Чтение онлайн

Конечно, от верховной власти люди всегда ждут справедливости, благоденственного покоя, стабильности, безопасности. Но до сих пор все эти критерии оценки деятельности императоров, характеризующие прагматичную сторону оценки царей, находились в спасательной пропорции с их духовным образом, который византийское сознание при помощи Церкви сформировало для себя. И в прежнее время не вполне удачливый, но благочестивый государь был для греков дороже успешного нечестивца. Теперь внешние успехи и личная безопасность стали значить больше, чем сакральный смысл самого императорства. Идея государства начала утрачивать свой высокий смысл, а вместе с ней и царский сан перестал считаться даром Бога.

Отцы Трулльского Собора ещё называли императора Юстиниана II «оком Вселенной», сохранявшим истину в веках, но, согласимся, Божий ставленник не стал бы продавать Отечество за царский статус, как это случилось в действительности и вымещать свою месть теми способами, которые мы вскоре увидим. Здесь много привычного, но мало христианского.

Щедро, хотя по греческому обыкновению двусмысленно, были награждены союзники Ринотмета болгары. Император удостоил их хана Тервеля титулом кесарь — второго в табели о рангах. Болгары могли гордиться тем, что их вождю засвидетельствовано уважение со стороны великой Римской империи. Правда, сами византийцы смотрели на церемонию 705 г. другими глазами: они считали, что приняв титул, Тервель признал себя вассалом Римского императора. Впрочем, в любом случае этот факт свидетельствовал о том, что на Балканах появилась новая мощная держава, с которой Византии необходимо считаться [848] .

Насколько благочестивыми являлись первые шаги Юстиниана II в начале царствования, настолько нелепым и безумным казалось его императорство после возвращения на царский трон. Он словно специально делал всё возможное, чтобы уронить честь Римского императора и дать самые отталкивающие примеры для потомков. В первую очередь, Ринотмет («с обрезанным носом» — прозвище, данное царю византийцами) вернул с лихвой обещанный долг болгарам. Тербелу выплатили обещанные суммы и подарили убранство царского стола — роскошный подарок. Но этого мало — император вызвал Болгарского хана в столицу и облёк в царские одежды, объявив варвара своим соправителем! Все подданные обязаны были совершать поклонение Тербелу, как царю.

И ранее в силу обстоятельств Римские кесари нередко одаривали варваров высокими наградами, титулами и должностями. Но, чтобы варвар, к тому же некрещёный, стал именоваться Римским василевсом, живым образом Бога на земле, судьёй справедливости и защитником Церкви — такого никогда не случалось. По счастью, болгарин вскоре отбыл на родину, и император уже традиционно венчал на царство свою жену Феодору и малолетнего сына Тиверия, которого объявил соправителем. После этого Ринотмет по-царски вознаградил своих товарищей, верно служивших ему в годы изгнания. Все они получили сан патрициев, а один из них, Варисбакурий, стал протопатрицием и стратигом фемы Опсикия.

После этого ярость Юстиниана Ринотмета излилась потоками на своих недоброжелателей. Двух несчастных «заместителей», как уже говорилось, он казнил после нанесения им максимально возможного бесчестья, теперь настал черёд остальных. Первым пал патриарх Каллиник (694–705), которого по приказу царя ослепили и, как еретика, отправили в Рим к папе. Это было поистине зверское злодеяние, не имевшее аналогов [849] .

Едва ли вина патриарха, вынужденного венчать Леонтия на царство, была столь велика перед царём, и вряд ли он мог в одиночку остановить бунт константинопольцев против Юстиниана. Император имел, разумеется, неписаное право назначать и снимать архиереев Константинополя, но в данном случае лишение патриарха кафедры сопровождалось совершенно непозволительными наказаниями. И уж, конечно, отправка Каллиника в Рим «на перевоспитание» выглядела прямым оскорблением для всего восточного клира, незаслуженно обиженного царём. После расправы с архиереем, Ринотмет поставил на патриарший престол столицы монаха-затворника Кира (705–711), когда-то предсказавшего ему возвращение царского титула.

