Чтение онлайн

В результате либералы теперь все больше зависели от «кельтских окраин», т.е. от парламентских представителей Ирландии, Шотландии, Уэльса. Так заботы и приоритеты упомянутых трех частей страны выдвинулись в центр сцены британской имперской политики.

Того, что «ирландская проблема» существует, никто не отрицал, но что она собой представляет, все понимали по-разному. Дизраэли верно изобразил тон имперского недоумения по этому поводу: «Мне бы хотелось, чтобы вышел какой-нибудь политический деятель и объяснил смысл ирландского вопроса. Одни говорят, он материальный, другие – духовный. Сегодня толкуют об отсутствии аристократии, завтра – об отсутствии железных дорог. То все дело в Папе Римском, то – в картофеле».

Производство в Ирландии было в основном сельскохозяйственным и контролировалось главным образом протестантами, которые, несмотря на распространенное ошибочное мнение, жили на своих земельных участках или неподалеку от них. Во время бума 50-60-х годов XIX в. ирландское сельское хозяйство переживало период подъема и подверглось некоторой модернизации, но в сравнении с Англией оно оставалось недостаточно капитализированным. Ирландия не инвестировала собственные средства и не могла привлечь капитал из Англии. Ее экономика не была в состоянии обеспечить местное население работой, и люди начали уезжать из страны. В Англии не осталось ни одного города, большого или маленького, в котором не было бы ирландской общины. С 1841 по 1925 г. происходила большая эмиграция за океан: 4,75 млн человек переехало в США, 70 тыс. – в Канаду и более 370 тыс. – в Австралию. Ирландское движение фениев за независимость в 60-х годах XIX в. было порождением восстания 1798 г., результатом неудачных попыток Даниела О’Коннела в 30-х и 40-х отменить Акт об унии 1800 г. и катастрофического голода 1845-1846 гг. Фении попытались поднять восстания в США, Канаде и самой Ирландии. В 1867 г. они потрясли Англию серией взрывов бомб, в частности в лондонской тюрьме Клеркенвелл, где погибли сотни невинных людей. Движение фениев ни в коем случае не отражало стремления всего ирландского народа, но существовала опасность, что такое может произойти. Поэтому либеральные политики, особенно Гладстон, решились на уступки. Отделением Англиканской церкви от государства в Ирландии в 1869 г., проведением Акта о земле в 1870 г. и неудавшейся реформой образования в 1873 г. (ее отвергли сами ирландцы) Вестминстер хотел продемонстрировать, что он способен дать ирландцам то, к чему они стремятся. Но подобных реформ было недостаточно. Ассоциация Айзека Батта по созданию собственного ирландского правительства расширяла влияние, в то время как Либеральная партия, которая до того главенствовала в ирландской политике, теряла популярность. Депрессия в сельском хозяйстве, длившаяся с 70-х по 90-е годы, еще более обострила ситуацию. Чарлз Стюарт Парнелл, который был, как и Батт, протестантом, возглавил партию гомруля в 1877 г. и сохранял за собой этот пост до 1890 г., когда его политическая карьера закончилась из-за скандального развода. Парнелл был сторонником жесткой линии и без смущения и колебаний использовал любую политическую ситуацию, но даже его обошла Земельная лига, требовавшая права собственности на землю для крестьян. Парнелл довольно сомнительным путем стал президентом этой лиги в 1879 г. Она возникла в результате слияния «физической силы» фениев и «морального духа» парнелитов, став народным фронтом под знаменем националистического католицизма. Лига вела длительную кампанию против сгона крестьян с их участков во время «Земельной войны» 1879-1882 гг. и сельскохозяйственной депрессии, применяя насилие и бойкот против инициаторов. Сам термин «бойкот» произошел от имени капитана Чарлза Бойкотта, который морально не выдержал угрозы общественного и экономического остракизма. Волна насилия в Ирландии и убийство лорда Фредерика Кавендиша, статс-секретаря по делам Ирландии и племянника жены Гладстона, шокировали имущие классы Англии, которые, как мы знаем, уже отвыкли от насилия в обществе.

Правительство Гладстона отреагировало на кризис применением силы в сочетании с уступками, например Актом о земле 1881г., который значительно расширял права крестьян, но не давал им права собственности на землю. Партия гомруля усилила свои позиции в Ирландии, чему особенно способствовала избирательная реформа 1884 г. На выборах в декабре 1885 г. она получила 86 мест в Парламенте, благодаря чему в Весминстере возникло политическое равновесие между либералами и тори.

