Чтение онлайн

Гражданская лирика этого времени пронизана чувством личной ответственности поэта за судьбу родины и своих сограждан, она отличается слитностью индивидуальных переживаний поэта и высоких народных стремлений к свободе и правам человека. Ее характеризует призывная агитационная интонация, высокий романтический пафос и яркая романтическая образность. Однако порою она теряет свой непосредственный эмоциональный заряд, приобретая пафосно — риторическую стилевую манеру. Это относится прежде всего к поэтам так называемой «люмировской школы», связанным с деятельностью журнала «Люмир». В какой — то мере эти особенности патриотической лирики присущи поэзии Чеха, Сладека, Врхлицкого и его эпигонов. В то же время чешская поэзия обогатилась в эти годы обращением к миру простых людей с их заботами и радостями. Впервые появляется образ рабочего, который уверенно выходит в это время и на арену чешской общественной жизни. Образ рабочего — горняка, созданный Сладеком в стихотворении «Циклоп», страстная вера в светлый день освобождения, когда циклоп «войдет в чертоги золотые, сжимая молот верный, и впервые увидит солнца радостный восход», перебрасывают мостик к поэзии П. Безруча и ранних пролетарских поэтов.

Активные деятели первого этапа социал — демократического движения — Л. Запотоцкий, Б. Пецка и др. — выступали в 70–80-е годы как авторы революционных стихотворений и песен, в которых они видели действенное средство политической агитации. В их стихах нашли отклик многие революционные события в мире, прежде всего героические дни Парижской коммуны. Однако в художественном отношении эта поэзия ученически следовала современным им образцам чешской демократической поэзии, прежде всего творчеству Неруды и Чеха.

В эти годы поэзия так же решительно, как и проза, поворачивается лицом к социальной действительности, к повседневности, завоевывая «низкие» сферы человеческого бытия. Одной из излюбленных поэтических форм становится баллада. Ведя начало от романтической баллады Эрбена, она приобретает новые черты, привлекая Галека, Неруду, Сладека, Врхлицкого и других поэтов возможностью сочетания лиризма, субъективных переживаний поэта с трезвым, объективным изображением реальной действительности, как бы жанровых зарисовок с натуры. Трагизм бытия раскрывается поэтам и в напряженно остром сюжете баллады, ее диалоге («С молотка» Галека, «На жатве» Сладека, «Сельский Отче Наш» Врхлицкого, вошедший в сборник «Сельские баллады» (1885), созданный на основе крестьянских повстанческих песен, и т. д.). Жанр реалистической социальной баллады получил дальнейшее развитие в чешской поэзии XX в. у Безруча, в творчестве пролетарских поэтов Волькера, Библа.

Критика социальных порядков общества, усиливающаяся к концу века, выливается в яркие поэтические произведения, разоблачающие антигуманистическую сущность буржуазной цивилизации, ее лживую филантропию, профанацию лозунгов свободы, равенства, братства (стихотворения «Не верю!» Сладека, «Верещагин» Врхлицкого, сатирическая аллегорическая поэма С. Чеха «Гануман», его же аллегорическая поэма «Песни раба» (1895) и многие другие). Как бы принимая от Гавличка — Боровского эстафету борьбы с клерикализмом, чешская поэзия гневно обличает реакционную сущность римско — католической церкви (стихотворения «К папской курии» Неруды, «Вы — хвастливые уста Ватикана» Галека, «Гусит на Балтике» Чеха и др.).

Стремление осмыслить исторические пути и судьбы чешского народа привело к созданию монументальных жанров, развитию в конце 70-х и 80-е годы жанра поэмы. В нем выступали С. Чех (аллегорические, философские поэмы «Европа» и «Славия», исторические поэмы «Адамиты», «Вацлав из Михаловиц», социальная поэма «Лешетинский кузнец»), Юлиус Зейер (1841–1901), создавший цикл поэм «Вышеград», в которых воспевается героика древней Чехии; Я. Врхлицкий, опубликовавший цикл поэтических сборников под общим названием «Эпопея человечества».

Интимная, философская, пейзажная лирика Галека («Вечерние песни», 1858; «В природе», 1872–1874), Неруды, Сладека, Врхлицкого принесла в чешскую литературу первые завоевания реализма. В их поэзии складывается образ нового лирического героя. Это не гордый одиночка — романтик, воюющий один на один со своей судьбой, но человек, чувствующий себя частичкой своего народа, одним из многих обездоленных несправедливым порядком жизни.

Лирика 60–80-х годов содействовала созданию более свободных поэтических форм. Она принесла в чешскую поэзию многообразие поэтической тональности, новые средства поэтической выразительности, оказавшиеся чрезвычайно продуктивными для развития чешской поэзии XX в.

