Чтение онлайн

Если учесть, что в Риме постоянно возобновлялись беспорядки, причиной которых были экономические трудности и предвыборная борьба, что в 6 г.н.э. значительный ущерб нанес большой пожар, что иллирийское восстание 6—9 гг. н.э. было с трудом подавлено, а в 9 г.н.э. произошло поражение Вара в Тевтонском лесу и римское влияние в Армении в эти годы значительно уменьшилось, то можно воссоздать реалистическую картину этого времени поражений и удручающих новостей. Но основной пробой прочности системы была предстоящая тщательная подготовка смены трона, которая последовала в 14 г.н.э.

Формирование общества

Август не разрушил радикальными мерами общественную структуру поздней республики, но и не оставил ее без изменений. Он не являлся ставленником определенного социального слоя и не понимал значения различных традиционных групп римского общества. Решающим для политики Августа была готовность людей и группировок признать новую систему принципата и лояльно и конструктивно с ней сотрудничать. Кто был к этому готов, мог надеяться на материальные преимущества и повышение своего общественного престижа, кто отказывался, надолго терял политическое влияние. Как отдельные люди, так и целые группы были постоянно задействованы в интересах системы. Рука об руку шли усмирение и интеграция. Но было бы ошибочным думать, что осуществлялась какая-то программа. Даже здесь проявлялся продолжительный процесс развития, который по своим результатам производит более цельное впечатление, чем это осознавалось современниками. Был совершенно очевиден реставраторский характер формирования нового общества империи.

Чтобы осуществить компетентное руководство империей и армией, Август был вынужден обновить римскую аристократию, патрициат и привлечь сенат на службу новой системе. Общественный престиж патрициата был поднят путем признания его привилегий, назначения новых патрициев и не в последнюю очередь благодаря брачной политике, которая тесно связала его дом со старыми высшими аристократическими кругами. Но гораздо труднее оказались отношения с сенаторами. Это сословие было корпоративно сплочено, а новая система не могла отказаться от традиционных сенатских институтов. Август прекрасно сознавал общественное положение сенаторского сословия. Разросшаяся до тысячи человек сенаторская корпорация многократно подвергалась «чисткам» по политическим критериям и в конце концов была ограничена до шестисот членов, которые могли распоряжаться минимальным состоянием в 1 миллион сестерциев.

Экономическое положение этого сословия не было подорвано, зато политическое влияние сильно ослаблено. По-настоящему самостоятельная политика сената не могла проводиться уже потому, что консолидация и институализация принципата была возможна только за счет сената. Очень скоро стало очевидно, что сенат полностью лишился власти, уже не могло идти никакой речи о совместной власти сената и принцепса, которую Теодор Моммзен определил как «диархию». Однако отношения между принцепсом и сенатом еще долго оставались трудным диалектическим процессом: сенат мог в любую минуту превратиться в базу внутренней оппозиции или в безвольный инструмент политики принцепса. Сначала из его недр появились опаснейшие противники нового порядка, но из него же выросли надежные или по крайней мере приспособившиеся сотрудники новой политической системы.

Основополагающим фактором этого развития было то, что состав сената августовской эпохи изменился. Однако его реорганизация не произошла мгновенно, как при Сулле, а проводилась посредством неоднократных «чисток» и подвергалась постоянному контролю. Власть старого нобилитета была уничтожена уже в эпоху триумвиров. В сенат в большом количестве приходили богатые, компетентные люди из правящих кругов провинций и вольных городов. Число этих «новых людей» быстро превысило число старых нобилей. У этих новых людей не было и в помине принципиальных «республиканских» чувств; представители этой группы больше всего были заинтересованы в укреплении своего общественного положения и в увеличении престижа. И то и другое им давала благосклонность принцепса.

Компетенции сената в политическом секторе были сильно урезаны, но в сфере юрисдикции ему были поручены новые задачи. Довольно редкие случаи обвинения в государственной измене имели гораздо меньшее значение, чем введенные Кальвизианским решением сената от 4 г.н.э. процессы против взяточников. Так называемый сенаторский суд при Августе был только в зачаточном состоянии, но в будущем приобрел большое значение. Увеличение юридических компетенций сената нельзя рассматривать изолированно. Со времени установления принципата и одновременно с интенсификацией римской администрации принцепс был перегружен апелляциями, просьбами о юридическом разрешении сложных дел, обращениями о помиловании и т.д. Они занимали значительную часть его времени, поэтому разгрузка была совершенно необходима. Так же, как не было самостоятельной политики сената, не было и автономной сенаторской юрисдикции. Во всех важных решениях сената принцепс принимал прямое или косвенное участие. Его компетенция позволяла ему вмешаться в любое слушание дела. К тому же сенат умышленно старался ориентироваться на мнение принцепса и в соответствии с ним принимать решение.

