Чтение онлайн

Борьба кланов Сога и Мононобэ усилилась в правление императора Бидану и достигла особого накала при императоре Ёммэе.

Хроники отмечают: Бидацу был поклонником китайской литературы, но не стал буддистом. Вероятно, под китайской литературой может иметься в виду конфуцианская. А это означает попытки строить государство по образцу континентальных.

Голод и эпидемии сильно мешали введению реформ Сога. Стоило разразиться очередной эпидемии, и синтоистская аристократия немедленно заявляла, что истинная причина — гнев богов. В «Нихонги» говорится, что после очередной эпидемии Мононобэ Окоси и Накатоми Камако еще в царствование Киммэя, когда тот решился принять буддизм, предупредили: введение новой чужеземной веры ничем хорошим для государства не кончится. Вслед за этим начался мор, много людей погибло, а устрашенный император повелел выбросить в реку буддийские изображения и сжечь храмы. Тем не менее, буддизм в стране все же остался. Но и в дальнейшем повторяется все та же схема: строятся монастыри, в стране происходит эпидемия, буддийских монахов разгоняют, храмы разрушают, но… буддизм при этом оказывается живучим.

Начало вражды Мононобэ и Сога официально относится к моменту смерти Бидацу. А. Моррис приводит в своей работе «Благородство поражения» пример политических дискуссий того времени (согласно «Нихонсёки»): «Когда тело Его Величества лежало во дворце временного погребения в Хиросэ, Великий Министр Умако пришел сказать надгробное слово. Он вошел в помещение, опоясанный мечом. Увидев это. Великий Предводитель Мононобэ-но-Мория разразился смехом и воскликнул: «Он выглядит, как маленькая птичка, проткнутая стрелой». Когда пришла очередь Мория говорить речь, он так сильно дрожал, что Умако сказал с издевкой: «Ему следовало бы привязать к конечностям колокольчики».

Учтем, что Сога считались «гражданскими лицами», поэтому меч при Cora Умако смотрелся, мягко говоря, странновато.

Но конфликт начался задолго до этого столкновения, оно лишь расставило все точки над «i» в стране. Рост влияния придворных кланов шел и до того. Гражданские управители Сога вели хитроумную «брачную политику», в результате которой породнились с императорской семьей (нечто подобное происходило и в дальнейшем).

С царствованием Ёмэя связано начало дворцовой распри, известной как мятеж принца Анапобэ. Кстати, Ёмэй прежде всего отменил запреты на буддизм. Противником стал не только один из сыновей государя Киммэя, но и полководец из клана Мононобэ, выступивший на его стороне.

Мононобэ хотел видеть на троне своего ставленника. События, которые вначале трактуются как распря из-за Касикая-Пимэ, вдовы государя Бидацу (иными словами, ее авторитет хотели использовать для восшествия на престол), приняли характер гражданской войны между кланами. В итоге принц Анапобэ был убит, но боевые действия продолжались: остался в живых главный противник, Мононобэ-но-Мория О-Мурадзи, составивший войско «из своих юных родственников и рабов». Исследователи предполагают, что костяком сил Мононобэ могли быть замиренные айны и кумасо (хаято).

В описании борьбы с министром Мононобэ мы впервые встречаем имя человека, с которым связано укрепление японской государственности в начале следующего периода истории. Это принц крови Умаядо. Пока что он упоминается, как один из полководцев, выступивших на стороне Сога. Согласно хроникам, принц Умаядо перед битвой решил принести обеты. Он срубил дерево «нуридэ» (считавшееся священным для буддистов), сделал изображения Четырех Небесных Властителей (хранителей четырех сторон света, Дэвараджа) и объявил, что в случае победы он построит храм в их честь. Подобный же обет принес и Сога-но-Умако Сукунэ.

Битву они выиграли и храмы отстроили. Род Мононобэ, судя по всему, был перебит. Так что порой и мирным буддистам приходилось браться за оружие. Но поводом все же было не насильственное навязывание религии, а борьба с попыткой узурпации.

Пожалуй, важно упомянуть и о герое, прославленном тем, что совершил самоубийство после поражения в бою. Это некий Тоторибэ-но-Ёродзу, приближенный Мононобэ, оставленный охранять их дом в Наниве. После известия о поражении своих господ он перерезал себе горло кинжалом.

Вот отчет о его гибели, приведенный в книге А.Морриса «Благородство поражения».