Глава 3. Словацкая литература

И. А. Богданова

С середины и вплоть до последней четверти XIX в. в литературной жизни Словакии продолжается процесс консолидации национальных творческих сил на той идейно — эстетической платформе, основы которой были заложены в 40-е годы Людовитом Штуром и его соратниками, поэтами и прозаиками штуровской школы романтизма. Этот процесс протекал очень неравномерно и в зависимости от изменения общественно — политической обстановки в Австрийской империи: то почти замирал — в 50-е годы, в эпоху реакции, то переживал фазу временного подъема — в более благоприятных условиях 60-х годов. Однако штуровское направление к концу 70-х годов полностью себя изживает, и в 80-е годы с утверждения реалистического направления в словацкой литературе начинается новый период развития.

Опыт 1848–1849 гг. принес идеологам и деятелям национально — освободительного движения немало разочарований, но, главное, он показал, что крестьянство в массе своей не готово к активным действиям в защиту национальных прав. Комплекс прогрессивно — демократических социальных преобразований, которым была сильна антифеодальная освободительная программа штуровцев в начале революции, в дальнейшем сводится к идее защиты национальных форм бытия словаков в социальной и культурной сферах.

В 60-е годы, когда правительство пошло на некоторые уступки в национальном вопросе, в Словакии, как и в Чехии, начался национальный подъем, в результате которого была создана культурно — просветительская организация Матица Словацкая (1863–1875), открыто несколько словацких гимназий, возникло множество периодических изданий, в том числе литературных. Этой внешне бурной национальной культурной жизни далеко не соответствовал уровень ее идейного содержания. В идеологии, попавшей под сильное влияние церкви, боевой пафос активного преобразования действительности уступает место духу верноподданнической законности, штуровские морально — этические идеалы эволюционируют в сторону христианских догматов. Развитие капиталистических отношений в 60–70-е годы все явственнее обнажает процесс социальной дифференциации, на политическую арену начинают выходить представители национальной буржуазии. В этой обстановке национальная программа в трактовке последователей Л. Штура, ведущих деятелей образовавшейся в 1872 г. Национальной партии, в первую очередь Йозефа Гурбана (1817–1888), Яна Паларика (1822–1870), Яна Францисци (1822–1905) и других (все они активно участвовали в литературной жизни), обретает все более конкретный буржуазный смысл, ее глашатаи в известной мере отходят от демократизма идеологии 40-х годов.

Противоречивое содержание идеологической жизни сказалось и на состоянии словацкой литературы. Правда, из крупных писателей лишь немногие принимают непосредственное участие в политической жизни. Из поколения романтиков 40-х годов активно продолжают работать писатели, либо далекие от современной политики и оставшиеся верными национально — демократической программе Штура в ее первозданном виде (А. Сладкович, Я. Калинчак, С. Халупка), либо настроенные оппозиционно и пытающиеся привлечь внимание к актуальным социальным проблемам.

Творческие возможности романтического метода еще далеко не были исчерпаны ни в поэзии, ни в прозе. В мрачные годы реакции возникает одно из лучших произведений словацкого романтизма — поэма Яна Ботто (1829–1881) «Смерть Яношика» (опубл. 1862). Поэт обратился в ней к образу легендарного разбойника Яношика и воссоздал трагическую атмосферу своего времени с ее обостренным сознанием разлада мечты и действительности и крушения идеалов. Зрелым художественным мастерством отмечена гражданская лирика Андрея Сладковича (1820–1872) и фольклорно — эпические стихотворения 60-х годов Само Халупки (1812–1883). Однако в целом в поэтической рубрике литературных изданий преобладали творения многочисленных эпигонов романтизма. Одной из причин снижения художественного уровня поэзии можно считать несоответствие возобладавших в эти годы тенденций к субъективно — лирическому самовыражению распространенным в литературе фольклорным жанрово — стилистическим формам, тяготеющим в большей степени к эпическому или, по крайней мере, лиро — эпическому содержанию. Стремление восстановить равновесие между формой, диктуемой штуровской эстетикой, и содержанием посредством символов и аллегорий, при ограниченном наборе этих символов и единообразии их смыслового и эмоционального наполнения, вело к нивелированию художественной манеры разных поэтов.

В эти годы развивалась и романтическая проза. Излюбленной остается историческая тематика (повесть Й. Гурбана «Готтшалк» (1861) — о борьбе прибалтийских славян в XI в. с немецкими феодалами; повести Яна Калинчака «Любовь и месть» (1858); «Монах» (1864); «Орава» (1870) и др). В то же время зачинатель жанра романтической повести в словацкой литературе Калинчак создает повесть на современную тему — «Выборы» (1860), в которой показывает разительное несоответствие своекорыстных интересов шляхты прогрессивно — демократическим тенденциям эпохи. Правда, положительные персонажи по — прежнему представлены романтически приподнято, идеализированно. Но в персонажах, олицетворяющих социальное зло, автор стремится передать наиболее существенные черты, выдающие их сословную принадлежность и в то же время индивидуальные для каждого действующего лица. В повести множество правдивых бытовых реалий, Калинчак выпукло очерчивает типажи, наделяет их колоритной речевой характеристикой.