Чтение онлайн

Бэкон остается в рамках теории двойственной истины, указывая, что истина откровения – это одно, а истина науки – совершенно другое. Истина науки и истина религии не связаны; они не отрицают одна другую, но и не обосновывают друг друга, а развиваются параллельно. А смешение наук, в частности философии и религии, приводит к созданию суеверной философии, или еретической религии. Однако Бэкон не отрицал взаимодействия науки и религии, и ему принадлежит известная фраза: «Поверхностная философия склоняет ум человека к безбожию, глубины же философии обращают умы людей к религии» [14] , или, в другой работе: «…легкие глотки философии толкают порой к атеизму, более же глубокие возвращают к религии» [15] . Действительно, можно согласиться с Бэконом: мы часто видим, как человек, нахватавшийся научных фактов, считает, что он знает все, что наука якобы доказала, что Бога нет. А истинный ученый, пришедший к вершинам научной истины, всегда в той или иной степени религиозен, хотя и не обязательно исповедует именно православную веру. Наука, по Бэкону, помогает религии, доказывая бытие Бога исходя из анализа мира: «…укажем на две важнейшие услуги, которые гуманистические науки оказывают вере и религии помимо того, что они способствуют их украшению и разъяснению. Прежде всего, науки еще сильнее и эффективнее побуждают нас превозносить и прославлять божественное величие. Ведь псалмы и все остальное Священное Писание неизменно призывают нас к созерцанию и прославлению великолепных и удивительных творений Божьих, но, если мы сосредоточимся только на их внешнем облике, каким он является нашим чувствам, мы совершим такую же несправедливость по отношению к божественному величию, как если бы мы стали судить о богатстве знаменитого ювелира по тому, что выставлено на показ у входа. С другой стороны, философия дает замечательное лекарство и противоядие против неверия и заблуждения. Ведь Спаситель наш говорит: “Вы заблуждаетесь, не зная Писания и могущества Бога”. И для того чтобы мы не впали в заблуждение, Он дал нам две книги: книгу Писания, в которой раскрывается воля Божья, а затем – книгу природы, раскрывающую Его могущество. Из этих двух книг вторая является как бы ключом к первой, не только подготавливая наш разум к восприятию на основе общих законов мышления и речи истинного смысла Писания, но и главным образом развивая дальше нашу веру, заставляя нас обратиться к серьезному размышлению о божественном всемогуществе, знаки которого четко запечатлены на камне Его творений» [16] . В этом смысле в классификацию наук Бэкон включает то, что он называет экспериментальной, или естественной, теологией (теологией, которая основывается на знании мира). «Подлинные цели этой науки сводятся к изобличению и опровержению атеизма, а также к раскрытию законов природы» [17] .

Бэкон предлагает образное описание трех различных путей развития науки и философии: путь паука, или путь догматика (любой догматик, как паук, плетет из своего разума паутину философской системы), путь муравья (путь эмпирика, который только собирает факты, не делая из них выводов) и истинный путь – путь пчелы, которая собирает нектар с некоторых цветов, сносит их в улей и рассортировывает по сотам. Так же и истинный ученый собирает нужные ему факты, классифицирует их, обобщает и приходит к открытию законов природы.

«Самое лучшее из всех доказательств есть опыт» [18] . Опыты, по Бэкону, бывают двух типов: плодоносные и светоносные. Нужно ценить светоносные опыты, которые могут помочь открытию неких аксиом. Они не дают сразу результаты, как плодоносные опыты. Такие опыты дают свет для лучшего понимания и обобщения других опытов. «Бог в первый день творения создал только свет, отдав этому делу целый день и не сотворив в этот день ничего материального. Подобным же образом прежде всего должно из многообразного опыта извлекать открытие истинных причин и аксиом и должно искать светоносных, а не плодоносных опытов. Правильно же открытые и установленные аксиомы вооружают практику не поверхностно, а глубоко и влекут за собой многочисленные ряды практических приложений» [19] .

Таково вкратце содержание первой части «Нового органона». Во второй части описываются различные науки, которые Ф. Бэкон приводит в своей классификации, и приводятся разнообразные таблицы в качестве примера для будущих экспериментаторов по классификации различного рода данных по разным характеристикам (скажем, по теплоте, по весу и т. п.). Это малоинтересно, потому что наука пошла по иному пути, хотя Бэкон и оказал определенное влияние на развитие экспериментальной науки.

Бэкон многое сделал для развития науки в духе создания индуктивной логики. Существует два вида индукции (что было известно еще во времена Аристотеля) – полная и неполная. Полная индукция, или индукция по перечислению, означает примерно следующее. У меня в комнате, скажем, есть столько-то книг. Я их взвешиваю и обнаруживаю, что все они весят от 100 до 500 граммов. Я делаю вывод: все книги, находящиеся в комнате, весят не больше 500 и не меньше 100 граммов. Это абсолютно истинное утверждение и, разумеется, абсолютно бесполезное для науки.

Очевидно, что интерес для науки может представлять лишь неполная индукция, построенная на обобщении ряда фактов. Я беру, скажем, один кирпич, который весит четыре килограмма, а потом второй и третий, которые весят столько же, и делаю вывод: все кирпичи весят четыре килограмма. Чем больше данных я соберу, тем больше вероятность того, что этот вывод будет истинным. Но эта истина не абсолютна, а вероятностна, ибо всегда среди тех кирпичей, которые я не видел, может найтись такой, вес которого отличается от четырех килограммов. Любое количество фактов, как бы много их ни было, не сможет привести человека к уверенности в истинности выдвинутого обобщения.