Политизированное со времен Гракхов сословие всадников, то есть активный слой купцов, сборщиков налогов, банкиров, предпринимателей, крупных землевладельцев из италийских городов, больше всех получило выгоду от принципата. Август реорганизовал и это сословие. Были восстановлены военные соединения шести кавалерийских полков (турмы) и 18 кавалерийских центурий, то есть было реорганизовано ядро этого сословия, которое при случае выступало с собственными решениями. В остальном же всадникам не хватало постоянных корпоративных органов, каким был сенат для первого сословия. Для всадников также было установлено минимальное состояние в 400 000 сестерциев, а назначение в сословие всадников производил сам принцепс.

Гораздо важнее особенностей всаднической карьеры было то, что принципат использовал в государственных целях их организаторские способности, хозяйственный и финансовый опыт. Как и среди вольноотпущенников, в этом сословии было много сделавших карьеру людей, которые смогли подняться на службе у принцепса до высоких должностей в администрации, армии, вплоть до высокого положения префекта Египта или префекта анноны (чиновник, отвечающий за снабжение Рима зерном). Эти должности намного превышали влияние обыкновенного сенатора. Но по римским традициям было немыслимо, чтобы всадник стал принцепсом.

Еще во времена классической и поздней Республики Рим всегда предоставлял привилегии представителям местных правящих слоев и старался привлечь их на свою сторону, и наоборот, представители этих слоев, богатые и средние землевладельцы, купцы, судовладельцы, торговцы, банкиры, владельцы больших ремесленных производств извлекали выгоду из экономических и материальных возможностей империи и с большей готовностью приняли принципат, чем представители старого римского правящего слоя.

Члены городских советов своей деятельностью и честолюбием определяли общественную и экономическую жизнь тысяч городов империи. Их деятельность на благо городских общин сделала возможной урбанизацию колоний и свободных городов. От них исходили многочисленные пожертвования, которые делали городскую жизнь не только сносной, но и приятной и притягательной, от них поступали средства на строительство театров и амфитеатров, храмов, изображений богов, рынков, водопроводов, ванн, арок и статуй. Представители этого сословия довольно часто поднимались до всадников, многие достигали высокого военного положения, а некоторые даже сенаторского. Через несколько поколений в эти же сословия вошли и потомки богатых вольноотпущенников. Это происходило не в последнюю очередь потому, что города не могли обойтись без общественной и финансовой активности этих трудолюбивых людей. Время широкого развития муниципальной аристократии наступило уже после Августа, но еще при нем были созданы предпосылки для укрепления этого социального слоя.

Сенаторское, всадническое сословия, несмотря на их взаимосвязь, нельзя рассматривать, как единый верхний слой империи. Сенаторы и всадники постоянно были связаны с Римом, фактически они достигли своего положения благодаря принцепсу, он их возвышал, он же ниспровергал, а муниципальная аристократия сама принимала решения без участия принцепса. Впрочем, между представителями этого сословия тоже было много конфликтов и противоречий, которые определяли жизнь той эпохи. Представители старого патрициата, семьи которых восходили еще ко временам ранней республики, с презрением относились к прочим сенаторам. Они заносчиво противопоставляли себя таким выдвиженцам новой системы, как Марк Агриппа, фамильное имя которого было Випсаний. Оно было таким безродным и деклассированным, что он даже сам его часто опускал, например, в надписи Пантеона.

Впрочем, принадлежность к сословию, занимаемая должность или влияние уже давно никого не защищали. Меценат остался всадником, однако был одним из выдающихся представителей руководящей верхушки. Всаднические префекты обладали большей властью, чем прежние консулы. Скоро и подающие надежды вольноотпущенники из прислуги принцепса стали пользоваться все большим влиянием на государственные дела. Не менее важными были изменения внутри правящего слоя. Еще при Цезаре началось возвышение тех социальных групп, которые Рональд Сим назвал «колониальной элитой». Началось и возвышение тех римских семей, которые добились богатства и общественного престижа в колониях и свободных городах и проявили способности в выполнении других задач. Это была та группа, которая позже в лице Траяна выдвинула своего собственного первого принцепса. Однако в процессе возвышения этого социального слоя не обошлось без острых конфликтов и трений; даже в самом Риме этот процесс проходил не совсем гладко.