Гладстон разрубил гордиев узел, выступив в защиту гомруля. Но его попытка договориться с лордом Солсбери о компромиссе между двумя партиями по этому вопросу была отвергнута. Решение Гладстона полностью соответствовало основному ходу мыслей либералов, но время, когда оно было принято, диктовалось политической необходимостью. Впоследствии только один раз, в 1906 г., либеральная партия пришла к власти, не опираясь на поддержку членов Парламента – сторонников гомруля. Большинство либералов поддерживало передачу власти местным органам и признавало право наций «на справедливую борьбу за свободу», как заявил Гладстон. В 1886 г. трудно было отрицать, что Ирландия доказала свое право называться такой нацией. Оставался вопрос, признать Ирландию или сокрушить ее. Вполне умеренный билль о гомруле, предложенный Гладстоном в 1886 г., не предоставлял ей независимость, но противники этого закона считали, что, несмотря на уверения Парнелла, билль приведет Ирландию в долгосрочной перспективе к ее обретению. Кроме того, билль не давал никакой гарантии, что протестантское население, живущее в основном в Белфасте, промышленной столице Ольстера, не попадет в подчиненное положение.

Все эти события привели к серьезному кризису в британской политике. Летом 1886 г. во время обсуждения билля о гомруле Либеральная партия раскололась: 93 члена Парламента, в основном виги во главе с лордом Хартингтоном, а также некоторые радикалы под руководством Джозефа Чемберлена, голосовали вместе с тори против. В результате либеральное правительство пало, и наступил двадцатилетний период правления консерваторов (или юнионистов, поскольку так назывались члены коалиции противников гомруля). К либерал-юнионистам (т.е. перебежчиков из лагеря либералов) присоединилась значительная часть либеральных газет и практически вся земельная аристократия, которая, как правило, оплачивала все расходы партии на избирательную кампанию. Такая потеря и денег, и влияния оказалась важнее потери голосов перебежчиков и нанесла либералам главный удар, хотя и в Палате лордов они составляли отныне явное меньшинство.

Раскол 1886 г. ослабил партию, но Гладстон сохранил контроль над ней и над Национальной либеральной федерацией. Ему удалось даже укрепить там свои позиции после совещания в Ньюкасле в 1891 г., когда он принял радикальную программу ассоциации. Таким образом, гомруль крепко связал либерализм с именем Гладстона. До 1886 г. ирландский вопрос блокировал принятие менее значимых мер, и тогда гомруль был не только необходим, но и правилен. После 1886 г. осуществление гомруля стало невозможным из-за Палаты лордов. То есть гомруль одновременно побуждал либералов защищать правое дело, но обрекал на десятилетия поражений!

Вполне естественно, что события в Ирландии повлияли на Шотландию и Уэльс. Там отделение Церкви от государства тоже стало предметом политической дискуссии, и прошли кампании по земельному вопросу. Но в Шотландии и Уэльсе обошлось без насилия, характерного для многих областей Ирландии, хотя на острове Скай для подавления выступлений мелких фермеров в 1882 г. были использованы войска. Некоторые либералы в обеих частях странах выдвинули лозунг «Гомруль повсюду!». Это движение, подогреваемое общим культурным ренессансом Шотландии, Уэльса и Ирландии, в конце XIX в. оказывало большое влияние на Либеральную партию. Однако в Шотландии и Уэльсе, в отличие от Ирландии, ей удалось взять под контроль националистические настроения, отчасти благодаря тому, что растущий промышленный сектор экономики Шотландии и развитие угледобывающей промышленности в Южном Уэльсе связали эти земли с Британской империей куда прочнее, чем экономику Ирландии. В Южной Шотландии и Южном Уэльсе либерал-империализм одержал верх над национализмом.

Либеральная партия была расколота и, несмотря на предпринятые попытки в конце 80-х годов, так и не сумела объединиться. Позиции тори укрепились. Они не были крайними реакционерами. Хотя в свое время лорд Солсбери резко возражал против либеральных реформ 50-70-х годов, придя к власти, он не делал попыток их пересмотреть. Союз тори с либерал-юнионистами держался не на совместных действиях, а на недопущении определенной политики. Поэтому для периода гегемонии юнионистов в 1886-1905 гг. характерно отсутствие серьезных законодательных инициатив, хотя некоторые билли все же были одобрены: в 1888 г. созданы выборные Советы графств, в 1890 г. приняты меры по улучшению жилищных условий рабочих, а в 1902 г. одобрен Акт об образовании, который открыл путь для создания системы средних школ. Городской электорат, на который рассчитывали тори, хотел, чтобы государственный либерализм 50-60-х годов XIX в. продолжался без либеральных дополнений в виде гомруля. Он отверг либерализм Гладстона не потому, что тот отвернулся от завоеваний свободной торговли, а потому, что либералы слишком далеко ушли от целей того периода. Антигладстонианская коалиция целиком держалась на противодействии гомрулю, и благодаря ему либералы оказались в оппозиции. Когда в начале XX в. противники гомруля попытались пойти дальше, их коалиция немедленно стала терять избирателей. Общая приверженность Либеральной партии гомрулю способствовала этому. Короткое правление либерального правительства меньшинства в 1892-1895 гг. (оно стало последним правительством Гладстона; после его отставки в 1894 г. премьер-министром в нем являлся Розбери) было отмечено попытками принять второй билль о гомруле. Получив одобрение в Палате общин, законопроект провалился в Палате лордов. Либералы привлекли на свою сторону незначительное большинство от английских графств, Шотландии, Уэльса и Ирландии, ноне смогли ни удержать его, ни повторить попытку. Юнионисты одержали убедительную победу в 1895 г., закрепив ее результаты в 1900 г. на волне временных успехов в Англо-бурской войне при проведении так называемых «выборов цвета хаки».

