Чтение онлайн

Обширную Закубанскую равнину и Кабардинское плато пересекает много параллельных рек и речек, главные из которых, как мы видели, берут начало на Главном, а второстепенные – на побочных хребтах. Все они сливают свои воды или в Кубань, или в Терек.

Климат этой части местности в целом здоровый, весна по большей части дождливая, лето сухое и жаркое, часто дуют ветры. Зима обычно наступает в начале декабря и длится до середины февраля. В январе морозы достигают иногда 20 градусов, но глубокий и большой снег выпадает редко.

Горная часть Кабарды от Чегема до Терека вся покрыта лесом, а в Малой Кабарде лес растет только по северному склону гор, образующих ее южную границу. Чинара, бук, липа и редко дуб наполняют леса, яблони, груши и другие плодовые деревья растут преимущественно в низменных местах лесной полосы, виноград встречается около слияния Баксана и Малки. Многие из черкесских лесов до того болотисты, что пройти по ним весьма трудно. Все пространство Закубанской равнины и Кабарды, не покрытое лесом, – это обширная плодородная местность, пригодная для выпаса скота, посевов зерновых и покосов. Трава здесь отличается ростом и необыкновенной питательностью. «Один год – теленок, а другой год – корова», – говорит черкесская поговорка, как нельзя лучше описывающая питательность местной травы.

Земледелие здесь находилось в неразвитом состоянии. Между туземцами уважали не того, кто занимался хозяйством и торговлей, не того, кто богател мирными трудами рук своих, а того, кто приобретал добычу в бою и рисковал при этом жизнью.

Небольшие посевы кукурузы, проса, очень редко пшеницы окружали аулы, но их было недостаточно, даже чтобы прокормить семейство. Местные жители постоянно покупали хлеб, тогда как по богатству почвы и изобилию земли они могли бы иметь его с избытком. Причиной этого было отсутствие собственности на землю. Каждый пользовался землей, какую успел захватить, и такой порядок вел к бесконечным спорам и нескончаемым тяжбам. Садоводство и огородничество в особенности страдали от этого: никто не решался заниматься ими из опасения, что сообщество отнимет обработанную и удобренную землю.

Леса считались общими, принадлежащими всему народу нераздельно. Каждый мог пользоваться лесом для собственных нужд, но, чтобы продать лес, следовало внести определенную сумму в общественный капитал.

Главное богатство черкесов, особенно кабардинцев, составляли пчеловодство, огромные табуны лошадей и отары овец, и те и другие славились своими качествами. Кабардинская лошадь не требует особого ухода, пасется круглый год в поле и питается зимой кореньями, которые вырывает из-под снега копытами. Кабардинские лошади не знают ковки, но в течение целого месяца легко делают переходы по 60—100 верст в день, причем без дневок.

Образцы местной промышленности представляли собой довольно грубое сукно, известное под названием черкесского, бурок, отличавшихся легкостью и непромокаемостью, разных кожаных изделий, расшитых серебром, пистолетных чехлов, чепраков, чевяков и чрезвычайно удобных арчаков с подушками [40] .

В целом местная промышленность и торговля были незначительны. В горах изготовляли оружие и земледельческие орудия, но то и другое не отличалось хорошим качеством. Закубанские черкесы изготовляли вино, белое и красное, которое, вопреки запрету Корана, составляло обязательную принадлежность любого пира. За неимением денег торговля была меновая. Горцам были известны только русские рубли и грузинские абазы (двугривенные), да и то в обращении их было немного.

Главная отрасль промышленности черкесов, доведенная до довольно высокой степени совершенства, – ювелирное дело. Они имели искусных золотых дел мастеров, которые особенно отличались в рисунках для черни на серебре, которой покрывали рукояти пистолетов, шашек, ножны кинжалов и др.

С черкесского берега вывозили мед, воск, кожи, лес, масло и другие продукты, а главным объектом ввоза была соль, в которой черкесы испытывали крайнюю нужду и которая заставляла туземца ходить на наши меновые дворы, устроенные в разных пунктах кавказской линии, или платить ногайским мурзам тяжким трудом, а иногда и кровью…

Религия черкесов и их суеверия. Обряды при лечении раненого. Вера в духов. Народные легенды. Колдуны и ведьмы. Гадание

В прежние времена все черкесы исповедовали христианство. Песни, сказки и предания черкесов свидетельствуют, что христианство было введено при Юстиниане, тогда были воздвигнуты храмы, поставлены священники (шогени), главный из которых в звании епископа (техник), по преданию, жил в четырех верстах от крепости Нальчик, в месте, до сих пор известном в народе под именем лесистого кургана.

«В те времена, – говорят черкесы, – народ отличался набожностью, твердой верой, и никто не клялся именем Творца, считая то величайшим для себя грехом. Каждый черкес довольствовался тем, если клянущийся в подтверждение истинности своих слов произносил имя уважаемого всеми человека».

По свидетельству древних писателей и лиц, посещавших земли [41] черкесов, они называли себя христианами, имели священников, крестили детей по достижении ими восемнадцатилетнего возраста или вообще совершеннолетия. Имена новорожденным давали по имени первого встретившегося чужестранца или в честь дедов и отцов. По тогдашнему обычаю, в церковь могли входить только шестидесятилетние старцы, уже переставшие вести разбойничью жизнь, остальные становились у входа или у церковного притвора.

Не имея письменности на родном языке, они слушали богослужение на греческом, которого не понимали не только народ, но и сами священники.

Христианство пришло сюда не как догматическое учение, а только как новые обряды. Оно воздействовало на чувства и воображение формой богослужения, но не касалось нравственных понятий и внутренней жизни. «В обычай черкесов вошло соблюдение некоторых постов, и тем легче, что за исключением особых случаев горцы постоянно крайне умеренны в пище. Дальнейшим стеснениям они не подчинялись; так, например, супружеский устав их остался в совершенном противоречии с церковными положениями» [42] .

При таких условиях христианская вера не могла до конца укорениться среди черкесов, и с сокращением числа священников христианские обряды стали мало-помалу исчезать из памяти народа. Обрядовая сторона религии начала меняться, а с ее изменением стали меняться и понятия народа об исповедуемой им религии. Покинув церкви, черкесы при молитве всегда обращались на восток, зажигали в домах восковые свечи и ладан. К этим остаткам христианства народ прибавил свои собственные обряды, родившиеся из суеверий и предрассудков. Для молитвы собирались под сень огромных деревьев, привязывали к веткам кресты, приносили жертвы и заканчивали все это пиром. Обряд носил название ташь — богоугодная жертва. За неимением рукоположенного священника выбирали старика, надевали на него ямычи — белую войлочную мантию, и тот, взяв в руки деревянную чашу, наполнял ее вином или бузой и, повернувшись к востоку, читал молитву, по большей части импровизованную, потом обращался к народу, призывал на него благословение небес и просил исполнения того, о чем молились присутствующие.

Потеряв нить истинных христианских обрядов, черкесы не могли оставаться совсем без религии и потому примешали к своим религиозным верованиям понятие о многобожии, установили посты и праздники в честь разных святых и почитаемых ими богов и таким образом незаметно отпали от христианства.

В таком состоянии были религиозные воззрения черкесов, когда в начале XVIII столетия [43] к ним стало проникать учение Магомета. Религиозное усердие крымских ханов, с которыми черкесы некогда поддерживали тесные и частые контакты, распространяло ислам.