женихом. Адмирал, вообще-то, был бабником, но теперь ухаживал за Евой. Адмирал слыл прекрасным кавалером и не пропускал ни одной юбки. Это было, пожалуй, его главной слабостью. На женщинах мы и решили его подлавить.

Я глядел в глаза моей собеседницы и видел, как начало действовать заклинание, наложенное мною на вино. Её голубые глаза сначала помутнели, затем стали зелёными. Теперь Ева будет убеждена, что мы — давние знакомые, а я друг семьи. Мне она, безусловно, симпатизировала и это облегчало задачу.

Психологически она не будет сопротивляться внушению, а значит программа, заложенная мной, будет работать эффективнее, след от нашего контакта тоже будет незаметен, если, конечно, кто-то в последствии попытается исследовать этот вопрос. В процессе программирования необходимо было задать логическую связь между желаемыми событиями, чтобы в последствии не было внутреннего кофликта, способного разрушить всю комбинацию.