«Сподвижник Великого Предводителя Мононобэ-но-Мория по имени Ёродзу из семейства Тоторнбэ командовал большим отрядом людей, охранявших особняк [Предводителя] в Нанива. Услыхав, что Великий Предводитель пал, он бежал верхом на лошади в середине ночи. Он направлялся к деревне Аримака в районе Тину и, миновав дом своей жены, спрятался в холмах. Дело было рассмотрено при дворе, и вынесено решение: «Ёродзу скрывается в этих холмах из-за того, что имеет предательские намерения. Его семья должна быть незамедлительно предана смерти! Приказ этот должен быть исполнен без промедления».

Тогда, по собственному решению, Ёродзу сошел с холмов с мечом на боку и копьем в руке. Одежда его была порвана и в грязи, а на лице — выражение глубокой печали и волнения. Правители послали сотни стражников окружить его. Ёродзу испугался и спрятался в зарослях бамбука, где привязал веревки к нескольким стволам, потянув за которые, он качал бамбук и вводил в заблуждение стражников. Вот закачался один из стволов, и стерегшие, попавшись на уловку, бросились вперед, крича: «Он здесь!» Тогда Ёродзу стал пускать стрелы, и ни одна из них не пролетела мимо цели. Это ужаснуло оставшихся стражников, и никто не осмеливался приблизиться к нему. Затем он, сняв с лука тетиву, побежал по направлению к холмам. Стражники стали преследовать Ёродзу, пуская в него стрелы с другого берега реки, однако ни одному из них не удалось его поразить. Тогда один из стражей, обогнав Ёродзу, залег на речном берегу и, натянув тетиву, поразил его в колено. Ёродзу немедленно вынул стрелу [из раны] и, наложив ее на свой лук, выпустил [обратно в стража]. Затем, простершись на земле, он воззвал: «Щитом императора, человеком, мужество которого следовало направить на защиту Его Величества — вот, кем я желал быть. Но никто не спросил о моих истинных намерениях, и теперь вместо этого я нахожусь в столь тяжелом положении. Пусть кто-либо приблизится, чтобы поговорить со мной; я желаю знать, убьют меня, или захватят пленником». Стражники бросились к Ёродзу и стали стрелять в него, но он смог отразить их стрелы и, натянув свой лук, убил более тридцати человек. Затем, вытащив меч, он разрубил лук на три части, согнул меч и зашвырнул его в реку. Наконец, он схватил кинжал, который носил рядом с мечом, вонзил его себе в горло и так умер.

Правитель Кавати доложил двору об обстоятельствах смерти, и там был отдан следующий, скрепленный печатью указ: «Его тело должно быть разрублено на восемь частей, и каждая часть отослана в одну из восьми провинций, где и вывешена для обозрения на виселице!» Как раз, когда правитель собирался исполнить приказ и расчленить тело Ёродзу, ужасно прогремел гром и хлынули потоки дождя.

И вот, белая собака, которую держал Ёродзу, посмотрела на небо и, воя, обошла вокруг тела, а затем взяла голову своего хозяина в зубы и положила ее на древний курган. После этого она легла рядом с телом, где и умерла, не принимая пищи. Пораженный странным поведением собаки, правитель Кавати послал весть ко двору. Официальные лица были глубоко тронуты этой историей и выпустили следующий указ: «Собака вела себя так, как мало кто в этом мире; нужно, чтобы об этом поступке знали и в грядущих веках. Приказать родным Ёродзу построить гробницу для захоронения его останков!» Повинуясь, члены семьи Ёродзу построили в деревне Аримака гробницу и похоронили в ней Ёродзу вместе с его собакой».

Пожалуй, на фоне того, что мы видели до сих пор, такой пример благородства и преданности действительно впечатляет. Заметим, что самурайский кодекс (бусидо) будет введен еще очень нескоро. Кстати, не забудем, что практика самоубийств такого рода была в ходу у айнов, а они составляли часть войска Мононобэ.

Заметим, что сам А. Моррис считает рассказ о Ёродзу, мягко говоря, несколько мифологическим (например, из-за выражения «щит императора», которое появилось позднее).

Попытался государь Сусюн совершить и очередной поход в Миману (Имна). Хроники заявляют об этом весьма характерно: государь рек перед сановниками: «Желаем основать страну Имна. Что вы думаете?»

Говорится о собранном войске в 20 000 человек, о назначении полководцев. Но ситуация резко меняется, когда государь был убит в 592 г. «с легкой руки» (как сказано в летописи) все того же Сога Умако. Военные приготовления, вроде бы, продолжались, но ситуация развития не получила.

«Император Сусюн был погублен мятежным вассалом. Государь, обладавший десятью добродетелями, хозяин престола, не мог избежать действия кармы, идущей из прошлых существований», — так, с использованием буддийских понятий, было позже объяснено произошедшее.