Чтение онлайн

Решительную перемену в постройке и вооружении военных кораблей произвело изобретение бортовых пушечных портов, сделанное около 1500 года по-видимому, французским судостроителем Дешаржем в Бресте. Впервые он применил их (при Людовике XII, 1498-1515 г.) на большом корабле «Шарент», который, кроме многочисленной мелкой артиллерии, имел еще 14 орудий на колесах. Другой такой же корабль был «Ля Кордельер» (La Cordeliere), причем оба эти корабля должны были служить противовесом «Большому Гарри»; соревнование Англии и Франции на этом поприще, продолжающееся доныне, началось еще в те времена.

Первый серьезный бой между этими новыми кораблями произошел в 1512 г. у Леконке (при входе в Гулэ-де-Брест). Английская эскадра была, по-видимому, сильнее, но тем не менее потерпела неудачу. Заслуживает особого внимания бой «Регента» с французским кораблем «Ля Кордельер» под командой Портсмогера, имя которого, переделанное в Примоке продолжает жить до сегодняшнего дня во французском флоте. Корабли эти схватились на абордаж и, после долгого боя, оба взлетели на воздух со всем экипажем (1600 человек).

В 1515 году, при Генрихе VIII (1509-1547), как уже выше сказано, был выстроен в Англии первый корабль с пушечными портами, получивший название «Генрих милостью Божьей» (Henry grace a Dieu). Он имел 1000 тонн водоизмещения и, кроме бушприта (который иногда тоже считается за мачту), имел еще четыре мачты. Вооружение его состояло из 27 крупных орудий, составлявших две батареи; кроме того имелось множество небольших орудий, причем 100 ручных ружей в счет не приняты. Таких крупных кораблей было, однако, очень немного.

Еще до того Генрих VIII положил основание прочной организации морского дела, значение которой он вполне сознавал. Для заведывания этим делом он создал высшее учреждение – адмиралтейство, организация которого с некоторыми изменениями, последовавшими с течением времени, сохранилась до сих пор. Главная разница с теперешним временем заключается в том, что в те времена во главе адмиралтейства стоял лорд Верховный Адмирал, человек опытный в морском и в военном деле, между тем, как в настоящее время первым лордом адмиралтейства, который выполняет приблизительно те же обязанности, всегда избирается парламентский деятель, имеющий сильные связи, но вовсе не обязанный иметь понятие о морском деле или о ведении войны. Первым Верховным Адмиралом Англии был назначен сэр Эдвард Говард, принадлежавший к знатнейшей семье Норфолка.

Число кораблей в первое время было очень незначительно; например, в 1522 г. имелось всего только 5 кораблей свыше 500 тонн (в том числе один в 800 и один в 1000 тонн); через год после смерти Генриха VIII во флоте насчитывалось уже 54 собственно военных корабля, но из них только 10 превышали 400 тонн; экипаж их состоял из 250-700 человек на каждом. Все эти корабли не отличались ни быстроходностью, ни морскими качествами, и на ходу их сносило вследствие высоких башен и неуклюжей постройки. По этой причине, а также вследствие их малой осадки и рангоут их был невысок. В темные ночи и в бурную погоду они были едва ли пригодны к плаванию, причем плавание в этих случаях всегда было очень опасным. Зимой корабли эти совершенно прекращали плавание, как это делали почти все без исключения купеческие корабли, которые на зиму вводились в гавани.

Кроме того, Генрих VIII основал особый корпус офицеров для флота – корпус морских офицеров. Этим был положен твердый и правильный фундамент для регулярного военного флота, и обеспечено его дальнейшее развитие. Могущественного военного флота Генрих VIII не создал – этому не благоприятствовали ни условия того времени, ни финансовое положение, – однако он довел число крупных военных кораблей до дюжины. Торговле и судоходству он помогал всеми мерами и снарядил несколько экспедиций для исследований в Северной Америке, которые дошли до Флориды и до Ледовитого Океана.