Отрицательное отношение юнионистов к гомрулю всегда имело имперскую подоплеку: имперскую власть нельзя девальвировать. Обстоятельства принятия в 1800 г. Акта об унии ясно показали важную стратегическую роль Ирландии, которую гомруль грозил поставить под сомнение. В последней трети XIX в. проблемы империи все чаще оказывались в центре общественного внимания, поэтому мы должны рассмотреть их воздействие на международные позиции Британии.

В целом британцы не особенно стремились к расширению своих имперских владений, и политические группы, ратовавшие за экспансию, не пользовались ни популярностью у населения, ни политическим влиянием. В тех местах, где белые поселенцы жили уже долгое время, было успешно осуществлено разделение власти, примером чему служат Акт 1867 г. о доминионе Канада и Акт 1900 г. об Австралийском Союзе. Однако последние сорок лет XIX столетия стали свидетелями аннексии обширных территорий в Африке, на Дальнем Востоке и в бассейне Тихого океана. В 1851 г. Британия была центром мировой торговли и главным морском перевозчиком. Она оставалась им, даже когда ее лидерство в сфере производства товаров в конце 70-х годов пошло на убыль. Поэтому британские интересы распространялись на регионы, где шла торговля, при этом формально британские колониальные власти могли там и не присутствовать. Неформальный империализм, таким образом, предшествовал официальным захватам, что делает далеким от истины известное изречение: «За флагом следует торговля». Почти всегда дела обстояли наоборот. Романы Джозефа Конрада прекрасно иллюстрируют эту ситуацию: в любом, самом отдаленном уголке планеты можно было найти представителя Британии, занимающегося ввозом керосина и вывозом местных продуктов.

Первыми европейцами в Восточной и Центральной Африке были чаще всего миссионеры, такие, как Дэвид Ливингстон, которые проповедовали Евангелие, лечили страждущих и осуждали бесчеловечность торговли рабами на континенте. Экспедиция по спасению Ливингстона в 1871 г., организованная и умело разрекламированная Г.М.Стэнли, составила одну из великолепных приключенческих историй времен королевы Виктории. Именно такие рассказы усиливали интерес к «черному континенту».

Кое-где британское торговое проникновение поддерживалось силой оружия. Ярким примером тому служила монополия индийского правительства на торговлю опиумом и целая серия «опиумных войн», в результате которых Китаю было навязано неограниченное британское торговое присутствие. Кульминацией этих позорных империалистических захватов стал Тяньцзиньский договор 1858 г., показавший, что в данном случае война была не случайным последствием местного кризиса, а инструментом последовательно проводимой политики. Для того чтобы дать возможность правительству постепенно проникнуть в страну, использовались торговые компании, получившие государственные гарантии на право заниматься коммерцией и управлять данной территорией. Так попали впоследствии под британское владычество Нигерия, Восточная Африка и Родезия. Когда же фирма оказывалась банкротом, что происходило довольно часто, правительству ничего не оставалось, как принять на себя обязанности по ее управлению (например, Британская южноафриканская компания Сесила Родса, которая до 1920 г. ни разу не выплачивала дивидендов, перешла к государству в 1923 г.).

Центром этой огромной и преимущественно неформальной торговой сети была Индия, «главная жемчужина имперской короны», уже не приносящая прежних доходов, но по-прежнему воспринимаемая британцами как основа безопасности их владений вне Европы. После восстания сипаев в 1857-1858 гг. была ликвидирована прежняя Ост-Индская компания, а ее владения перешли непосредственно под управление британской администрации. В 1876 г. по желанию королевы в Вестминстере был принят Акт о провозглашении Виктории «императрицей Индии».

Для охраны Индии и путей, ведущих к этому субконтиненту, был произведен ряд захватов. Нападению подверглись находящиеся в непосредственной близости Бирма и Малайя, причем аннексии были инспирированы из Калькутты правительством Индии, которое систематически проводило в жизнь собственную имперскую программу, причем делало это с присущей ему последовательностью, сильно отличающейся от рискованных методов Лондона. Под британский контроль подпали Египет и Судан, поскольку они располагались на путях к Индии. Отчасти вся экспансия в Восточной и Южной Африке диктовалась соображениями, связанными с Индией. Конечно, это весьма упрощенная картина, поскольку каждый конкретный захват имел довольно сложную подоплеку. Самые запутанные ситуации возникли вокруг Египта и Южной Африки, поэтому о них нужно сказать отдельно.