Чтение онлайн

Сразу после венчания родственники Клаттера разошлись. В понедельник, когда последний из них покинул Гарден Сити, «Garden City Telegram» поместила на первой полосе письмо, написанное мистером Говардом Фоксом из Орегона, штат Иллинойс, к брату Бонни Клатеру. Письмо после выразительного обращения к жителям города, чтобы те открыли свои «дома и сердца» к скорбящей семье, заканчивалось мольбой. «В нашем обществе (я говорю сейчас о Гарден Сити) лишком много негодования, — писал мистер Фокс. — Я не раз слышал, что если уж преступника поймали, то его следует повесить на ближайшем же дереве. Но давайте не будем кому-то уподобляться. Дело сделано, и ничего не вернешь обратно, лишив жизни кого-то еще. Вместо этого давайте простим, как наставлял нас Господь. Уберите враждебность из сердца. Тому, кто совершил это преступление, гораздо тяжелее жить с этим грузом. И только спокойствие духа будет с ним, когда он будет просить прощения у Господа Бога. Давайте не будем стоять на его пути, а помолимся, дабы он встал на путь истинный».

Он был слишком напряжен, чтобы заснуть, все ждал, что зазвонит телефон, но тот молчал как-то угнетающе-раздражительно. Ни одна из его версий ни чему не привела, ну, может, только в тупик с глухими стенами. Бобби Рапп? Детектор указал на Бобби. И мистер Смит, фермер, на которого тоже падало подозрение, очень схожее с тем, что имелись против убийцы, — он был неважным подозреваемым, заявившим, что в ночь убийства его не было в Оклахоме. (Это сразу заставляет поставить вне подозрения Джонсов (отца и сына), хотя у тех и так имеется вполне серьезное алиби.) «В общем, — если цитировать Гарольда Ная, — это все складывается в хорошенькое круглое число. Нуль». Хм, даже поиск могилы кота Нэнси ни к чему не привел.

Однако были найдены одна или, может, две зацепки. Во-первых, перебирая вещи Нэнси, ее тетя, миссис Элэан Сэлсор, обнаружила сунутые в носок туфель золотые наручные часы. А во-вторых, миссис Хейм, будучи в сопровождении агента полиции, проверила каждую комнату на ферме River Valley на предмет чего-либо подозрительного или же пропавшего и в итоге нашла, что так упорно искала. Это обнаружилось в комнате Кениона. Миссис Хейм все всматривалась и вглядывалась, расхаживала кругами по комнате с поджатыми губами, трогая то одно, то другое: старую бейсбольную перчатку Кениона, его забрызганные грязью рабочие ботинки, жалкие заброшенные очки. Все это время она шептала «Что-то здесь не так, я это знаю, но вот что именно, пока не пойму». И вдруг ее осенило: «Радио! Где же маленькое радио Кениона?».

Собранные вместе, эти небольшие открытия снова натолкнули Девью на мысль о том, что, возможно, мотивом было «обычное ограбление». И действительно, неужели те часы совершенно случайно упали в туфли Ненси? Она должна была, лежа в темноте, услышать звуки — шаги, возможно, даже и голоса. Это непременно навело бы ее на мысль, что в доме воры, и она торопливо спрятала бы часы, подарок отца, которым она так дорожила. Что касается радио, серого портативного фирмы «Зенит», — здесь не могло быть сомнений в том, что оно украдено. Однако Девью не мог допустить версии, что семья устроила резню из-за такой пустяковой выгоды — «нескольких долларов и радио». Если же полностью с ней согласиться, то это меняет его представление об убийце — или даже убийцах. Он и его сообщники определенно решили преувеличить свою цель. Прокурор уверен, что, по крайней мере, один из двух людей, командующих огромным количеством хладнокровных головорезов, был — должен был быть — человеком слишком умным, чтобы совершить такой поступок без продуманного мотива. Девью переосмыслил некоторые подробности, что усилило его уверенность в том, что как минимум один из убийц был в эмоциональном плане связан с жертвами и своеобразно сострадал, даже после того как их уничтожил. Такая вот странная полусумасшедшая нежность.