Большое значение имела каперская война, начатая Испанией и Францией против Англии после того, как папа отлучил от церкви английского короля (за его развод с Екатериной Арагонской). В Ла-Манше и при входе в него началась беспорядочная охота за купеческими кораблями; рыболовство и все вообще мирные промысли были брошены, все принялись за каперство или за морской разбой, а острова Силли и некоторые ирландские гавани сделались настоящими разбойничьими гнездами. Торговля иностранных государств терпела громадные убытки, в особенности же испанская торговля с Нидерландами. В Англии выросли тысячи опытных, смелых, боевых моряков, а вместе с тем значительно поднялось и судостроительное искусство, так как для каперства и морского разбоя быстрота хода и способность ходить в крутой бейдевинд имели особое значение.

Каперство и морской разбой, впрочем, отнюдь не являлись принадлежностью именно этих районов; они царили на всех морях, как это было в древние времена, при Помпее. В течение всех средних веков и до новейших времен морские разбойники и корсары на всех морях занимались своим ремеслом, как в мирное, так и в военное время, и флоты различных государств могли только временно водворять в этом отношении некоторый порядок; еще в 1817 г. мавританские корсары захватывали немецкие торговые суда в Немецком море, а за год до того же самое происходило и в Балтийском море.

Понятно, что больше всего от такого порядка вещей терпели мореплаватели тех наций, которые не имели военного флота или же только очень слабый; впрочем, пиратство и разбой носили настолько, так сказать, интернациональный характер, что те, кто ими занимался, как постоянным ремеслом, не отступали ни перед чем, и когда тому или другому государству удавалось установить вблизи своих берегов некоторую безопасность для своих и нейтральных кораблей, то безопасность эта во всяком случае носила только чисто местный характер. Особенно широко процветал в те времена морской разбой на океанах, в открытом море, в отдаленных странах – в Вест-Индии, и в Малайском Архипелаге. Против этого имелось только два средства: вооружать по возможности сильнее торговые суда, что и делалось почти всегда, или же сопровождать торговые суда военными кораблями в виде конвоя; для этой цели даже небольшие административные единицы, как, например, ганзейский город Гамбург, содержали специальные правительственные военные суда. Эти корабли сопровождали свои купеческие суда, к которым присоединялись и суда других государств, приблизительно до южной Португалии, а может быть даже и в Средиземное море. Для перехода через океан постоянный конвой существовал только для испанских кораблей, перевозивших серебро из американских колоний в метрополию. Полицейский надзор на океане, т. е. сейчас же по выходе из Ла-Манша, и на некотором расстоянии от берегов Европы, не мог сколько-нибудь обеспечивать безопасности плавания, и здесь морской разбой царил в течение многих столетий; конвоирование по океану было почти невозможно.

В Европе самыми опасными были корсары Средиземного моря, которые принадлежали к арабским государствам в северной Африке; поприщем их деятельности было все Средиземное море и восточная часть северной половины Атлантического океана, при чем они совершали нередко нападения в непосредственной близости от берега, несмотря на конвойные корабли.

Морской разбой, соответствовавший разбю рыцарей на суше, не представлялся в средние века и в начале новейшего времени чем то неслыханным и необычайным потому, что сами государства и народы со своими военными флотами, при малейшем предлоге или ссоре между собой, поступали совершенно таким же образом. Государства, как таковые, как только находили, что кто-нибудь поступил в отношении их неправильно, не стеснялись немедленно прибегать к репрессиям и в мирное время захватывать чужие торговые корабли; это считалось справедливым возмездием за действительные или мнимые обиды. Нечего удивляться, что в таких случаях и вооруженные купеческие корабли поступали таким же образом и, к вящей славе империи, начинали разбойничать за свой собственный счет.

Законное каперство, основанное на международных обычаях, практикуемое с соблюдением определенных формальностей и правил, а также и те основания, которыми руководствовалась большая часть каперов, выработались только со временем. Все корабли, которые занимались каперством, как законным, признанным делом, должны были иметь каперские свидетельства от правительства своей страны, при чем портовые власти и несущие полицейскую службу суда не должны были им мешать; правомерность захвата того или другого судна определялась призовыми судами. Впрочем, и здесь оставалось обширное поле для произвола, и по некоторым вопросам, относящимся к каперству, до сих пор не достигнуто международного соглашения.