Чтение онлайн

Если сначала Септимий Север тесно примыкал к Пертинаксу, теперь он объявил себя «сыном божественного Марка» и дал своему семилетнему сыну Бассиану (Каракалла) имя Марк Аврелий Антонин. Это привело прежде всего к разрыву с Клодием Альбином. Хронология событий тех месяцев недостоверна, взаимодействие акций и реакций однозначно реконструировать невозможно. Известно только, что Клодий Альбин стал тем временем сборным пунктом оппозиции против Севера и носителем ее надежд, предположительно он начал также подготовку к вторжению в Галлию, когда Септимий Север прервал поход и весной 196 г.н.э. повел свою армию против соперника. В Виминации Каракалла был возвышен до Цезаря; совершенно очевидным явилось последовательное установление новой династии.

Когда войска Севера направились на Запад, Альбин со всеми своими войсками пересек Ла-Манш и этим вынудил войско Запада выступить на его стороне. К нему примкнули Таррацинская провинция с одним легионом, гарнизон Лугдуна, где он основал свою штаб-квартиру, и вспомогательные галльские группы, но не рейнская армия. Теперь и Запад был втянут в гражданскую войну. Альбин сумел разбить наместника Нижней Германии. Трир же взять не смог. Надпись, сделанная в честь Септимия Севера, Каракаллы и майнцкого XXIIлегиона, который тогда защищал Трир, напоминает о тех событиях.

В новых исследованиях частично оспариваются военные способности Септимия Севера. Распоряжения, которые он сделал в конце 196 г.н.э., говорят совсем о другом. Тогда как основное ядро его войска севернее Альп двинулось через Норик и Рецию в Галлию, Север послал передовые отряды к западным альпийским перевалам, которые взяли под контроль все коммуникации между Галлией и Италией. Сам он какое-то время зимой оставался в Риме, чтобы там своим присутствием в зародыше задушить все оппозиционные планы. 19 февраля 197 г.н.э. у Лугдуна состоялось решающее сражение, ожесточенная с переменным успехом и с большими потерями с обеих сторон битва, в которой Север лично подвергся большой опасности. Когда Кассий Дион оценивает силы обеих сторон в 150 000 человек каждая, это число, безусловно, сильно преувеличено. Оно только доказывает, что в этой битве была задействована большая часть воинских соединений Запада и дунайской армии. После атаки северовской кавалерии части Альбина обратились в бегство, сам он лишил себя жизни. Лугдун был разграблен и частично сожжен, многочисленные сторонники Альбина казнены.

Во время своего короткого пребывания в Риме, которое в первую очередь служило нейтрализации сторонников Альбина, Септимий Север распорядился обожествить теперь и Коммода. Антисенаторская тенденция была очевидной. Уже в 197 г.н.э. Север начал подготовку к новому наступлению на восточную границу. Там парфянский царь Вологезес IV не упустил своих шансов. Парфянские и арабские отряды снова напали на Месопотамию и осадили Нисибин. Но нападавшие недооценили реакцию Севера. В форсированном марше с использованием морского транспорта римские войска были брошены на Восток, уже летом 197 г.н.э. большая римская армия скоцентрировалась у Евфрата. Вологезес под ее атаками отступил по всему фронту. С Нисибина была снята осада, и на этот раз Север продвинулся дальше на юго-восток. 28 января 198 г.н.э., когда исполнился столетний юбилей прихода Траяна к власти, Север взял древнюю парфянскую столицу Ктесифон.

Тогда Септимий Север находился на вершине своих внешнеполитических успехов. Он принял победный титул Парфянский, Каракалла был возвышен до «Августа», на год младше его Гета был произведен в Цезари. Правда, на блестящие победы сразу же упала тень, когда потерпели неудачу две попытки взять старую крепость Гарта, тот город в пустыне, который когда-то дал отпор Траяну. Тем не менее защита границы провинции Месопотамия была окончательно стабилизирована, и римский престиж в этом регионе значительно увеличился. В 199 и 200 г.н.э. Север пребывал в Египте, где он занимался не только администрацией и юриспруденцией, но и удовлетворил свой интерес к древностям и религиозным традициям этой страны. Потом он вернулся в Сирию, где 1.1.202 г.н.э. в Антиохии он вместе с Каракаллой вступил в должность консула.

Возвращение в Рим ознаменовало начало юбилейных торжеств по случаю десятилетия правления. Населению и гвардии было выплачено по 10 червонцев на каждого, самый большой подарок, который знал город. Среди шумного веселья по поводу этой расточительной щедрости состоялась свадьба Каракаллы и Плавтины, дочери преторианского префекта Плавциана, который тогда был в зените своего влияния. Годом позже, в 203 г.н.э., Север и его семья посетили Северную Африку, это посещение оставило следы в виде новых зданий и посвящений, прежде всего это арка Северов в Лепте Магне, которая была поставлена на перекрестке главных улиц города. Она напоминает своим мраморным рельефом о триумфальном вхождении правителя и его сына в родной город. В отдельных элементах стилистического изображения, в значительности фигур, различии по размеру, в фронтальном способе изображения и принципе расположения угадывается признак типично позднеантичного мира форм. Карфагену, Утике и Лепте Магне было пожаловано италийское право, родной город сверх того был оформлен многочисленными зданиями, новым форумом, базиликой, большим храмом Вакху и Гераклу. Другие здания Лепты Магны были отреставрированы или расширены, улучшено водоснабжение и увеличен цирк. Летом 203 г.н.э. Север возвратился в Рим.