Все это было известно еще до Бэкона, и он предлагает различные методы построения неполной индукции, чтобы ее выводы были правомерными. Здесь, в частности, Бэкон предвосхитил методологию многих современных эмпирических наук, например социологии. В этой науке очень важно правильно сделать выборку. Скажем, если я хочу узнать мнение всего общества по некому вопросу, то в выборку я должен включить тоже все слои населения: стариков, женщин, детей, людей и с высшим, и с начальным образованием и др. Поэтому можно узнать мнение всего общества, опросив лишь его часть. Если же я опрошу лишь детей в детском саду, а потом скажу, что это есть выражение взглядов всего общества, то, очевидно, это будет пример неправильной выборки и, как следствие, неправильной индукции. От этого и предостерегает Бэкон, приводя много полезных примеров того, как пользоваться индуктивным методом. Но основного он все-таки не заметил: как бы замечательно ни были построены его таблицы, индукция всегда будет давать статистическую вероятность, но не точную и полную истину. Поэтому Бэкон не стал создателем новой науки. Своими трудами он помог распространению науки, но не явился ее созидателем.

Гораздо больше для создания современной науки, чем Ф. Бэкон, сделал другой философ XVII в. – Рене Декарт (31 марта 1596 – 11 февраля 1650). Он родился в городке Лаэ в Центральной Франции, с восьми лет учился в весьма престижном иезуитском колл'eже (коллегии) Ла Флеш, о чем пишет в «Рассуждении о методе, чтобы верно направлять свой разум и отыскивать истину в науках» (в первой части этого произведения, автобиографической, Декарт описывает систему преподавания в коллеже и предметы, которые там изучались). Затем Декарт в университете города Пуатье изучает право и медицину, после чего в 1618 г. уезжает в Нидерланды. В 1619–1621 гг. служит в армии, принимает участие в военных действиях в качестве офицера. В 1620-х гг. знакомится с известным ученым и философом Мареном Мерсенном, и эта встреча, перешедшая в дружбу, повлияла на них обоих. В 1628 г. Декарт поселяется в Голландии и живет там, но под конец жизни переезжает по приглашению двадцатилетней шведской королевы Христины в Стокгольм, чтобы обучить ее началам философии. Декарт, привыкший к мягкому климату Франции, не выдержал сурового северного климата, сильно простудился и умер. «Пора в путь, душа моя», – были последние его слова.

Декарт принадлежит к тем людям, которые сыграли ни с чем не сравнимую роль в истории человечества. Он стал создателем ряда наук, совершил переворот не только в философии, но и в науке вообще. Он явился создателем современной физики, развив идеи Галилео Галилея (ему принадлежит открытие законов, которые предвосхитили законы Ньютона), он совершил революцию в математике, создав систему координат и переведя математику на привычный нам язык (ввел понятие переменной, функции, обозначив ее буквой f, степени, обозначив ее при помощи надстрочного знака, ввел буквы для обозначения констант [a, b, c] и неизвестных [x, y, z]). Декарт также создал аналитическую геометрию (то, что называется алгеброй в геометрии); оптику (науку о распространении и преломлении света); физиологию (впервые разработал учение об организме животного, в том числе и человека; И. Павлов считал Декарта автором учения о рефлексах, а себя лишь его последователем). В каждой науке, которой занимался Рене Декарт, он стал создателем новых направлений. То же было и в философии.

Среди философских произведений у него можно выделить «Правила для руководства ума» (1627–1629), «Рассуждения о методе» (1637), «Размышления о первой философии» (1641), «Первоначала философии» (1644), «Метафизические размышления» (1647).

Собственно, к своим положениям Декарт приходит лишь в «Размышлениях о первой философии», когда прошло уже 14 лет после написания первой философской работы. Далее он пишет ряд произведений, где по-разному излагает свои философские идеи, поэтому, чтобы иметь представление о мировоззрении Декарта, достаточно прочесть одну из его работ – «Первоначала философии», «Размышления о первой философии» или «Метафизические размышления».

Декартовская философия совершила революционный переворот в философии Нового времени. После Декарта невозможен возврат к средневековому или античному способу мышления. Декарт заложил основы новой философии, дав метод, указав предмет и задав цели философии, поэтому все более поздние философы находились под огромным воздействием его гения и развивали принципы, заложенные в его философии. Вплоть до XIX в. вся философия практически была развитием идей и принципов Декарта.

В своих автобиографических «Правилах для руководства ума» и «Размышлениях о методе» Декарт показывает, что главное для философа – найти истинный метод. Он пишет, что изучал в коллеже разные науки и это ему весьма нравилось, ибо читать разные книги, знакомясь с мнениями разных ученых и философов, – это все равно что путешествовать. Но, в конце концов, пишет Декарт, чем больше он читал, тем яснее ему становилось, что ни один из философов истины не нашел: в философии «доныне нет положения, которое не служило бы предметом споров и, следовательно, не было бы сомнительным» [20] . Декарт не находил истину нигде: ни в математике, так как ее положения до сих пор не привели ни к каким возвышенным истинам; ни в богословии, ибо Божественная истина сокрыта от человеческого ума; ни в нравственности, ибо убеждался в том, что даже то, что кажется нам очевидным, для других народов таковым не является. Поэтому «принимая во внимание, сколько относительно одного и того же предмета может быть разных мнений, поддерживаемых учеными людьми, тогда как истинным среди этих мнений может быть только одно, я стал считать ложным почти все, что было не более чем правдоподобным» [21] . Декарт не называет имен, но то, что он читал «Апологию Раймунда Сабундского» Монтеня, которая повергла его в еще большие сомнения, – это известный факт.