Перевод Ксении Листиковой

С Ангелами Ада Кизи познакомился в Сан-Франциско через Хантера Томпсона, который писал о них книгу. Книга, кстати, вышла замечательная, она называлась «Ангелы Ада: странная и ужасная сага». Как бы там ни было, Кизи с Томпсоном пили пиво, Томпсон сказал, что ему надо зайти в гараж под названием «Тюряга» и повидать кое-кого из Ангелов, и Кизи отправился туда вместе с ним. Там колдовали над своими мотоциклами Ангел Ада по имени Френчи и еще четверо или пятеро парней, и все они с первых же минут потянулись к Кизи. Кизи был такой же стреляный воробей, как и они. Недавний арест за марихуану относил его в глазах Ангелов к разряду Классных Парней. Они сказали ему. что человеку, который не мотал срок, доверять нельзя, а Кизи грозила, по крайней мере, перспектива срок получить. Впоследствии Кизи говорил, что арест за марихуану на них впечатление произвел, однако на тот факт, что он писатель, им было в высшей степени наплевать. И все-таки и об этом им было известно — как-никак знаменитость, дружески расположен и интересуется ими. и ведь вроде никакой не педрила, не репортер, да и не из тех гнусных шестерок, что сшиваются здесь все лето.

А кто только не сшивался там летом 1965 года! Калифорнийское лето 1965 года принесло Ангелам Ада печальную известность. Популярность их как отъявленных негодяев достигла небывалого размаха. Благодаря серии инцидентов — сопровождавшихся поразительной серией газетных и журнальных статей, в том числе в «Лайф» и «Сатердей ивнинг пост», — жители Дальнего Запада рассматривали каждое субботнее развлечение Ангелов как нашествие варваров-детоубийц. Интеллектуалы из окрестностей Сан-Франциско, особенно в Беркли, в Калифорнийском университете, уже отзывались об Ангелах в романтическом духе и сыпали терминами типа «отчуждение» и «мятежное поколение». Томпсона начали донимать желающие познакомиться с Ангелами — не со всей шайкой, Хантер, хотя бы с одним-двумя. Что же до Кизи, то ему одного-двух было маловато. Они с ребятами сделали по паре затяжек марихуаны, и Ангелы Ада были в автобусе.

Жители Ла-Хонды и ахнуть не успели, как владения Кизи украсились гигантским плакатом — пятнадцать футов длиной, три фута высотой, в красном, белом и синем цветах:

ВЕСЕЛЫЕ ПРОКАЗНИКИ ПРИВЕТСТВУЮТ АНГЕЛОВ АДА

Субботний день 7 августа 1965 года выдался светлым и ясным, и все плоды вдохновенных трудов Творца залиты были в Ла-Хонде, штат Калифорния, ярким летним солнцем. Граждане готовились к наступающему дню, запираясь на все замки. Копы готовились, запустив на полные обороты двигатели десятка полицейских машин с мигалками и боеприпасами. Проказники готовились, до одури заряжаясь наркотиками. Они собрались внизу, в зеленом ущелье, в домике и вокруг него, и заряжались, пока у них не затрещали тыквы. Вдобавок они испытывали радостный и мощный прилив адреналина, коим их наделил Господь. Никто не заявлял об этом в открытую, никто об этом даже не говорил, но виной всему было то, что к ним ехали настоящие живые Ангелы Ада, человек сорок, пустившиеся в полноценный ангельский «поход» — ту самую загородную прогулку, во время которой Ангелы делали свою вещь, всю свою прикольную вещь, целиком, в с е м паршивым чумазым умопомрачительным, брызжущим пламенем похабным неотесанным с к о п о м. По такому случаю к Проказникам понаехала куча гостей. В сущности, они представляли собой самую настоящую публику, с нетерпением ожидающую появления знаменитых актеров. Собрались и многие из старой перри-лейнской компании: Вик Ловелл, Эд Маккланахэн и другие. Приехал Аллен Гинзберг. а также Ричард АлПерт и множество интеллектуалов из Сан-Франциско и Беркли. У всех т а х и к а р д и я — однако Кизи был невозмутим, даже посмеивался, выглядел в своей рубахе с начесом крепким как бык, истинным Горцем, а с его легкой руки все это стало казаться уместным и неизбежным — неизбежной составляющей течения, вполне уместной сейчас, в данный момент. Да черт побери, если добропорядочный мир округа Сан-Матео, штат Калифорния, вознамерился объявить их всех вне закона и превратить в изгоев из-за такой сущей безделицы, как марихуана, то они имели полное прикольное право плыть по течению и демонстрировать им, что представляет собой на самом деле сага под названием «Изгои». Благодаря Ангелам поддались синхронизации многие вещи. По определению, Изгоями были люди, которые сдвинулись с мертвой точки и добрались, в некотором роде, до Города-Порога. Вся прелесть была в том, что Ангелы, как и Проказники, сделали свой выбор добровольно. Сперва они стали изгоями — вышли н а р а з в е д к у, снялись с мертвой точки,- а уже потом были за это биты. Кайфовый полет Ангелов заключался в мотоцикле, а Проказников — в ЛСД, но и те и другие совершали потрясающее погружение в оргазменное мгновение, в с е й ч а с, а в течение ближайших сорока восьми часов Ангелам предстояло приобщиться вдобавок и к кислоте. Проказникам же предстояло приобщиться к... Стужу, старинному ужасу, страху мальчика из приличной семьи перед Ангелами Ада — А н г е л а м и А д а — во плоти, в их грязной плоти, и окажись они способны вовлечь в свою орбиту эту темную и грубую таинственную силу...

