Чтение онлайн

По последним сведениям, посланные Баба-ханом войска успели захватить Мехмед-хана в свои руки со всем семейством и отвезли в Тегеран в заключение.

Союзник Мехмед-хана, с которым он находился в искренней дружбе, Киал-балы-хан Нахичеванский, был одним из самых благоразумнейших ханов Персии, хотя также нерасположенный к России.

Мир-Мустафа-хан Талышенский – человек, соединявший с глупостью двуличность. Незначительность его владений делала его ничего не значащим в Персии. Хотя Мир-Мустафа и находился с давних пор под покровительством России, хотя он получал от нас несколько раз помощь и убежище на военном фрегате, стоявшем у Энзелинского залива, но все это не помешало ему, однако же, во время Эриванской экспедиции князя Цицианова дать Баба-хану в помощь свои войска, действовавшие против русских.

Остальные ханы хотя и могли считаться нам преданными, но зато не имели никакого значения в Персии.

Рассмотрев, таким образом, как внутреннее, так и внешнее положение страны, легко заметить, что протяжение границы вновь присоединенных земель было весьма обширно и несоразмерно с числом военных сил, занимавших и охранявших эти владения. Правда, что большинство ханов и владетелей, как покоренных русским оружием, так и находившихся во власти Персии, далеко не было расположено к Баба-хану, а скорее ненавидело его, тем не менее положение войск и главнокомандующего было затруднительно, потому что почти каждый владелец хлопотал о своей независимости и всегда готов был уклониться от подданства и принятых им на себя обязательств. Затруднение увеличивалось еще и тем, что петербургский кабинет, соображаясь с политическим положением России относительно европейских держав, твердо решился не подкреплять вовсе или очень мало войска, находящиеся в Грузии, но вместе с тем желал сохранить то влияние, которое было приобретено в Персии и для поддержания которого необходимо было скрыть от тегеранского двора ничтожность наших боевых средств.

Если бы главнокомандующий спросил теперь, как ему достигнуть этой цели с теми незначительными силами, которые были у него в распоряжении, то подобным вопросом он поставил бы себя в самое неловкое положение. Ему ответили бы: «Действовать соразмерно с военными силами и с местными удобностями, которые заменяют иногда военные силы» [22] .

Рассчитывая на способности главнокомандующего, Министерство иностранных дел ожидало, что он будет в состоянии не только сохранить все завоеванные земли, но и приобрести новые, то есть действовать наступательно.

«Сколько бы ни велики были удобности к расширению пределов наших в Персии, – сказано во всеподданнейшем докладе министерства, – кажется, что в настоящем положении дел предстоит более нужда ограничивать их, нежели оным пользоваться, ибо, сверх того числа войска, которое занимает важнейшие пункты грузинских и персидских границ, необходимо нужно иметь некоторое количество запасного войска, для отражения непредвидимых неприятельских действий со стороны Баба-хана. В противном случае развлечение военных сил может удобно разорвать сообщение отдельных пунктов с центром начальства.

Дабы не уронить приобретенного в Персии влияния, а наипаче после смерти князя Цицианова, который, поселив страх, между горскими персидскими пародами, приобрел от них личное уважение, сие запасное войско еще более нужно. Посредством оного производимые движения, оказательства (?) и при случае оборонительные стычки с неприятелем будут держать персиян в страхе и на некоторое время в неизвестности о действительном положении сил и предприятий российских.

Между тем новому главному начальнику, который имеет быть назначен на место князя Цицианова, поручить сделать экспедицию на Баку, не отлагая оную далее, как до настоящего лета, предписав ему, по взятии города, Хусейн-Кули-хана и наследников его лишить навсегда Бакинского ханства в наказание за злодейский его поступок. После чего приступить к учреждению новой линии по Куре, связывая оную военными постами и укреплениями даже до Елисаветполя.

Город Сальян, при устье Куры лежащий, и урочище Джеват, при стечении Куры и Аракса, необходимо нужно будет занять войсками и построить там военные укрепления, дабы открыть свободное плавание по Куре мелким и плоскодонным судам. Сверх того, сии два пункта, по физическому положению своему, имеют быть главными сборными местами новой прожектированной линии и защитой сообщения Баки с Грузией. Польза, могущая произойти от утверждения сих пунктов, столь важна для тамошних дел, что никакие препятствия не долженствуют отвращать от выполнения сего плана, кроме только одного обстоятельства, если бы случилось, что Мустафа-хан Шемахинский (Ширванский) отложился от нового своего подданства, а таковое опасение, основанное на опытах, соделывается вероятным.

До того самого времени, доколе не приняты будут решительные меры к совершению окончательных завоеваний, российское начальство, будучи в необходимости ограничить предприятия соразмерно с военными силами, может употребить сей промежуток бездействия на устроение в новоприобретенных областях крепостей, дорог, на обеспечение грузинских пределов, на внутреннее благоустройство новопокорившихся народов, на привлечение доверенности собственных персидских ханов, Баба-хану неблагоприятствующих. Таким образом, самое бездействие, в пользу употребленное, положит прочнейшее основание будущим предприятиям.

Следовательно, сокращенное будущее предначертание заключается в следующих главнейших статьях:

1) действовать сообразно с силами, значит, на сей раз ограничить, прекратить даже военные действия и воздержаться от новых завоеваний впредь до удобнейшего времени, за исключением занятия Баку, яко лучшей гавани на Каспийском море, и дабы не оставить смертоубийства князя Цицианова ненаказанным. Завоевание сей крепости не может обратиться в тягость Империи или сделаться непрочным, ибо морское сообщение с Астраханью обеспечивает место сие от всех неудобств, которым подвержены другие пункты.

2) Поддерживать власть, приобретенную в Персии, демонстрациями, а между тем стараться открыть с Баба-ханом переговоры, на основании высочайших предписаний, данных покойному князю Цицианову, дабы таким благовидным предлогом можно было прикрыть бездействие и малые силы войск российских.

3) С горскими народами вести войну по-прежнему, сохраняя возможную бдительность для отражения их наглостей, соразмеряя, однако же, наказание с преступлением, поелику война есть обыкновенный их образ жизни. Но Дагестан непременно и надолго нужно еще держать в блокаде, не подаваясь нимало во внутренность гор, хотя бы представилась к тому временная удобность. Ибо между могущей быть пользой и опасностью нет никакой соразмерности. Единственный способ, могущий быть действительным и полезным против горских народов, состоит в том, чтобы, довольствуясь наружными знаками их подданства, стараться удержать их в блокаде.

Военные границы, по рекам Тереку и Алазани существующие, и предполагаемое занятие западного берега Каспийского моря, до устья Куры, обложив Дагестан со всех сторон, весьма способствовать могут к обузданию лезгин, которые, с одной стороны, мало-помалу приобвыкнут покоряться закону необходимости, а с другой – не будут иметь никакого явного предлога к неудовольствию на российское начальство, защищающее собственные свои пределы.

4) Сие время бездействия или, лучше сказать, оборонительной системы употребить на внутреннее устроение новоприобретенных областей, равно как и на привлечение преданности персидских и горских владельцев, дабы тем самым приготовить и облегчить будущие предприятия».

Надобно сознаться, что, прекращая военные действия с Персией и переходя из наступательного в оборонительное положение, мы делали шаг назад, тем не менее правительство не находило возможным усилить войска, находящиеся в Грузии. Вновь назначенному главнокомандующему поручалось, во время этого, так сказать, бездействия, приготовлять все необходимое для выполнения впоследствии общего плана относительно протяжения новой линии по Куре и Араксу, для прочного устройства которой необходимо было приобретение Баку, Эривани и Нахичевани.