Чтение онлайн

Карфагенская армия одержала крупную победу, но Ганнибал не воспользовался ею. Между тем использование до конца результатов победы важнейшее требование военного искусства, которому, кстати сказать, всегда следовал Александр Македонский. Ганнибал подготовил и организовал уничтожение большой римской армии, что обеспечило карфагенянам дальнейшие успехи в борьбе с Римом, но эти успехи носили временный характер. Карфагенская армия не сумела подавить моральные силы римлян и их способность к сопротивлению.

Бой при Каннах привлекал внимание многих военных теоретиков и практиков, начиная с Полибия. И все они по-разному оценивали этот урок истории военного искусства. В частности, немецкие военные теоретики XX века шаблонизировали "Канны", считая их современным способом достижения победы.

Один из реакционных военных идеологов кайзеровской Германии Шлиффен, разрабатывавший план ведения первой мировой войны 1914-1918 годов, на основе выводов Клаузевица и Мольтке пришел к заключению, что рецептом победы являются "Канны". Немецкая военная идеология не выдержала испытаний в ходе первой мировой войны и потерпела поражение. Несмотря на столь убедительный урок истории, немецко-фашистские военные идеологи в период развязывания второй мировой войны снова руководствовались теоретическими установками Клаузевица и Шлиффена и снова потерпели крах.

Шлиффен канонизировал бой при Каннах, став на точку зрения отрицания развития военного искусства и приняв реакционную, старую метафизическую концепцию вечных и неизменных принципов военного искусства. Он писал: "За 2000 лет оружие и способы ведения боя совершенно изменились... Но в общих чертах боевые условия остались без изменения. Бой на уничтожение может быть дан и ныне по плану Ганнибала, составленному в незапамятные времена"{147}. Абсурдность подобных утверждений очевидна. Смешно брать уроки военного искусства у Ганнибала, так как обстановка ведения войны и боя коренным образом изменилась. Новые армии, новейшие средства борьбы, современные средства сообщения и связи, иной характер войн, - все это не позволяет слепо использовать боевой опыт прошлых войн. Военное искусство развивается от низших форм к высшим, от простых к сложным. Этот исторический процесс развития и надо исследовать, чтобы раскрыть сущность современного военного искусства.

Шлиффен взял у Ганнибала не только идею Канн, но и форму построения боевого порядка. Он писал: "Было дано сражение на уничтожение, и, - что удивительно, - наперекор всем теориям победа была одержана меньшими силами". "Концентрические действия против неприятеля не годятся для слабейшего", - говорил Клаузевиц. "Слабейший не должен совершать одновременно обход обоих флангов", - поучал Наполеон. Но обладавший меньшей численностью Ганнибал действовал в некоторой степени концентрически и не только обходил оба фланга, но одновременно заходил и с тыла"{148}. Эта победа слабого над сильным, по мнению Шлиффена, была одержана потому, что у карфагенской армии неприятельский фронт не был объектом главной атаки, ее главные силы и резервы не были сосредоточены против фронта противника, а осуществляли нажим на фланги. Атака на флангах - вот, по Шлиффену, рецепт победы и в современных войнах. Так он шаблонизировал боевой опыт.

Главную же причину победы карфагенян Шлиффен видел в действиях противника. Одним из обязательных условий "Канн", по его мнению, является глубокое расположение противника с узким фронтом и нагроможденными резервами, что увеличивает число бездействующих бойцов. "Счастье Ганнибала заключалось в том, что против него был Теренций Варрон, который расположил пехоту в 36 шеренг в глубину и тем самым свел на нет свое превосходство в силах"{149}. Таким образом, по мнению Шлиффена, победа была не столько следствием искусства карфагенской армии, сколько результатом бездарности Варрона. Шлиффен писал: "Совершенное воплощение сражения при Каннах лишь очень редко встречается в военной истории, ибо для него необходимы, с одной стороны, Ганнибал, а с другой - Теренций Варрон, которые оба по-своему содействуют достижению великой цели"{150}.