Затем начались массовые казни. Брат казнённого императора Тиверия полководец Ираклий и все его командиры были схвачены и повешены на городской стене — так отечество в лице возвратившегося царя отблагодарило их за службу. Во все концы государства были посланы специальные агенты, задачей которых являлось выявление и задержание всех лиц, которые сочувствовали казнённым Леонтию и Тиверию, а также не были лояльны по отношению к Ринотмету. Словно состязаясь с дьяволом в богатстве фантазии, Юстиниан придумывал самые жестокие казни. Как правило, выбор кандидатов на смерть происходил во время пиров, которые давал царь. По окончании торжеств он лично определял, кто из гостей отправится под топор палача, а кто на виселицу. Некоторых зашивали живыми в мешок, а затем бросали в море, наслаждаясь криками ужаса несчастных. По некоторой оценке Юстиниан «считал верёвку, секиру и палача единственными орудиями верховной власти» [850] .

Желая вознаградить себя за унижения прошлого десятилетия, Ринотмет начал придавать внешней форме очень серьёзное внимание, стараясь ни в чём не уронить царский сан. На монетах, которые чеканили в его царствование, впервые появился штамп «Servus Dei»(«Раб Божий»), а на реверсе — лик Спасителя с надписью: «Rex regnantium» («Царь царствующих»). В столице он воздвиг статую царицы Феодоры и себя, причём сам Юстиниан стоял перед супругой коленопреклонённым. Когда возникла необходимость перевезти царицу Феодору из ставки Болгарского хана в Константинополь, император направил за ней целую эскадру, многие корабли которой, попав в бурю, затонули. Его зять, Болгарский хан, даже сделал ему замечание, отметив, что достаточно было прислать два-три корабля, а не целый флот, будто Юстиниан решил войной захватить свою жену [851] .

Казни самых смелых и умелых сановников и военачальников окончательно расстроили государственное управление и армию. Первым сигналом, ясно свидетельствующим о том, что в государстве не всё благополучно, явилось столкновение римлян в 708 г. с одним из «самостийных» болгарских отрядов, «незаметно» от своего хана решившего пограбить греков. Император лично возглавил армию, решив продемонстрировать былое искусство войны, и вскоре византийцы стояли под крепостью Анхиал, что находится в 20 км от современного болгарского города Бургас. Организация войска полностью отсутствовала, и римский лагерь представлял собой бивуак кочевников. Византийские кавалеристы свободно, словно никакого неприятеля поблизости не было вовсе, разбрелись по территории в поисках фуража, вследствие чего оказались в буквальном смысле слова смятыми варварами, начавшими атаку. Греческая пехота попыталась сопротивляться, но свежие подкрепления болгар сумели преодолеть стену щитов и копий, и римские войска в панике отступили в крепость. Потери византийцев были очень велики, и через 3 дня император отдал приказ перерезать жилы у лошадей, чтобы те не достались варварам, и грузиться на корабли, по счастью, стоявшие рядом [852] . Оставленная без помощи царя крепость была осаждена болгарами, которые вскоре захватили её.

Позднее эта история будет многократно «дополнена», а вина перенесена на ненавидимого всеми Ринотмета, так что виновником этого поражения назовут ошибочно его, а не римских стратегов, командовавших воинскими частями [853] . Но в целом, конечно, этот печальный исход был предопределён неразумной и жестокой политикой царя. Впрочем, для нас важно другое: как бы там ни было в действительности, император не сделал никаких уроков из этого поражения.

А между тем опасность была уже рядом. В 705 г. умер Арабский халиф Абд-Аль-Малик, которому наследовал его сын Аль-Валид, не менее умелый и опытный воин, чем его отец. Хотя основные силы арабов в это время воевали на северном направлении, в 707 г. крупные силы мусульман вторглись на территорию Второй Капподакии и осадили важную крепость Тиану. Гарнизон мужественно защищал город, и арабы даже подумывали о том, чтобы снять неудачную для них осаду. Но тут, как на беду, к городу подошли римские войска, направленные императором на помощь осаждённым. Командовали ими два близких товарища Ринотмета — Феодор Картерук и Феофилакт Салибану, по злой иронии судьбы не переносившие друг друга.

Прервав осаду, арабы организованно выстроились на позициях, а затем напали на римлян и разгромили их. После блестящей и убедительной победы они перехватили обоз с продовольствием, направлявшийся в осаждённый город, и жители, измученные голодом и 9-месячной осадой, сдались на милость победителей, условившись с ними, что арабы разрешат им беспрепятственно выйти из города и удалиться на земли Римской империи. Но мусульмане обманули римлян и многих забрали в плен, а остальных выгнали в пустыню [854] .