204 г.н.э. отмечен блеском секулярных игр в Риме, которые были организованы по августовскому образцу. В этих играх принимала активное участие Юлия Домна в окружении избранных римских матрон. Если путешествие прошлого года в Африку было почитанием родного города и африканских традиций, то большие секулярные игры явились данью уважения к традициям Рима и одновременно появлением новой династии, которая начало своего правления снова отождествляла с наступлением счастливого мирного века. Однако уже в следующем году дали о себе знать тяжелые конфликты внутри режима. События, которые в 205 г.н.э. привели к падению префекта гвардии Плавциана, в деталях неизвестны. Известно только, что Плавциан долго занимал положение, намного превосходившее положение Сеяна. Наконец, дело дошло не только до трений Септимия Севера с Юлией Домной, но и особенно с подросшим и жаждущим власти Каракаллой, который, очевидно, сыграл важную роль в падении своего тестя. Какой бы укрепленной ни казалась Империя в тот момент, в качестве последствий гражданской войны оставалось немало очагов беспорядков. В Италии большое недовольство вызвали действия Буллы Феликса. Этот вожак нескольких сотен деклассированных элементов долгое время занимался хорошо организованным разбоем на дорогах и ускользал от всех преследований. Наконец, была проведена широкая военная акция, в результате которой он погиб.

Конец правления Септимия Севера ознаменовался его британским походом. Когда Клодий Альбин в 196 г.н.э. собрал все войска и мобильные вспомогательные группы британской провинции, чтобы с их помощью добиться власти, никогда полностью не покоренные племена на севере острова не упустили эту возможность. Они проникли глубоко в провинцию вплоть до Йорка. Почти все крепости на севере страны пали жертвами этого нападения и позже их пришлось восстанавливать. Клодий Альбин не был освобожден от ответственности за эту катастрофу.

Север на Востоке сделал радикальные выводы после поражения Нигра. Концентрация римских сил в сирийском пространстве была отправным пунктом его соперника, и этот базис он окончательно уничтожил. Большая провинция Сирия была разделена на две меньшие: на Сирию Полую, которая включала северную Сирию и земли Коммагены, и на Сирию Финикийскую. При необходимости эти две провинции, из которых Сирия Полая имела два легиона, а Сирия Финикийская только один, могли быть использованы друг против друга. Тот же принцип, который определял и другие меры правителя, Север применил в Британии. Там большая провинция, три легиона которой поддержали узурпацию Клодия Альбина, была разбита на две: Верхняя Британия включала запад страны, нынешний Уэльс с двумя легионерскими лагерями в Карлеоне и Честере, Нижняя Британия, наоборот, восток острова с одним легионом в Йорке.

Параллельно с этим административным делением последовало восстановление разрушенных крепостей на вале Адриана, а также других передовых укреплений. В 207 г.н.э., казалось, планомерно готовится новое наступление; в 208 г.н.э. весь двор переехал в Йорк. Английские археологи в прошлые десятилетия обнаружили ряд маршевых лагерей, которые были построены в связи с военными операциями Септимия Севера. Какой бы проблематичной ни была оценка многочисленных мест находок, в целом они говорят о том, что Септимий Север в тех операциях хотел достичь большего, чем только восстановление вала Адриана. Прежде всего большая военная база Карпоу на южном берегу реки Ферт-оф-Форт, которая была найдена в 1961 году Р.Берли, подтверждает радиус массированного применения войск.

Отсюда римские наступательные клины в 208 г.н.э. продвинулись на север и покорили каледонские племена внутренней части Шотландии. Север достиг тогда большего, чем любой римский полководец до него. Уже следующей зимой снова восстали племена меатов и каледонцев. Сначала этими сражениями руководил лично Север и, несмотря на тяжелый приступ подагры, приказал носить себя на носилках. С 209 г.н.э. он оставался в Йорке и передал главнокомандование Каракалле; 4 февраля 211 г.н.э. умер в Йорке.

Британский поход Септимия Севера в современных исследованиях оценивался по-разному. Если его целью было якобы полное покорение Шотландии и установление прямого римского правления, то фактически она потерпела неудачу, и с этой точки зрения от мести Севера и войны на уничтожение меатов и каледонцев спасла только смерть правителя. Если учитывать развитие событий в последующее время, то возникают совсем другие перспективы. Каракалла после смерти отца не сразу вернулся в Рим, а начал заниматься организацией защиты границы. Он отозвал римские военные формирования из Шотландии и ограничился укреплением форпостов севернее вала Адриана. Эти крепости теперь были не только гарнизонами боеспособных и подвижных подразделений, но и штаб-квартирой формирований пограничной службы. Район севернее вала Адриана таким образом был под военным контролем. Что эта система себя оправдала, следует из того, что Британия больше, чем на полстолетия, обрела покой и что стычки 3 в.н.э. исходили совсем от другого противника.