Иными словами, если нет "Варрона", то не будет и "Канн". Такая постановка вопроса в корне неверна, так как она замысел и действия одной стороны целиком ставит в зависимость от противостоящего противника. Второй неправильный вывод Шлиффена заключается в том, что, по его мнению, "для всякого вида Канн, само собою разумеется, желательно иметь превосходство в силах"{151}. Здесь Шлиффен противоречит самому себе, так как и раньше и позже он неоднократно говорит о превосходстве сил римской армии, которая была уничтожена меньшими силами карфагенян.

Военный историк должен проследить весь процесс развития, обогащения и усложнения форм борьбы. При этом за внешней видимостью сходства надо видеть существенные различия современных и прошлых форм борьбы. Нельзя, например, отождествлять Канны, Седан и Сталинград, различие которых заключается не только во времени. Здесь прежде всего различны масштабы и характер окружения: Канны - тактическое окружение, Седан - оперативное, Сталинград стратегическое. Совершенно различны средства окружения, формы и методы действий. Не низшая форма является классическим образцом, как об этом заявляли немецкие "теоретики", а высшая ступень развития дает нам более совершенные образцы. Чем выше ступень развития военного искусства, чем более совершенны средства борьбы и военная организация, чем выше военная культура (все это вместе взятое зависит от развития производства, от общественного развития), тем совершеннее и формы борьбы. Поэтому высшей ступенью развития военного искусства является советское военное искусство, которое дало Сталинград и другие подлинно классические образцы окружения и полного уничтожения крупных сил врага в современных условиях.

Третий период второй Пунической войны. Победа под Каннами позволила карфагенянам закрепиться в Южной Италии и организовать здесь новую промежуточную базу, что позволило установить непосредственную связь карфагенской армии с ее главной базой - Карфагеном. Однако расчеты Ганнибала на получение подкреплений с родины не оправдались, так как, во-первых, в карфагенском сенате боялись усиления его власти и, во-вторых, общие интересы приносились в жертву частным интересам. Вместо того, чтобы оказать помощь карфагенской армии, находившейся в Италии, карфагенские купцы стремились удержать в своих руках богатую Иберию, которой угрожали римские легионы.

Победу под Каннами карфагеняне использовали для усиления антиримского союза. С этой целью они начали вести переговоры с Сиракузами и македонским царем Филиппом. Основным стратегическим содержанием третьего периода войны была борьба за союзников.

В конце III века до н. э. в период правления Филиппа V (220-179 гг. до н. э.) Македония была одним из сильнейших эллинистических государств. Она занимала большую часть Балканского полуострова, в зависимости от нее находилась Греция. Македония имела хорошую армию, которая обеспечивала осуществление македонским правительством активной политики.

Сиракузы и Македония заключили с карфагенянами договоры, которыми предусматривалась взаимная помощь в войне с Римом. "Если римляне пойдут войной на нас или на вас, то мы обязуемся помогать друг другу, если, конечно, в том будет нужда... Вы, македоняне, будете нашими союзниками в войне до тех пор, пока боги не даруют нам и вам полную победу". Так были изложены в договоре взаимные обязательства Македонии и Карфагена.

В ответ на македонско-карфагенский союз римляне объявили войну Македонии и организовали антимакедонскую коалицию из греческих государств, чем сковали вооруженные силы македонян. Несмотря на обязательство оказывать помощь карфагенской армии в Италии, македонская армия действовала вяло и нерешительно. Первую Македонскую войну (214-205 гг. до н. э.) римляне закончили заключением с Македонией мира как раз в тот период, когда Рим готовил большую экспедицию в Африку. Этот мир восстановил на Балканах положение, существовавшее до начала войны.

После поражения под Каннами римляне пополнили свою армию выпущенными из тюрем узниками и произвели набор, начиная с юношей 17-летнего возраста. Это дало им 2 легиона. Кроме того, за счет государства было выкуплено 8 тысяч молодых рабов, которым была предоставлена свобода при условии службы в армии. Из них было организовано еще 2 легиона. Таким образом, в системе комплектования римской армии впервые было допущено серьезное отклонение - в нее были зачислены неримляне и даже рабы. Всего тогда Рим выставил 14 легионов, в последующие годы их число возросло до 22.