Чтение онлайн

— Думаю, что вы всё же ошибаетесь. Я пожалуй, пойду.

— Всего хорошего, — ответила мне, улыбаясь Разумовская. — Мы ещё увидимся.

Я улыбнулся в ответ и вышел. Мне было не по себе. Чёрт меня дёрнул сюда зайти!

Я нанял такси и уехал в аэропорт, решив выбросить из головы это маленькое недоразумение. Мой самолёт должен был унести меня на нашу базу в Кракове.

Наша группа славно потрудилась, устранив около двух десятков людей в разных странах. Это напоминало небольшое хирургическое вмешательство доктора. Через некоторое время больной станет чувствовать себя лучше. Небольшое кровопускание только пошло ему на пользу.

Волна, которую мы подняли, пожалуй, и впрямь была большой, так как наш профессор и его коллеги напрямую занялись поиском артефактов, и мы их больше не видели.

Утром следующего дня меня вызвал к себе Галицкий.

— Хорошо группа сработала, — начал он. — По утверждению нашего уважаемого специалиста околонаучных дисциплин ваши действия создали большое возмущение какого-то там фона, так что они всем скопом идут по горячему следу.

— Вот и славно.

— А для вас предстоит небольшое турне.

— Что ты имеешь в виду? — удивился я.

— Наших джигитов помнишь, что с Геры?

— Ещё бы!

— Мы немного прошлись по их связям. Основные разрабатываются ФСБ, мы передали им материалы, а вот по этим надо сработать нам. — Галицкий протянул мне папку.

Я раскрыл папку и стал разглядывать фотографии и читать установочные данные. Викторович не мешал. Когда я закончил, продолжил:

— Этих притянуть к ответственности почти не реально, сам понимаешь почему.

— Понимаю, — задумчиво протянул я.

— Вот и сработай. С тобой будет работать твоя группа. Сроку у вас на всё про всё — неделя. Желательно, чтобы разрыв по времени между акциями был небольшой.

— Ещё какие-нибудь особые пожелания?

— Хотелось бы оставить небольшое напоминание остальным.

— Понял, можно идти?

— Ступай себе с богом.

Я повернулся и вышел, собирая свою группу. Мы расселись вокруг стола в рабочей комнате.

— Итак, други мои верные, — начал я, оглядывая моих боевых товарищей. — Я пригласил вас, чтобы сообщить приобычнейшее известие. Высочайшим повелением нам поручено поставить жирную точку в одном из наших кавказских дел. Вы все прекрасно знаете о чём я говорю. Я имею в виду нашу более-чем-год-назад-командировку на юг и недавнюю советническую помощь прогрессивным товарищам с Геры. Здесь остались подельники наших боевиков. Надо их ликвидировать. Вот их установочные данные.

Я раскрыл папку и передал материалы моим боевым коллегам. Они погрузились в изучение. Затем я распределил объекты работы. Мы запомнили информацию, и я закрыл папку. Все разошлись, а я вернул секретную папку Галицкому.

Назад на Землю нас перебросил один бесцветный тип, имени которого я так никогда и не узнал.

Два дня ушло на изучение двух, павших на мою долю объектов с помощью коммуникатора. Одним из объектов был генерал-лейтенант Рукавишников Семён Алексеевич. Из его досье мне было известно о его славном послужном списке в тыловой службе.

Несколько раз он проходил вскользь по крупным делам, но ни разу не удавалось даже ткнуть пальцем в него. Теперь он выбрался на Олимп и стал совершенно недосягаем для правосудия. Его мощные покровители никогда бы не позволили зашататься его опорам, а значит, и своим.

Сам по себе он тоже был таким зубром, что свалить его было бы совсем непросто даже имея на руках все карты. Дело в том, что, помимо своего "левого" приработка, Семён Алексеевич был вовлечён в грандиозную схему по хищению государственных средств, направленных на восстановление инфраструктуры Чечни.

Средства, уходившие налево, были просто огромные, речь шла о сотнях миллионов долларов. Куш Рукавишникова в этом деле был более чем солидный, но, видимо, этих денег ему было недостаточно и он решил рисковать, создав ещё одну криминальную схему.

Чем больше я погружался в изучение его жизни, тем больше меня охватывало чувство омерзения. Из-за таких подонков, как Рукавишников, гибли наши мальчики в Чечне и других местах.

Несчастным солдатикам прокачивали мозги о государственных интересах там и сям, давя на чувство патриотизма и другие жизненно важные органы, на самом же деле, преследуя сугубо личные цели. Вся война в Чечне была развязана по нескольким причинам, не имеющим ничего общего с интересами народов, вовлечённых в неё.

. . . Я знал распорядок дня моего подопечного с точностью до минуты, знал его привычки. Можно просто завалить его снайперским выстрелом или каким-нибудь явным отравлением. Я снова и снова проходился по его привычкам, связям. Постепенно план начал вырисовываться. В здании Министерства Обороны я решил акцию не проводить. Оставалась его частная жизнь.

Рукавишников жил на даче в хорошо охраняемом посёлке по Рублёвскому Шоссе. Именно там я и решил его достать. Проживал он с женой. Прислуга вечером уходила. Жена время от времени уезжала то к матери Марии Павловне, то к сыну Аркадию Семёновичу. Рукавишников оставался дома, лишь изредка он сопровождал супругу. Сегодня вечером его супруга должна была уехать к матери.

Я выехал из города по Рублёвскому шоссе в направлении дачного посёлка, где проживал Рукавишников. Асфальтированная дорога ушла к посёлку. Проехал некоторое время по ней, затем свернул на лесную грунтовую дорогу.

После недолгой езды, убедившись, что машину не видно с дороги, я остановился и вышел из машины. Машина, угнанная мной, была серебристого цвета Лэнд Крузер. Эту машину я позаимствовал у одного из солнцевских бандитов. Он наверняка сейчас писал кипятком, обещая убить злоумышленника, как только поймает его. Этого я, как раз, не слишком сильно боялся.

Я закрыл машину и двинулся пешком через лес к даче. Посёлок окружал высокий деревянный забор, по верху которого проходила колючка. Снаружи через определённые интервалы времени периметр обходил патруль с собакой. Внутри посёлок патрулировали автомобильный и пеший патрули.

Я остановился в тени деревьев вдали от забора. Применив несложное заклинание, я удерживал мой запах рядом с собой, так что собака не могла учуять меня. Затем я достал свой коммуникатор и стал наблюдать за происходящим внутри посёлка.

Елена Петровна уже собралась и села в свой белый мерседес, готовая уехать к матери. Ворота открылись, и машина выкатилась на улицу посёлка. Семён Алексеевич находился в доме у себя в кабинете на первом этаже.

Он сидел за столом с большим бокалом армянского коньяка и просматривал бумаги. Мне оставалось ждать, когда окончательно стемнеет. Не хотелось, чтобы меня видели в посёлке, еще меньше хотелось, чтобы видели, как я перелезаю через забор.

Наконец тьма сгустилась, пора было двигаться. Я подождал, когда пройдёт патруль, и быстро заскользил над землёй, не касаясь травы. Совершенно несложный трюк, если знать как делать. Я знал. После подготовки на Гае, это было легко.