Кизи! Что за прикол — у всех тахикардия!..

Из громкоговорителей на верхушках секвой, растущих над крутым земляным обрывом по ту сторону шоссе, раздается трескучий, гнусавый голос Боба Дилана, на невероятной громкости предающегося своим сомнительным протяжным напевам: «Э-э-э-эй, мис-тер там-бу-ринщик» — это передается программа Нерадиостанции КЛСД Сэнди Леманн-Хаупта, неукротимого диск-прикольного-жокея, самого Пеностиролового Лорда Байрона. Он вещает в домике в микрофон и крутит для вас пластинки — Кэссади на таком взводе, что это уже не он, а механический человек-винт на шарнирах — Горянка наготове «Э й, К и з и!» — Отшельник ухмыляется — Пейдж разгорячен — мужчины, женщины, дети. раскрашенные, в пух и прах разодетые, — носятся по ярко освещенной лощине — Агггррррррррр — этот звук донесся до них в три часа дня.

Это было похоже на мчащийся в десяти милях от них локомотив. Это Ангелы Ада надвигались «походным порядком», спускаясь с горы на «харли-дэвидсонах-74». Где-то там, наверху, Ангелы петляли по змеистой Дороге 84, снижая скорость — тррррраг — и взвинчивая ее до предела, а рев локомотива делался все громче и громче, и вот уже невозможно стало расслышать ни собственный голос, ни гнусавое пение Боба Дилана, и трраааааггггг — вот они показались из-за последнего поворота, Ангелы Ада, на мотоциклах, бородатые, длинноволосые, в джинсовых куртках-безрукавках с черепами — эмблемами смерти — и всем прочим, во всем своем отвратном великолепии, а потом один за одним вихрем миновали деревянный мост и, кренясь на бок, затормозили перед домом средь взметнувшихся ввысь пыльных туч, и происходило это все как в кино — все изгои, подпрыгивая, выжимают на мосту полный газ, раскинув руки под немыслимым углом к рулю, а потом тормозят один за другим, один за другим.

Ангелы, со своей стороны, знать не знали, чего им ждать. Раньше их никто никуда не приглашал, по крайней мере всей шайкой. Не столь уж часто доводилось им значиться в списках приглашенных. Им мнилось, что они разузнают, в чем там суть да дело, и все вполне может кончиться жестоким побоищем, в котором будет проломлена не одна башка, но это, во всяком случае, был бы нормальный ход событий. Оказавшись на чужой территории, Ангелы всегда вели себя злобно и настороженно, в каждом подозревая врага, но здесь не было даже намека на чтолибо подобное. Столько народу уже тащилось неизвестно под чем, что одно это обезоруживало почти мгновенно. У Проказников было явно не меньше миллиона порций любимого наркотика Ангелов — пива, — а заодно, для всех, кто не прочь попробовать, и ЛСД. От пива Ангелы пришли в веселое расположение духа, а ЛСД подействовала на них умиротворяюще и едва не парализовала, что резко отличало их от Проказников и прочих собравшихся там интеллектуалов, которые, зарядившись, летали как чумовые.

Девица Тупица дала Ангелу Ада по прозвищу Вольный Фрэнк немного ЛСД, которую он считал чем-то вроде винта с повышенным числом оборотов, — и он пережил самое необыкновенное ощущение в жизни. Когда сгустились сумерки, он влез на секвойю и прильнул к установленному в ветвях громкоговорителю, с упоением отдавшись на волю звуков и вибраций, производимых песней Боба Дилана «Подземный блюз тоски по дому».

Пит, мотогонщик из сан-францисских Ангелов Ада, сказал, ухмыляясь и всматриваясь в бадью с пивом: