Чтение онлайн

Прошло дней пять, может, шесть, и все эти дни я не ходил в аббатство. План, созревший в моей голове, был до смешного прост и, по сути, ни к чему не вел: если и удастся что-то выяснить, вряд ли покажется убедительным. Но именно своей простотой он мне нравился.

С каждым днем на душе становилось мрачнее, и печаль та не миновала лица, оно выглядело осунувшимся, растерянным. Я тосковал без Ноэль, а ожидание, что случится дальше, изматывало. И ночью не было покоя. Спал мало, больше лежал, неотрывно глядя в темноту или ворочался, не находя себе места. Гадал: сколько придется ждать, и никак не мог решить: что зависит от меня, а к чему лучше бы не притрагиваться. Наконец, судьба смилостивилась, и её колесики медленно задвигались.

Поздним вечером раздался стук. Открыл и увидел Ансельми. С одной стороны, я ожидал его прихода и, кажется, подготовился… Но когда увидел, понял, как надеялся, что именно этого не случится.

– Раньше ты входил, не спрашивая, – заметил я.

Дверь оставил открытой, приглашая войти, но он не двинулся. Что скажет, было понятно без слов.

– Ноэль спрашивала о тебе, почему ты не приходишь на утреннюю литургию.

– Что ты ответил?

– Ответил, что узнаю.

Я выдержал мгновение и задал свой вопрос недоуменно:

– А почему она спросила у тебя?

И почувствовал напряжение. Ответа, такого, чтобы дать сразу, не нашлось, ведь подразумевалось, что они не знакомы, я только рассказывал одному о другом. По тому, как он маялся настороженно, видел: он с усилием подбирает нужные слова.

– Это ты у неё узнай, – наконец, последовал ответ.

– Хорошо, – с некоторым простодушием произнес я. – Пойду завтра и спрошу.

Захлопнув дверь, какое-то время стоял, уткнувшись в неё лицом, не замечая, что неровная деревяшка оставляет царапины.

Первым делом, когда вошел в церковь, я осмотрелся. Ансельми видно не было. А Ноэль стояла, глядя на статую Девы Марии, ту самую, возле которой я молился о прощении… Увидев меня, заулыбалась. Я словно сейчас вижу: картина та навсегда во мне сохранилась. Застывшее в печали и забвении лицо святой и рядом лицо Ноэль, подвижное, тонкое, покрытое легким румянцем, нежные губы полураскрыты… Она не бросилась ко мне, как было однажды, дождалась, пока я пройду через неф.

– Почему ты не приходил столько дней, Корнелиус?

Я сделал знак, что поговорим позже. Она послушно замолчала, но до конца литургии стояла, повернувшись ко мне. Две женщины, из камня и плоти, пожелали моего внимания. Ансельми в церкви тем утром не появился. Я всё время искал его глазами, Ноэль же спокойно внимала молитвам, но может, она знала, что он не придет…

– Я пойду с тобой, – сказал, когда мы вышли во двор.

– Тебе не нужно возвращаться в мастерскую?

– Есть ещё время, – отвечал я и взял её за руку, хотя необходимости особой в том не было: день оказался сравнительно теплый для зимнего.

Мы шли, и временами я прикрывал глаза, рискуя при этом падением, но так, мне казалось, лучше пойму, говорит она правду или старается избежать. Она не замечала моей холодности.

– Я берегу твой подарок, как ты учил, но когда матушки нет дома, достаю.

– И как с ним поступаешь?

– Смотрю на него.

– Наверно, видишь в нём себя? – сухо осведомился.

В чем-то в тот час я походил на Ансельми.

– Случается, вижу, – с легкой усмешкой отвечала она.

– И тогда о чем думаешь?

– Особенно ни о чем… Иногда, правда, удивляюсь, как случилось, что оно оказалось в моих руках. И тогда вспоминаю о тебе…

– Ты скучала без меня, Ноэль? – спросил я, внезапно прервав её.

Она пошла медленнее, осторожным шагом.

– Я беспокоилась – что тебя задержало, почему ты не появляешься?

– Почему ты выбрала Ансельми, чтобы спросить обо мне?

– Как? Ведь он твой друг. Кого же ещё спрашивать?

– Вообще-то есть отец Бернар.

Она смотрела на меня, словно не понимала.

– Хорошо, – согласился я. – Пусть друг. Но разве ты знакома с ним? Просто подошла и спросила? Он не удивился твоему вопросу?

– Почему ты говоришь со мной так? – пробормотала она.

– Ты права, у меня нет на то права расспрашивать тебя, – процедил я. – Если это тайна, не отвечай.

Несколько шагов мы прошли, раздражение зрело в нас обоих. Разговор двинулся не как я задумал. Впрочем, в жизни такое совсем не редкость.

– Мне говорили: ты приходишь в церковь, когда меня там нет. Это верно?

Её рука затряслась, задергалась в моей, ища освобождения, тогда я стиснул руку сильнее. Она вскрикнула.

– Что ты делаешь? Мне больно!

– Мне было больно, когда узнал, – прошипел я, всё более распаляясь от смятения в её глазах. – Зачем ты приходишь?

– Отпусти меня, – она резко вырвалась и бросилась вперед.

Ноги её заскользили, она едва не покатилась по мерзлой дороге. Я нагнал, чтобы поддержать, но она не поняла мои намерения и грубо оттолкнула. Я пытался повернуть её к себе, она вырвалась с такой яростью, что я растерянно отступил.

– Опомнись, Ноэль! Что ты скрываешь?

– Мне нечего скрывать! – почти кричала она. – Я не хочу, чтобы со мной так обращались. С меня довольно упреков от матери.

И, круто повернувшись, она побежала вниз по улице. Как в сновидении, я видел, что фигурка её, неловко взмахивая руками, чтобы не упасть, движется и постепенно теряется из вида. И испытывал странную тяжесть, будто тело срослось с землей и не может пошевелиться…

В мастерской Марко поджидал моего возвращения.

– Выяснил, что хотел? Видел, вы уходили вместе…

Я молчал, словно окаменел.

– Что на этот раз стряслось?

– Ты был прав, Марко.

– В чем?

– Что-то происходит, наверно, между ними, иначе не объяснить.

Нетерпеливый голос звал Марко из глубины мастерской, но он встревоженно оставался рядом.

– Ты от неё услышал?

– Хотел услышать… Но она вырвалась и убежала, я слова не успел вымолвить. Она что-то скрывает, – отвечал в тоске.

– Марко! – снова послышался требовательный окрик, на этот раз Ла Мотта.