Чтение онлайн

Через 3 дня поехала на ПЭТ КТ. Эта процедура похожа на обычное МРТ, но дольше. Вводят внутривенно какое-то вещество с радиацией, усаживают на кресло и говорят полчаса сидеть расслабляться и пить воду. Мне это было до смешного трудно сделать т.к. на одном сгибе руки был катетер из больницы, на другом тот, что поставили только что. Ни одна из рук не сгибалась толком, и взять бутылку с водой было сложно. Дальнейшая процедура была похожа на обычное МРТ с контрастом.

На следующий день мне прислали результат на электронную почту. Выяснилось, что у меня поражены вообще все органы ниже пояса справа и частично поражены слева. Врачи назначили мне 4 курса усиленной химии. Сказали, что мой возраст (33 года) и то, что меня никто не лечил до этого, внушает им оптимизм и позволяет полагать, что я выдержу такое лечение. От начала одного курса до начала второго должен пройти 21 день, если не случится никаких осложнений. 5 суток подряд капают химию, потом самое «веселье»: отходняк от химии. Потом 2-3 дня дают организму отдохнуть и начинают следующий курс.

Сказали, что поставят мне центральный катетер (в шею), а то если катетер будет в руке, то они мне сожгут вены. Отвели в специальный кабинет, я легла на кушетку. Мне ввели обезболивающее, но оно не помогало. Было очень больно. Врач под мои крики почти час ковырялся у меня в шее и пытался поставить катетер. Еще и орал на меня, не веря, что мне больно. Хотелось его стулом по башке ударить. Катетер он мне пришил к коже, чтоб я не выдернула его случайно. Справедливости ради надо сказать, что врачи говорили, что это редкий случай – когда так больно. Обычно быстро и легко все проходит. Просто у меня вены тонкие и плохо видны.

И вот, начался первый курс химиотерапии.

Адекватные и неадекватные сообщения

Я поняла, что скоро облысею, и попросила брата приехать ко мне в больницу и побрить меня машинкой. Скрывать свою болезнь не видела смысла. Во-первых, все равно все узнают, во-вторых, в ней нет ничего постыдного. Чтоб не объяснять каждому в отдельности, что со мной, я выложила в соцсетях фотку, на которой я с капельницей и побритой головой. И пошел шквал сообщений. В основном они делились на 2 категории: сочувствующие и причиняльщики добра. Сочувствующие писали что-то вроде: «Какой кошмар, как же я тебе сочувствую! Держись! Ты сильная, ты выдержишь!» Как будто у меня есть какой-то другой выбор, кроме как выдержать. Я понимаю, что они не сталкивались с подобной ситуацией и просто не знают, что надо говорить, а хотели как-то поддержать. Но мне от этого становилось только хуже, потому что я уже приняла ситуацию и нацелилась на выздоровление, а они меня снова возвращали в тот момент, когда я только узнала о своей болезни, и напоминали о том, что я нахожусь в тяжелом положении, сбивали положительный настрой.

Самые ужасные люди – это причиняльщики добра. Куча народу вдруг стала такой умной! Советовали мне, какие бады принимать, в какую церковь сходить помолиться какому святому, что надо или не надо есть, какие лекарства принимать. «А у моей подруги это болело, она приняла то лекарство, и ей помогло! Прими, и тебе поможет!» Вот я скажу врачам, что подруга моей подруги пила это лекарство, давайте и я тоже попью. Как можно говорить такие глупости! Какие у них есть основания возомнить себя умнее опытных и квалифицированных врачей? Это невероятно раздражало.

Больше всего мне были приятны сообщения, в которых люди без нытья говорили, что все будет хорошо, надо просто немного потерпеть – и все наладится.

2 сообщения побили все чарты. Одно написала одноклассница: «Желаю выздороветь. Моей сестре это не удалось». Я так смеялась, когда это прочитала! Я, конечно, сочувствую ее сестре, но написать такое человеку, только начинающему бороться с болезнью, надо додуматься.

Второе из моих любимых сообщений оказалось самым адекватным сообщением всех времен и народов. «Привет. Помощь нужна?» И все. Никаких соплей или дурацких советов. Его написала мне знакомая, с которой я редко общаюсь, и именно она лучше всех поняла, какие слова в данный момент самые подходящие. Юля, если ты это читаешь, спасибо тебе за это! Я написала, что, возможно, понадобится принести какие-нибудь лекарства. Но обратиться к ней так и не понадобилось.

Первый курс химиотерапии

Мне сказали не принимать никаких лекарств, кроме тех, которые прописали врачи. Повторили это несколько раз и сказали, что это крайне важно. Не есть жареное, орехи, острое, ягоды, свежие фрукты и овощи с осторожностью, еще наверное какие-то ограничения в еде были, я уже не помню. Я рядом с койкой на стену повесила бумажку, на которой написана моя группа крови и подробно расписано лечение. По мере изменения лечения приносили новую бумажку, я меняла.

На протяжении всего лечения сказали вести дневник, в который я каждый день записывала температуру, давление, сколько жидкости я употребляю, сколько из меня выходит, был ли стул и если был, то какой – нормальный или жидкий. Сколько жидкости употребляю, я записывала в течение дня. Поставили мне капельницу объемом 300 мл – я записала «+300», выпила чашку чая – записала «+250». Потом считала, сколько всего поступило жидкости в мой организм за сутки. Сколько вышло из меня жидкости, тоже считала. Мне дали специальную емкость, которую я засовывала в унитаз и… Ну вы понимаете. Потом смотрела, сколько миллилитров, и выливала. Потом записывала. Это нужно было для того, чтоб понимать, есть ли у меня обезвоживание или наоборот, не задерживается ли у меня в организме жидкость.

Мне привезли штатив (бандуру на колесиках, на которой капельницы висят), повесили кучу всего и присоединили проводами к катетеру в шее. В этот катетер и капалась химия и еще куча всяких лекарств, необходимых для того, чтоб свести к минимуму побочные эффекты от химии. Еще прописали пить кучу таблеток, их приходилось покупать самой. Ну то есть, мама или муж покупали и приносили. Некоторые таблетки надо было начать пить срочно. И тут могла бы пригодиться помощь той знакомой, которая написала самое адекватное сообщение всех времен и народов, но не пригодилась. Мама привозила лекарства или медсестры давали взаймы. Потом, когда лекарств у меня накопилось на небольшую аптеку, они и у меня брали взаймы что-нибудь для других пациентов.

Каждый день у меня брали кровь из вены. Таким образом отслеживали мое состояние здоровья и корректировали лечение. Вены у меня, как я уже говорила, слабые. Их и в обычном состоянии плохо видно. А уже через неделю взять кровь стало проблемой. На руках появились синяки. Мне сказали, какой мазью их мазать, это немного помогало. Из некоторых вен кровь не шла. Приходит медсестра брать кровь, втыкает иглу в одну вену – а кровь не идет. В другую – не идет. Пробует другую руку. Иногда долго приходилось возиться. Когда медсестра находила вену, из которой кровь еще хорошо идет, я на следующий день говорила уже другой медсестре (они работали сутки через трое), где она находится. Мама так и не привыкла к этому зрелищу и каждый раз выходила из палаты, чтоб это не видеть. Восхищают медсестры своим профессионализмом. У людей с такими венами, как мои, они каждый день берут кровь, а я не одна в отделении, нас много.

Опишу вам расписание дня, насколько его вспомню. Примерно в 5:40 приходила санитарка меняла мусорный пакет в туалете. Около 6:00 приходила медсестра какую-нибудь капельницу ставить. Потом еще несколько раз, чтоб отключить одну капельницу, поставить другую. Потом дежурный врач заходит и спрашивает, как я себя чувствую. В 8:00 приходит на работу мой лечащий врач и тоже заходит ко мне. Около 9:00 приходит медсестра брать кровь. В 9:30 – 10:00 приносят завтрак. С 11:00 до 12:00 заходил заведующий отделением. И еще один лечащий врач. Лечащих врачей было двое – одна выше должностью, другая ниже. Когда я лежала в хирургии с биопсией, была такая же система. Видимо, в этой больнице так заведено. Так вот, потом заходит снова медсестра с какой-нибудь новой капельницей. Еще до обеда заходила санитарка мыла палату. В 13:00 обед. С 14:00 до 17:00 тихий час, и ко мне никто не заходил, если только не было никаких срочных капельниц или процедур. В 17:00 полдник. Около 18:00 снова капельницы. По-моему, в 19:00 ужин, или чуть позже, уже не помню. С 21:00 до 22:00 вечерний обход – дежурный врач приходит. Ну и в промежутках по 100 раз на дню заходят медсестры какое-нибудь лекарство дать или капельницу поставить. И лечащие врачи заходили несколько раз в день смотрели на мое состояние.

5 дней подряд круглосуточно капали химию, как я уже говорила, и другие лекарства. Куда бы я ни пошла, всегда брала с собой штатив. Когда шла в туалет, я брала штатив в одну руку, палку-хромалку в другую и ковыляла. Я не могла опираться только на штатив т.к. боялась, что он поедет (он же на колесиках), и я потеряю равновесие. Врачи предупреждали по поводу туалета, говорили, что там часто люди падают и получают травмы. Поэтому я была бдительна и тщательно держалась за поручни, которых там куча. Во время первой химии я в туалет ходила 15-20 раз в сутки. Причем, хочется внезапно и так сильно, что терпеть невозможно, надо немедленно встать и идти туда. Многие спрашивают, как я могла спать ночью и не путаться в проводах из катетера. Отвечаю. Я спала максимум 2 часа в перерывах между туалетами. За это время я не успевала крепко заснуть. А потом привыкла спать аккуратно. Но частый поход в туалет – это хорошо. Мы с мамой шутили, что это доместосы выходят. Мы вычитали в интернете, что химия вычищает плохие клетки, и они выходят с мочой. Нам это напомнило рекламу, в которой чистящее средство уносит с собой микробы. И мы называли мои раковые клетки доместосами. Я мечтала поспать хотя бы 3 часа подряд. Уже на второй химии моя мечта сбудется, а пока я по 20 раз в день вставала и избавлялась от своих доместосов.